Может, сейчас весна?

Армин никого не приглашал в гости с самого детства. Тогда двое его лучших друзей постоянно тусовались у него дома: часами играли у него в комнате или носились на велосипедах по улице, а когда к Армину кто-нибудь приставал, оба вставали на его защиту, даже если он и пытался их заверить, что справится сам. Они втроем тогда были не разлей вода, и Армину казалось, что друзьями они будут вечно. Но чем старше они все становились, тем больше отдалялись друг от друга. Случись это в детстве, он был бы просто в ужасе, но, когда в подростковом возрасте они совсем перестали общаться, Армин принял происходящее как неотъемлемую часть взросления. Эрен отвалился, когда им было по шестнадцать, следом переехала Микаса, и Армин остался один. К концу школы он вообще не разговаривал ни с кем кроме своих родителей, и только и делал, что учился. Музыку бросил и никуда, кроме библиотеки, толком не выбирался. Потом поступил в местный университет, переехал в общежитие, и снова склонил голову над учебниками. Знакомых у него появилось много, но друзей завести так и не получилось. На втором курсе он перебрался в дом, который снимал с такими же ботаниками, которые тоже проводили большую часть времени в одиночку, и они прожили вместе несколько лет, так и не начав толком общаться. Армина это не напрягало ровно до того момента, пока он не узнал о смерти родителей: понимание, что он остался совсем один, что не к кому обратиться за поддержкой (за исключением одного из преподавателей), накрыло его с головой. Навести порядок в доме родителей оказалось одной из самых сложных вещей, что он делал в жизни, и ему пришлось справляться в одиночку. Некому было перебрать вместе с ним вещи, поэтому все, что можно было, Армин продал быстро: нужно было освободить дом для новых жильцов. Его родители не оставили после себя никаких накоплений. Все, что он получил в наследство - огромная коллекция книг и полуразвалившаяся машина, на починку которой ушла большая часть имевшихся тогда денег. Одна только мысль о том, чтобы продать развалюху, приносила ему почти физическую боль. И вот он снова прибирается в доме еще одного умершего родственника. В этот раз, правда, уже не один. Армин подумал, что Жан и сам, наверное, начал бы со временем разбирать вещи. Но самым странным был даже не факт того, что в доме он сейчас был не один, а то, что у него в принципе был дом. Пока, правда, Армин не мог с полной уверенностью сказать, что это его дом. Или что когда-нибудь он таковым станет. Они решили начать с гостиной. Комната была оклеена фиолетовыми обоями и вся заставлена книжными шкафами. Книги были везде, занимали почти все пространство, и были расставлены без какой-либо логики: Армин попытался обнаружить хотя бы какой-то принцип, но, кажется, его дедушка любил самый настоящий хаос. Свободное место нашлось только на краешке дивана. На полу был половик с геометрическим орнаментом, а по центру комнаты стоял дубовый кофейный столик, тоже заваленный бумагами. Армин хотел было разжечь камин, но потом испугался, что комната просто вспыхнет. - Понятия не имею, с чего начать, - пробормотал Армин. Настолько большие задачи часто его ошеломляли. - Да не важно, с чего, - сказал Жан, пробираясь в центр комнаты и все еще держа чашку с кофе в руках. – С чего-нибудь начнем, лишь бы не стоять в дверях. - Кофейный столик, - решил Армин, - тогда хоть будет, куда чашки поставить. - Отлично, - сказал Жан, - только дай мне минутку, не могу работать в тишине. Жан подвинул бумаги и поставил чашку, а затем направился в угол, где стоял дорогой на вид проигрыватель. Внутри уже была пластинка, и