Может, сейчас весна?

Не сойти с ума за оставшиеся три с половиной часа смены Армину помогло только то, что он был очень занят. Нужно было расставить книги на полках, а параллельно – общаться с покупателями, которые время от времени заглядывали в магазин. Но несмотря ни на что мысли его то и дело возвращались к тому, что случилось в музыкальном магазине. Армин снова и снова прокручивал, как Райнер настаивал на том, что им лучше уйти, как смущался Бертольд, и как выглядел Жан. Жан сам на себя не был похож, а значит, что-то действительно случилось. И Армин начал догадываться, что именно. Конечно, делать преждевременных выводов он не хотел, но нутром чувствовал, что прав. Решил, однако, подождать, пока Жан сам расскажет. В четыре, когда он вышел с работы, было уже почти темно. На улице было так холодно, что дыхание превращалось в пар. Очень хотелось надеяться, что Жан включил дома отопление. Люди, попадавшиеся навстречу, кутались в пальто, а Армин думал о том, что ему нужно купить новые ботинки: те, что были на нем, не особо спасали от холода. А еще казалось, что вот-вот отвалятся уши. От холода сводило руки, поэтому костяшки отдавались тупой болью, когда он стучался в дверь. Армин молился, чтобы Жан его услышал: нужно было и как можно скорее и согреться, и поговорить. К счастью, дверь открылась буквально через пару секунд, и Армин оказался в облаке теплого воздуха. - Спасибо, - пробормотал он, входя в дом. Сразу стащил пальто и шарф и укутался в домашний толстый кардиган. – Там ужасно холодно. - Ну, сейчас зима, - ответил на это Жан. – Сделаю тебе чаю. - Спасибо. Армин почему-то думал, что стоит им остаться наедине, как Жан сразу расскажет все, что его беспокоит, но тот вел себя как ни в чём ни бывало. Может, стоит спросить? Или все-таки дождаться, чтобы он сам захотел рассказать? Да и его ли вообще это дело? Армин понятия не имел, что говорить и что делать в таких ситуациях, и очень жалел, что подобным вещам нельзя научиться по книгам. - Как работа? – спросил Жан. - Хорошо, - Армин улыбнулся, увидев Стиви, который тоже зашел в кухню. – Как поиграл? - Очень круто. Спасибо, что предоставил помещение! - Да не за что. Ты… ты в порядке? По Жану наконец стало заметно, что он все еще думает о странной сцене в магазине: руки у него тряслись, когда он разливал кипяток. - Я в порядке, - ответил он в конце концов. – А ты? - Ммм… - ответил Армин, - а…? - Хочешь спросить, что там случилось, да? - Хочу узнать, правда ли ты в порядке, - Армин был не совсем честен. Конечно, он беспокоился о Жане, но любопытство тоже имело место быть. - Да в порядке я, - ответил Жан. – Давай над пьесой поработаем и заодно поболтаем. Они взяли чашки с чаем и переместились в гостиную, чтобы быть поближе к пианино. Жан подготовился: листы с нотами дедушки стояли на пюпитре, рядом лежали несколько листов чистой нотной бумаги. Саксофон на подставке рядом с пианино был натерт до блеска. Армин напрягся: если то, что думает – правда, нужно будет внимательно проследить за реакцией Жана. Жан сел за скамейку и пододвинулся, чтобы места хватило на двоих. Армин напрягся еще больше: мало того, что они снова соприкасались бедрами, так теперь он еще и чувствовал запах его шампуня. Неожиданно захотелось пододвинуться еще ближе, но вместо этого он постарался сконцентрироваться на том, чтобы наслаждаться и такой близостью. Прежде чем сказать что-нибудь, Жан сыграл на пианино какую-то простенькую мелодию. Армин уже знал, что он часто делает это, когда нервничает, и тут вдруг подумал, что, возможно, именно из-за своего характера Жан и научился так хорошо играть. - Итак… - пробормотал Армин. - Итак… - ответил ему Жан. - Ты в порядке? - Честно? Да. Просто странно как-то. - Что странно? - Я… - Жан запнулся и сделал глоток все еще горячего чая, - не знаю. - Что там случилось? - Блять, Армин…Я не знаю, нормально ли