Может, сейчас весна?

Не сказать, что Армин чувствовал себя как дома. На следующее утро, он вообще забыл, где находится: думал, что проснется в своей неудобной кровати в университетской квартире, но, когда открыл глаза и увидел над собой покатый потолок, вспомнил, что теперь он живет на другом конце страны. Ну, по крайней мере, здесь было гораздо удобнее. И не так холодно. В последний раз Армин просыпался так поздно еще когда был тинейджером. Он даже запаниковал сначала, но потом вспомнил, что делать ему, кроме как разбирать вещи, особо и нечего: работу он решил начать искать через пару дней. Комод в комнате был пуст, за что Армин был благодарен: разбирать дедушкины вещи пока что не хотелось. Пока он раскладывал свою немногочисленную одежду в комоде, решил, что просто обоснуется в тех местах, которые не были заняты дедушкиными вещами. И, может быть, поговорит об этом с Жаном. Армин хотел узнать, какие истории происходили в этом доме, что скрывал каждый альбом, каждая книга, каждая странная побрякушка, значение которой он не понимал… Неизвестно было, насколько Жан был посвящен в тайны этого дома, но, если он еще появится, Армин решил расспросить его о дедушке: надеялся, что это поможет ему меньше чувствовать себя чужаком в этом доме, обнаружить какую-то связь с этим местом. И еще Армин не хотел случайно выбросить что-нибудь ценное. Он был уверен, что Жан будет не против помочь ему. Этот странный парень точно чувствовал себя здесь как дома, в отличие от Армина. И было еще кое-что. Армину всегда сложно было с кем-то подружиться. В детстве у него было два друга, но чем старше они все становились, тем менее близки были. Раньше они втроем были просто не разлей вода, а сейчас превратились в знакомых с общими воспоминаниями, и Армин в принципе не очень-то и старался заводить новые связи: знал, что это просто бесполезно. И до тех пор, пока не умерли его родители, он и не понимал, что у него вообще никого не было, и насколько он одинок. Да, он был одинок: у него не было друзей, не было семьи. Он был совсем один. «Жан – это возможность», - подумал Армин. Может, именно подсознательное желание завести друзей было причиной тому, что Армин отдал ему ключ. И даже если стать с Жаном друзьями не получится, Армин подумал, что хорошо будет поучиться общаться с ровесником вне учебных проектов. Он понятия не имел, когда Жан вернется, но прислушивался, пока распаковывал вещи. Вещей у него было немного: он никогда не мог позволить себе покупать много. Были три кружки: мамина, папина и его; несколько тарелок и старый смешной чайник, который выглядел просто нелепо из-за своего размера (казалось, что в него только и можно поместить использованные чайные пакетики). Армин поставил свой чайник рядом с дедушкиным. Еще у него было пару пластинок, и он отнес их вместе с книгами на чердак, где обосновался. А вот книг было много: он никогда не мог заставить себя выбросить хотя бы одну. За следующий час, пока Армин слонялся по дому, он пришел к выводу, что свою любовь к коллекционированию книг он унаследовал от дедушки. Книги были про все на свете. Математика, история, география перемежались классикой и какими-то совсем неизвестными авторами. Но большая часть книг, конечно же, была про музыку. Армин пробежался взглядом по ним всем. Горы нот, книги по теории музыки, биографии знаменитых музыкантов и композиторов всех мастей. Встретились имена всех классических композиторов, которых он только знал. Рояль в столовой так и стоял на месте, хотя Армин почему-то был уверен, что он пропадет за ночь. Он внимательно его рассмотрел и пришел к выводу, что рояль был дорогим. Армин даже разволновался из-за этого: он не привык находиться рядом с настолько дорогими вещами. Он-то всегда был бедным. Армин подошел к окну и раздвинул шторы. Рояль был идеально чистым, без единого пятнышка или пылинки. Он поднял крышку и пробежался пальцами по клавишам, не нажимая их, прочувствовал поверхность каждой ноты. А ведь когда-то он играл много, очень много. В начальной школе Армин тайком забирался в кабинет