Армин заметил, как Жан улыбнулся, когда заиграла музыка. Армин никогда раньше не слушал ничего подобного. Под учебу он всегда включал радио на какой-нибудь станции, где играют классику, а эта музыка была гораздо более современной, джазовой. Ему всегда казалось, что джаз – это что-то громкое, почти кричащее, но звучавшая мелодия была медленной и даже успокаивала. Он пока не понимал, нравится ли она ему. - Это одна из моих любимых, - сказал Жан, с любовью разглядывая конверт. - Звучит … неплохо, - сказал Армин. - Неплохо? – Жан рассмеялся. – Да она играет всего двадцать секунд, не надо оценивать пока. Мне, например, нужно внимательно послушать четыре-пять раз, чтобы я понял, нравится ли мне композиция. - О, - Армин нахмурился, размышляя над тем, что сказал Жан. - Ну да ладно, давай начинать. Жан опустился на колени, глотнул кофе и взял книгу из стопки, напоминавшую башню Дженга. Армин немного волновался. Он уселся за другой конец стола и взял в руки папку, в которой оказались ноты какого-то произведения. Он тут же почувствовал себя глупым, и очень надеялся, что Жан не станет осуждать его за нехватку знаний. Армин терпеть не мог чувствовать себя невеждой: знания были всем, что у него было. Он уже несколько лет не читал ноты, и был уверен, что Жан справится с этой задачей намного лучше. - Что там у тебя? – спросил Жан. Армин нехотя протянул ему ноты, и получился в ответ улыбку. - Что смешного? – спросил Армин. Жан положил ноты на стол и закатил глаза. - Всегда говорил ему, чтобы не ксерил ноты. Никогда не слушал. - А что не так с ксерокопиями? - Да ничего, - ответил Жан, доставая из папки еще одну страницу с плохо откопированными нотами. – Он просто повсюду разбрасывал бумагу, да и копировать у него получалось не особо хорошо. - Вижу, - Армин улыбнулся, беря в руки лист, на котором половина нот была не видна. Ему стало немного грустно от того, что он так и не успел познакомиться с дедушкой. – Это… - Господи! – прервал его Жан, доставая еще одну папку и смеясь в голос. – Помню-помню! Армин с любопытством посмотрел на него. Жан с улыбкой пролистал папку, в которой было много нот, по которым они играли с ребятами. Армин слушал его рассказы, и не мог избавиться от чувства, что очень многое пропустил в этой жизни. Они вместе поработали какое-то время. Жан помогал Армину с нотами, они откладывали плохо откопированное в отдельную стопку на выброс. В другую стопку Армин складывал те бумаги, на которых дедушка писал что-то от руки. Жан делал вид, что не замечает этого. -Итак, - сказал Жан минут через сорок, - тебе тут нравится? - В городе или в доме? – спросил Армин, откладывая книгу, которой уже успел зачитаться. - И там, и там, начиная с города, – сказал Жан. Армину понравилось, как уверенно это прозвучало. Жан и правда был интересным, хотя Армин и не смог бы объяснить, почему. Было в нем что-то, что притягивало. - Очень похож на город, в котором я вырос. - Чем? - Скучный? – предположил Армин, и Жан рассмеялся. - О, да, здесь и правда скучно, - вздохнул он, - но есть и пара классных мест, если знаешь, где смотреть. Я тебе покажу как-нибудь. Они посмотрели друг другу в глаза, чего Армин обычно избегал, и ему пришлось отвести взгляд, когда он почувствовал, как засосало под ложечкой. - Мой город такой же, - сказал он, возвращаясь к тому, чтобы расставлять книги на полках, стараясь не смотреть при этом на Жана, - рядом с моим домом был книжный магазин, и если не знаешь, где он, то и не найдешь. Там было столько разных книг… прям как тут! - Тоже беспорядок? – спросил Жан. - Ага, - Армин улыбнулся, с теплотой вспоминая, как он покупал