тебе рассказывать. - Почему? – он смотрел на Жана, но тот упрямо не поднимал взгляд от клавиш. – Почему нет? - Я не уверен, что это вообще кого-то касается, кроме них двоих. - Да тебе и не нужно говорить, – любопытство буквально не давало сидеть спокойно. – Но, если что, ты же знаешь, что я никому не скажу. Да и говорить-то мне некому. - Я знаю, - Жан вздохнул. – Просто… - Они целовались, да? – Армин ничего не смог сделать: слова сами сорвались с языка. - Откуда ты знаешь? – быстро ответил Жан, и тут же прикрыл рот рукой. Казалось, что он пытается впихнуть свои слова обратно. Армин обрадовался было, что его предположения оказались верны, но потом понял, что теперь нужно следить за реакцией Жана. - Это единственное, что все бы объяснило. Все слишком быстро случилось, и все слишком растерялись. Значит, ты увидел что-то, чего видеть был не должен. Ну и еще я вспомнил, как они выглядели, когда я увидел их впервые… Теперь Армин не мог заставить себя посмотреть Жану в глаза, но очень хорошо ощущал на себе его взгляд. - Ты какой-то невероятный просто, знаешь? Ну…Да, они целовались. Черт, да это так логично все. Должно быть, они целовались и в тот раз, когда… Армин сглотнул. Смотреть на Жана он все еще не мог: боялся, что увидит, как его лицо скривилось от неприязни. Как они тогда будут дальше дружить? Игнорировать свои чувства уже не получалось. С того момента, как он перестал общаться с друзьями детства, Армин концентрировался только на учебе, изо всех сил стараясь ни к кому не привязаться. И свои сексуальные предпочтения тоже прятал. Правда, делать это становился все сложнее всякий раз, стоило Жану оказаться рядом. Он не был похож ни на кого, с кем Армину довелось общаться. Опустив руку на клавиши, Армин сделал вид, что собирается сыграть аккорд – лишь бы не смотреть на своего собеседника. - И что ты собираешься делать? - Ты о чем? - Ну, ты собираешься поговорить с ними? - Зачем? - Ну, тебе это нормально? - Не вижу ничего плохого. Кому какое дело вообще. А тебя, что, это напрягает? – в голосе Жана чувствовалось напряжение. - Что? Нет! – Армин хотел сказать ему прямо сейчас, что он сам – гей, но слова куда-то потерялись. - Ну и хорошо. Как я уже говорил, это вообще меня не касается. - То есть… Тебе не противно? - Нет. Честно, мне даже полегчало. Я-то думал, что они что-то против меня имеют, потому и избегают. Если они нравятся друг другу, то мне, по сути, все равно. Я просто не был уверен, что могу рассказывать тебе чужие секреты. Армин в шоке поднял глаза, встретился взглядом с Жаном и тут же покраснел. Никогда еще никто так открыто не говорил, что его не отталкивают подобные отношения. Тут же вспомнилась фотография дедушки и Дэвида. - Я ничего никому не скажу, - пробормотал он. - Спасибо. А ты…Что ты думаешь об этом? - Про геев? - Да. - Я…я не знаю, - соврал Армин. Почему-то, несмотря на то, что Жан относился нормально, раскрываться перед ним все еще было страшно. Он никогда никому не говорил: ни родителям, ни друзьям, ни одному из парней, что ему нравились. И сейчас не мог. - Только не говори, что считаешь это гадостью, - Жан напрягся. - Нет-нет, - Армин покачал головой, - это нормально. - Хорошо. Ага. Ладно. Потому что это точно не гадость. - Я знаю. - Хорошо, - повторил Жан. Они не смотрели друг на друга. - Это просто еще один вид любви, - тихонько сказал Армин. – Да? - Именно, - пробормотал Жан и сделал глубокий вдох. – Но я просто в шоке был, когда их там увидел. - Да ладно? – улыбнулся Армин. Ему заметно полегчало, когда он понял, что Жан не начнет его ненавидеть. – Могу представить, что за выражение лица у тебя было… - Не надо! – рассмеялся тот. Напряжение уходило, и им снова становилось легко. - Я вошел, и сначала их не увидел, но зато услышал… - И что, мало этого было, чтобы догадаться? - Я хотел проверить! Поэтому чуть прошел вперед, а они и правда