музыки и усаживался на стул перед фортепиано. Ноги его тогда не доставали ни до пола, ни до педалей. Он годами пробирался в кабинет и научился всему, чему мог научиться самостоятельно. Играл он тихо, и иногда его друзья караулили под дверями, чтобы он не получил нагоняй от страшной учительницы музыки: она была иссохшей от старости, старше самой школы, и ее побаивался даже директор. Армин думал, что, когда его поймают, сразу исключат из школы. Но когда это все-таки случилось, учительница музыки, наоборот, начала оставлять дверь приоткрытой, чтобы Армину легче было пробраться в кабинет. В средней школе кабинета музыки не было, и Армину просто негде стало играть. Желание осталось, но школьные задания и экзамены отнимали много времени и сил. Плюс, сам Армин все на свете находил интересным, и итак учился всему, чему мог. И вот теперь он опять стоял перед инструментом. Сейчас у него был диплом, свой дом и совершенно никаких планов. Казалось бы, садись и играй, но ему было страшно. Рояль напоминал о гораздо более счастливом времени, когда у него были друзья, когда живы были родители. И хотя жизнь и тогда не была легкой, она ему нравилась несмотря на постоянную нехватку денег и издевки, которым Армин подвергался. И за клавиши он теперь не хотел садиться, потому что сложно было вспоминать более счастливые времена. Он боялся почувствовать себя еще более одиноким. Было интересно, помнят ли его руки как ставить аккорды, и как играть мелодии, которые он сочинял в детстве. Страшно было, что он позабыл все, чему научился, что былое уже совсем не вернуть. Армин закрыл крышку рояля и попытался стряхнуть чувство одиночества и сожаления. Не было у него времени бродить кругами и расстраиваться из-за прошлого. Нужно было заниматься делами. ________________________________________ Немного погодя Армин потуже завязал шнурки и надел зимнее пальто: решил выбраться наружу и купить что-нибудь поесть. Ему хотелось немного поисследовать город, пройтись до пляжа и прикупить пару вещей по дороге домой: решил дать себе пару дней на то, чтобы обжиться, а потом уже искать работу. Снаружи мороз щипал щеки, и Армин натянул капюшон поглубже в надежде спрятаться от холодного воздуха. Он понятия не имел, куда идти, но решил, что как-нибудь разберется по дороге: у него была способность мгновенно ориентироваться где угодно. Ветер постоянно сдувал капюшон, поэтому в конце концов он сдался и позволил холодному воздуху кусать за щеки и трепать волосы. На углу был самый обычный небольшой универсам, один из тысяч подобных по стране. Армин решил, что заглянет туда на обратной дороге и купит что-нибудь на ужин. Сначала он подумал взять что-нибудь в какой-нибудь забегаловке, но потом решил, что дешевле будет приготовить самому. День был солнечный, но даже ясное небо не скрашивало серость городка. Армин подумал, что самыми красивыми тут были одуванчики, торчавшие то тут, то там из мостовой. Он старался не наступить ни на один. Центральная улица была довольно оживленной. Люди сновали по магазинам, болтали, сидя на пластиковых стульях у кафе, курили. Армин понаблюдал за маленькой девочкой в коляске, которая рыдала так сильно, что вот-вот должна была вывалиться. Мама девочки устало ковырялась в своей тарелке, не обращая внимания на дочь. Перед торговым центром сидела стайка подростков со скучающими лицами. Армин поймал себя на том, что не может отделаться от ощущения, что все это он уже видел. Город растянулся вдоль побережья, пляж располагался в пяти минутах ходьбы от центральной улицы. Пляж был галечный, местами даже с камнями – по такому не походить босиком. То тут, то там торчали пляжные зонтики, местами выцветшие от дождя и солнца. Кое-где стояли шезлонги, а перед грузовичком с мороженым, даже несмотря на холод, выстроилась небольшая очередь: все-таки день был хоть и холодным, но солнечным. Армин решил пройтись по пирсу. Ему всегда нравилось быть рядом с океаном. И хотя город был почти как две капли воды похож на тот, где он вырос, тот факт, что здесь был пляж, не мог не радовать. Запах соленой воды