книги на распродаже. – Там была полная разруха, но было интересно. - Тебе нравятся интересные штуки? - А кому нет? - Да куче людей, - заверил Жан, - удивишься, если узнаешь, сколько людей по-настоящему скучные. - Уверен, что это неправда, - сказал Армин, - они для тебя скучные. Для тебя история скучная, для меня – музыка. Вкусы у всех разные. - Что? – Жан почти вскрикнул и подошел к нему. – Ты не можешь говорить, что музыка скучная! Чего ты смеешься? - Я пошутил, - сказал Армин, закатывая глаза. – Я так не думаю. Он посмотрел на Жана и снова рассмеялся, настолько тот выглядел взволнованным. - Да ты больной просто, - сказал Жан, хотя и сам уже смеялся. – Ты больной на голову. Не шути так больше. Армин усмехнулся, а потом огляделся и понял, что беспорядка не стало хоть сколько-нибудь меньше. Он понятия не имел, что делать со всеми этими вещами. - А как тебе здесь, в доме? – спросил Жан, словно мог читать мысли. Армин задумался. - Странно, - ответил он честно, прикусывая губу. Жан прислонился к шкафу и ждал пояснений. - Как так? Армин чувствовал, как прожигает его взгляд. - Во всех смыслах слова, - сказал Армин, на секунду поднимая глаза, а затем снова опуская их в пол. – Я же даже не знал, что у меня был дедушка до тех пор, пока не получил письмо. Он замолчал, но Жан терпеливо ждал продолжения. - Зачем было оставлять мне дом, но при жизни не общаться? Я бы понял еще, будь я просто единственным родственником, но он прописал мое имя в завещании. Не понимаю. - Он никогда про тебя не говорил, - сказал Жан честно, - я про тебя услышал только когда он умер. Жан не лгал, и Армину нравилось, что он уважает его настолько, чтобы не успокаивать враньем о том, что дедушка якобы все время о нем помнил. - Да, - выдохнул Армин. Ему очень хотелось узнать, о чем думал его дедушка, когда хранил в секрете и свое, и его существование. - Но вот что скажу тебе, - начал Жан серьезно, - когда … когда это случилось, все было быстро. Может, ну, знаешь, он пытался. Или хотя бы думал о том, чтобы встретиться с тобой, но просто возможности не было. Он заболел ни с того ни с сего, а потом просто умер… Армин почувствовал, что в глазах у него защипало, и понятно было, что Жан тоже расчувствовался. - Прости, - Армин шмыгнул носом, - не знаю, чего я так расстраиваюсь, я же его не знал. Он чувствовал, что Жан на него смотрит, поэтому проглотил ком в горле и вытер подступившие слезы. - Какие у тебя планы? – спросил Жан. Армин обрадовался, что он сменил тему, - насчет вещей? - Хочу все разобрать, - сказал Армин, - что делать, я не знаю, но хочу все рассмотреть. И прочесть все книги. - Все? - Если смогу. - Ты очень на него похож, - сказал Жан, и Армин чуть снова не расплакался. – И это, если что, комплимент. - Спасибо, - пробормотал Армин. - И еще. Я бы тоже хотел перебрать тут все. Я столько его упрашивал, но шанса так и не выпало. - Выпал. - Что? - Ты часто приходил сюда после его смерти, так ведь? И у тебя был ключ? Мог бы все здесь осмотреть. Жан открыл и закрыл рот, прищурился чуть-чуть. - Ты не то чтобы не прав, - медленно сказал он, - но как-то неправильно это. Как будто нарушать личное пространство. У меня же не было разрешения. Взгляды их снова встретились, и в этот момент Армин понял, что доверяет Жану. И почувствовал, что и Жан доверят ему. Через час начался дождь. Лило еще сильнее, чем утром. Они немного поговорили про погоду, но по большей части Жан рассказывал про разные вещи в доме. Армин то и дело протирал очки от поднимавшейся пыли, слушал, смотрел на коллекцию пластинок и думал, что его дедушка, наверное, любил очень сильно любил музыку. Чем темнее