напомнил Армину, как в детстве они с папой ездили на рыбалку. На пирсе Армин немного почитал, а затем отправился гулять дальше. Он забрел в пассаж - огромное здание со стеклянной крышей. Здесь все было ярким и громким, и народу было заметно больше. Повсюду мигали красные и золотые лампочки, и Армин подумал, что в темное время суток здание должно выглядеть даже уютно. Ковер в помещении был самым безвкусным из всех, что ему только довелось видеть в жизни, но вместе вся эта разноляпица смотрелась очень даже неплохо. Снаружи здание было скучным, а внутри представляло собой настоящий хаос – прямо как и дом его дедушки. Армин даже задумался, сколько еще подобных мест можно найти в этом городе. К тому моменту, как он обошел весь пляж, ноги его гудели от усталости, а солнце почти село за горизонт. Армин решил пойти к себе домой. В универсаме он купил пару вещей, и даже позволил себе купить сладостей, объяснив это тем, что переезд стоило отпраздновать. Магазин был маленький, между полками едва хватало места, и Армину стало интересно, сможет ли парень, сидевший за прилавком, пройти между полок, не зацепив товар. Парень был огромным и крепким, его руки были больше, чем ляжки Армина (Армин внимательно посмотрел на свои ноги, прежде чем сделать такой вывод). Парню явно было скучно, и он выстукивал какой-то бодрый ритм по прилавку. Казалось, что делает он это машинально. Немного странно было видеть такого большого человека в таком маленьком магазине. Рядом с ним даже прилавок казался игрушечным, а Армин чувствовал себя просто крохотным. Он старался не смотреть парню в глаза, когда расплачивался, но чувствовал, что тот его разглядывает. Армин протянул деньги без сдачи и нервно переминался с ноги на ногу, пока парень складывал его покупки в пакет. Поблагодарить получилось как-то неуклюже, и от это стало еще более неловко. Пока он шел по улице, пакет закрутился вокруг его пальцев, но Армин этого даже не заметил. Он так задумался, что, когда услышал, что его кто-то зовет по имени, почти подпрыгнул на месте. Рядом с ним тормознул велосипед. Жан широко улыбался, за спиной у него был саксофон, и, честно говоря, выглядел он немного глупо. - Привет, - сказал он, тяжело дыша. – Я как раз собирался зайти. Как дела? - Мм…хорошо? – Армин, честно говоря, и сам не знал, как у него были дела. – Гулял тут по городу. - Я так и понял, - сказал Жан, слезая с велосипеда. - Ты звонил? – спросил Армин. - Да, но ты не ответил, - сказал Жан. – Как тебе город? Армин пожал плечами. - Очень похож на тот, где я вырос. Но пляж классный. - А откуда ты? Армин сказал ему, немного стесняясь. Он не привык так открыто говорить о себе. Обычно он слушал, но Жан умудрялся задавать много вопросов, поэтому приходилось отвечать. - Ты живешь рядом с пляжем? – Спросил Армин, думая, что, скорее всего, Жан живет где-то на другом конце города, раз так запыхался, пока ехал. - Типа того, - сказал Жан. – Но рядом с другим пляжем. Я живу в деревне, милях в десяти отсюда. - И ты на велосипеде приехал? – с удивлением спросил Армин. Жан рассмеялся. - Я каждый день так езжу. Нужно же как-то поддерживать форму. - Я бы просто умер! - Ну, я здесь работаю, - объяснил Жан. – И не очень люблю водить машину. - Понятно, - сказал Армин, открывая ворота к дому и пропуская Жана вперед. – Где работаешь? - В ресторане. И еще у друга в магазине. - Ты повар? – спросил Армин. - Нет, - Жан снова рассмеялся, проходя в дом. – Я официант. Но готовить мне нравится. - Мне тоже, - тихонько сказал Армин, радуясь тому, что у них есть что-то общее. На секунду он подумал, что из-за этого между ними будет меньше неловкости, но потом вдруг понял, что неловкости не было в принципе. С Жаном легко было говорить, легче, чем с другими людьми, что было странно, учитывая, как они познакомились. Они прошли по тропинке, и Армин открыл заднюю дверь дома. Жан и не собирался сразу идти в подвал, а только прислонил свой футляр к кухонной стойке и завозился со шлемом. - Хотя мне точно нужно искать работу, - задумчиво проговорил он, наконец снимая шлем и уложив его рядом с футляром. - У тебя и так их две, оставь что-нибудь простым смертным, - сказал Армин. Он вдруг почувствовал, что ему тяжело смотреть на Жана: было что-то волнительное в том, как в беспорядке лежали его волосы. - Ты ищешь работу, да? – спросил Жан. Армин обрадовался, что он не заметил, что с ним что-то не так. - Собираюсь начать через пару дней. Понятия не имею, что искать… - У тебя разве нет образования? - Да. Я историк. - Скукотища. - Считаешь, что история скучная? – спросил Армин с удивлением. - А ты разве нет? - Нет! История просто восхитительна! Узнаешь про мир, про то, как люди жили, как все изменилось, как что-то не меняется. Так много всего, что никогда не изучишь полностью, но при этом столько личных историй! Столько всего можно узнать только потому, что люди оставили что-то после себя! Жан смотрел на него со смешанным выражением восхищения и заинтересованности. - Так ты ботаник, - сказал он, улыбаясь. - А что не так? – Спросил Армин немного агрессивно, слишком привыкший, что обычно это слово использовали как обзывательство. Он ничего не мог с этим поделать: привычка защищаться у него выработалась очень хорошо. - Нет, - ответил Жан, выставив вперед руки, будто защищаясь, - я же не говорил такого! Это просто факт. - Нет смысла говорить о том, что и так ясно. Жан рассмеялся. - Ну, если ты любишь историю, этот дом ей до краев набит. - Да, - тихо ответил Армин, - только я не знаю, что с ней делать. - Слишком много всего? - Ну, это даже мягко сказано. - Тебе нужна помощь? – спросил Жан. Армину даже показалось, что спросил он это с надеждой. - Хочешь помочь? - Ага, - ответил Жан, глядя на него, будто это что-то само собой разумеющееся. – Ты хоть представляешь, сколько я ждал, чтобы наконец тут все изучить? Твой дедушка все обещал-обещал, а потом... Жан замолчал и отвел взгляд. - Да, - сказал Армин. – Понимаю. Ну, будет здорово, если ты поможешь. Жан в ответ просиял. - Когда? - Я не знаю. В принципе, все равно, я ничем не занят... - Тогда завтра! Заеду после работы? - О, - Армин был приятно удивлен. Он как-то не привык к подобному. Он, конечно, понимал, что дело не в том, что Жан хочет провести время с ним, ему просто хочется разобрать вещи дорого человека, но Жан выглядел увлеченным, а никто никогда не был увлечен тем, чтобы что-то поделать с ним вместе. Поэтому Армин позволил себе хотя бы немного, но порадоваться. – Да, давай. Странное чувство снова вернулось к нему, когда он посмотрел на Жана. - Отлично, - ответил тот. – Ну, я пошел вниз. Пару часов поиграю? - Хорошо, - Армин кивнул, - увидимся. - Увидимся, ботаник. - Без проблем, - пробормотал Армин, наблюдая за тем, как Жан вышел из кухни и пошел в сторону подвала. Он вдруг засомневался, правильно ли было так поступать. В конце концов, Жан в любой момент мог украсть что-то, и он точно ему не сможет помешать. Но что-то подсказывало, что в этом не было никакой логики. Сказать, что он ему доверяет, Армин пока не мог, но вот уверенность в том, что Жан не станет делать чего-то противозаконного, у него была. Звуки саксофона долетали до кухни даже через звукоизоляцию. Армину нравилось, как Жан играет. Мелодия не была похожа на всю ту классическую музыку, к которой Армин привык, но была приятной. Он чувствовал, что у Жана есть талант, и даже захотел спуститься к нему и послушать. Но не спустился. Вместо этого он поужинал в одиночестве, читая книжку и слушая Жана. Приготовил, правда, на двоих, в надежде, что Жан захочет к нему присоединиться, и изо всех пытался убедить себя, что он не волнуется из-за этого. Да и, если что, у него останется еда на завтра. И еще он понял, что уже не помнит, когда ел вместе с кем-то. Было бы здорово поужинать вдвоем, но Армин знал, что сам он не предложит: был уверен, что если Жан и согласится, то из жалости. Он все еще читал, когда Жан постучал в дверь. Армин впустил его и изо всех сил постарался притвориться, что не слышал, как он играет. Он помахал ему, когда Жан промчался по серой улице на своем велосипеде, и улыбнулся, когда тот помахал ему в ответ.