становилось за окном, тем чаще Жан бросал взгляды на заходящее солнце. К пяти часам на улице была кромешная тьма. Армин к тому времени почти расставил книги на полках в алфавитном порядке, и обнаружил, что некоторые из них были в двух и даже трех экземплярах. Повторяющиеся книги сложил в отдельную стопку и периодически поглядывал на Жана, размышляя. - Слушай, - сказал он в конце концов. - Что такое? – спросил Жан. - Я вот не знаю, что делать с этими, - ответил Армин, показывая на книги на полу. – Не хочешь их забрать? Жан просиял. - Серьезно? - Ну да, мне не нужны вторые экземпляры. Будет здорово, если заберешь. Жан уселся рядом со стопкой и принялся перебирать книги, широко улыбаясь. - Спасибо! – сказал он с благодарностью, и Армин вдруг испытал какое-то теплое странное чувство, но тут же решил, что это из-за того, что уже давно ни с кем вот так по-дружески не общался. - Пустяки, - улыбнулся он, чувствуя, как тепло распространяется по всему телу. - Но сегодня я их не заберу. На велосипеде не увезешь, да там еще и дождь… - Могу отвезти тебя, - Армин сам не понял, как сказал это. - А мой велик влезет к тебе в машину? – прервал Жан его мысли. – Если да, то будет здорово! - О, - сказал Армин, чувствуя, что краснеет, и кивнул, - думаю, влезет. - Отлично, - усмехнулся Жан, - там не самая простая дорога, но зато вид отличный. - Я люблю водить. - Да? А я ненавижу. Армин пожал плечами. - Мне нравится бывать в новых местах. - Моя деревня очень маленькая, но, думаю, тебе понравится. - Да? – ему было интересно, что там Жан думает о его вкусах, особенно учитывая, что они познакомились пару дней назад. – Почему ты так думаешь? - Ну, она рядом с океаном, а тебе нравится океан. – Армин кивнул, растроганный тем, Жан это помнит. – Она немного странная, а тебе нравятся такие штуки. И истории там много. Армин почувствовал, что в груди прямо зажгло. Он не привык к тому, чтобы ему уделяли внимание. Впервые за много лет его разглядели, и ему это нравилось. - Да, - пробормотал он, - ты прав. - Я знал, - сказал Жан с триумфом в голосе. - А коробка для книг найдется? - Да, наверху. Там коробки из-под моих вещей. - Помочь тебе? - Нет, спасибо, я сам! Армин поднялся наверх, но по дороге заглянул в ванную: совершенно красное лицо, покраснели даже уши и шея. Он снял очки и умылся - не помогло. Пару раз глубоко вздохнул, потом поднялся к себе и взял коробку. Избавиться от нее было даже приятно. - Вот. Думаю, что одной хватит, но если нет… С тобой все в порядке? – спросил Армин, увидев, что глаза у Жана на мокром месте. - А? – Жан вздрогнул, отложил пластинку, которая была у него в руках и вытер глаза. – Да, я в порядке. Армин поставил коробку на пол и взял в руки пластинку. - Что это? - Моя любимая пластинка, – Жан грустно улыбнулся. Пластинка была подписана его дедушкой. - Давай послушаем? - Нет, - Жан тряхнул головой, - атмосфера не та. Ясно было, что Жан что-то недоговаривает, но Армин решил не давить: тот и так расчувствовался. Даже Армину перебирать вещи было не очень-то просто, а для Жана, должно быть, это вообще было то еще испытание. - Хочешь... – начал Армин лишь бы сменить тему, а потом вдруг застеснялся. - Что? - Хочешь остаться на ужин? – выпалил Армин. - О, - Жан взглянул в окно. – Лучше я поужинаю дома, нужно еще маме приготовить. - Хорошо, - ответил Армин, стараясь не выглядеть расстроенным. - Давай в другой раз? Сердце у Армина сделало кульбит, когда он это услышал. Он отвернулся, чтобы Жан не увидел выражение его лица. - Давай. А когда … следующий раз? Перед тем, как ответить, Жан начал паковать книги. - Как насчет следующей недели? – спросил он. – У меня много работы в ближайшие дни, но после выходных будет время. Я могу приготовить что-нибудь, если хочешь, в благодарность за то, что ты мне разрешил тут помогать. - Да я сам тебе благодарен, так что не надо, - сказал Армин, - давай на следующей неделе. - Ну тогда ужин будет в благодарность за книги и за то, что подвезешь меня до дома. «Вот упрямый», - подумал Армин и сдался. - Хочешь поиграть перед тем, как поедем? – спросил он, - я видел твой саксофон. - Блин, я забыл совсем, - рассмеялся Жан. – Не против, если я полчаса поиграю? - Да без проблем, не торопись. Я пока тут закончу. - Тогда сорок минут. - Давай. Армин посмотрел, как Жан пробежал к двери в подвал, прикрывая голову футляром от саксофона. Было красиво, но Армин постарался выкинуть из головы эти мысли. Потом вернулся в гостиную и начал складывать книги в коробку, пролистывая каждую из них. Он был напряжен и взволнован, и музыка, еле слышно доносящаяся из подвала, никак не успокаивала. Спустя какое-то время он выключил проигрыватель. Слушал Жана и пытался понять, что чувствует, но никак не мог сформулировать. Это ему не нравилось: Армину было спокойнее, когда он понимал, а если было что-то, что он не мог выразить словами, то сразу чувствовал себя беспомощным. Он знал, что с Жаном ему легко, и ему хотелось бы подружиться. Но почему-то не покидало ощущение, что было что-то еще. Почему ему так нравилось, когда Жан на него смотрит? Пластинка все еще лежала на диване, и Армин взял ее в руки, пробежался пальцами по дедушкиной подписи, затем внимательно посмотрел на коробку с книгами. Он же может подарить пластинку Жану? В доме были сотни пластинок, и раз уж эта – любимая... Армину хотелось, чтобы она была у Жана, и в конце концов он положил ее в коробку, так, чтобы она не сразу бросалась в глаза. Почему-то он был уверен, что, предложи он напрямую, Жан откажется. Закончив с книгами, Армин заварил чай, забрался с ногами на диван и стал ждать Жана. Тот играл почти час, и все это время сердце у Армина стучало почему-то тревожно. Он попытался расслабиться, и поудобнее устроиться на диване, но будто забыл, что значит «расслабиться», поэтому, услышав шаги, поднялся и принялся надевать ботинки. - Хей, - сказал Жан, и Армин от неожиданности подпрыгнул. – Готов? - Почти. Я собрал коробку, но поднять ее не могу. - Без проблем, - усмехнулся Жан, - возьмешь мой сакс? - Уверен? А если я его уроню? - Тогда я подам на тебя в суд! – Армин знал, что шутит, но сердце все равно колотилось как бешеное, когда он протянул руку за саксофоном. - Не говори так, у меня руки начинают дрожать. - Да не бойся ты, бери и все. Он протянул футляр Армину и похлопал его по плечу, потом взял коробку будто она ничего не весила. Армин изо всех старался на него не пялиться. До машины они почти бежали, Армин положил саксофон на заднее сиденье, а потом они вместе запихнули в машину велосипед. Тот поместился так, чтобы не закрывать зеркало заднего вида. В машине Армин сразу включил печку. Жан сел рядом, и от этой близости нервов только прибавилось. - Не против? – Жан показал на радио. - Нет, - ответил Армин, и Жан с улыбкой включил приемник. Армин пытался сконцентрироваться на дороге. Заиграла классика: радио все еще было настроено на станцию, которую Армин слушал, пока ехал сюда из своего города. - Классика? –спросил Жан, приподнимая брови. – Я мог бы и догадаться. - Что ты имеешь ввиду? – спросил Армин. - Ну ты точно из тех, кто слушает классику. - И ты не будешь переключать? - Зачем? Это же твоя машина. Да и мы слушали то, что мне нравится, весь день. Армин улыбнулся и подумал, что Жан нравится ему все больше и больше. - Куда ехать? - В центр, а оттуда я объясню, как добраться до парома. Нужно будет сесть на него, чтобы перебраться через реку. Ну или можно двадцать минут в объезд по мосту. - Лучше на пароме, – ответил Армин. Они приехали как раз к отправлению. Жан достал мелочь из кармана и отдал промокшему насквозь контролеру, а затем протянул пару монет Армину, чтобы он смог расплатиться по дороге домой. Армин не стал выключать двигатель: играло радио, и дворники расчищали лобовое стекло, видно было реку и океан. Он не заметил, как Жан улыбнулся, глядя на него. Остаток дороги шел вдоль побережья, и был довольно опасным. Армину нравилось, как волны разбиваются о камни далеко внизу, но Жан так вцепился в ручку на двери, что у него побелели костяшки. - Поэтому и ненавижу водить, - пробормотал он. - Это же здорово! - Да ты сумасшедший. Тебе страшно было нести мой саксофон, а ехать тут – нормально? - Ну вот теперь это звучит… - рассмеялся Армин. Он чувствовал себя живым. Ехать по почти серпантину было не трудно: Армин хорошо водил машину. Он старался запомнить дорогу, чтобы не заблудиться на обратном пути, но океан внизу был так красив, что, наверное, неплохо будет и заблудиться. Совсем скоро вдали появились огни. Деревня была расположена прямо на берегу океана, и Армину это очень понравилось: в таком месте он всегда мечтал жить. Ему вспомнились поездки на пляж, открытки, которые он покупал, ракушки, которые привозил домой как сувениры... Армин был в восторге от узких улочек, по которым они проезжали. Ему нравились разномастные дома, все разного цвета и размера. У каждого на крыльце были мешки с песком, чтобы защитить от наводнения. - Говорил же, тебе понравится, - улыбнулся Жан. Армин улыбнулся в ответ и кивнул. - Здесь здорово! - Тебе надо приехать, когда погода хорошая, - ответил Жан, и Армин задумался над тем, было это приглашением или нет. У него не очень хорошо получалось интерпретировать подобные штуки. – Сверни налево. Армин кивнул и подъехал к большому дому прямо на берегу океана. Сейчас был прилив, и волны бились почти об окна. От восторга Армин даже забыл, как дышать. - Ты здесь живешь? - Да, пока здесь, - сказал Жан. - У тебя великолепный дом! – Армин увидел, что свет внутри не горит. – А мамы нет дома? - Нет, она дома. Просто любит, чтобы было темно. У нее… мигрени. Армин уже заметил, что у Жана была привычка зачесывать челку назад, когда он не хотел что-то говорить, но расспрашивать дальше не стал. Армин накинул капюшон и помог Жану вытащить из машины велосипед, футляр и коробку, а потом вдруг понял, что ему грустно от того, что они расстаются. С Жаном было хорошо, и не потому даже, что Армину было одиноко, а потому что это был Жан. Он был веселым, на удивление добрым, со страстью говорил про музыку и очень хорошо играл на саксофоне. - Я твой должник, правда. Спасибо, что довез. – Сказал Жан, накрывая коробку с книгами своим пальто. - Да не за что, - ответил Армин и подумал про пластинку, которую положил в коробку с книгами. Он взял футляр с саксофоном и пошел с Жаном ко входу в дом. Пару секунд они молча стояли у входа. - Это я тебе благодарен за помощь, - сказал Армин, - я очень ценю. - Да блин, я же говорил, что мне самому в радость. Хватит меня благодарить, ладно? - Ладно, - улыбнулся Армин, - мне пора домой. - Помнишь дорогу? - Да, - ответила Армин, чуть снова не поблагодарив его. И понял, что очень хочет позвать Жана с собой. - Ладно. Тогда до встречи, да? - Хорошо, - ответил Армин, взглянув на него в последний раз. Он не знал, когда эта встреча состоится, и мог только надеяться, что скоро.