там зажимались! - Скажи спасибо, только это! Жан передернул плечами. - Не, не хотел бы я видеть своих друзей за этим делом. - А кто хочет? - Так, ладно, ты прав. Но это было совсем не то, что я ожидал, в любом случае. - Ты не догадывался? - Неа. Будь у меня твои мозги, может и заметил бы чего, но не все же из нас гении. - Я не гений! – Армин вспыхнул, одновременно и смущенный и тронутый. Получить от Жана комплимент было невероятно приятно. - Ага, конечно, делай вид. - Я не… - Конечно. Только не спорь со мной. Давай лучше музыкой займемся. - Хорошо. ______________________________________________________________________ Как обычно, время пролетело незаметно. В забитой вещами гостиной, на одной скамейке, Жан и Армин работали над пьесой. Армин расслабился и позволил Жану быть за главного. Ему нравилось наблюдать за тем, как тот закусывает губу, стоит ему задуматься; как он перебирает ноты в попытках найти подходящую. Жан был невероятным. Сначала он играл медленно, потому что даже его уровня не хватало, чтобы быстро читать дедушкину пьесу с листа. При этом напевал себе под нос, и Армин просто таял от его голоса. Они решили доделать все четыре части потому что мистер Арлерт так планировал. Потом нужно будет сделать аранжировку для пианино и саксофона, чтобы сыграть дуэтом. Жан предложил немного упростить партию фортепиано, чтобы через пару месяцев усердных занятий ее смог сыграть Армин. Тот согласился: считал, что иначе ему придется тренироваться годы. Жан же начал спорить. - Ума не приложу, почему ты так быстро учишься, - говорил он. За окном уже было совсем темно: несколько часов прошло с тех пор, как Армин вернулся домой. На полу валялись скомканные листы нотной бумаги, а на подставке для нот стояла уже почти готовая часть пьесы. - Мне просто нечем больше заняться, вот я и практикуюсь, - ответил Армин и склонил голову, чтобы Жан не заметил, как он покраснел. - Нет, тут сразу видно, что это семейное. Ты прям как дедушка. Он всегда мог сыграть мелодию, стоило ему один раз ее услышать. Невероятно просто. - Ну, раньше я так и учился. Представлял ноты у себя в голове и как я играю. А потом, когда была возможность, воспроизводил на пианино. - Да ты тоже сумасшедший, - рассмеялся Жан. – С ума сойти, как вы похожи. Ты точно никогда с ним не встречался? - Ни разу. Даже имени его не знал. Папа никогда про него не говорил. - Почему? - Не знаю. Помню, как мама рассказывала, что папа хотел взять ее фамилию, когда они поженились, но она настояла, чтобы взять его. Ей нравилось, что все начинается на «а». Поэтому и мое имя тоже на «а». - Интересная, должно быть, у вас семья, - сказал Жан. – Моя, вот, скучная. - Да не верю. - Ну, может, по отцовской линии, но тут я ничего не знаю, - он грустно усмехнулся. - Почему? - Потому что отец не вернется, что бы мама ни думала. Она сожгла все его вещи как-то раз. Потом жалела, но что сделано, то сделано. Рыдала неделю. - Ох… Повисла неловкая пауза. - Извини, я тут что-то лишнее говорю, да? – сказал Жан и поднялся на ноги. - Нет, все в порядке, - Армин тоже встал. – Мне нравится про тебя слушать. - Странный ты, - фыркнул Жан. Армин подумал, что он серьезно, но потом заметил, что тот слегка улыбается, и закатил глаза. - Да ну брось. Я серьезно считаю, что ты интересный. - Ну да, я-то интересный, но вот разговаривать про мою мать вгоняет меня в депрессию. - Ну и нормально. Я перед тобой грустил уже. - Но я все же не хочу. - Ну расскажи мне про нее. Интересно. - Ну еще бы… - Такой уж я. - Ботаники, оказывается, такие проныры… - Жан, ну ты не обязан говорить… - Да все в порядке. Просто расскажу в другой раз. - Ладно, - согласился Армин, несмотря на то, что его любопытство только разгорелось. - Черт, у нас чай остыл! - Давай подогреем, - Армин взял обе чашки и отнес их в кухню. – Хочешь остаться на ужин? - Мне бы лучше домой. Обещал маме, что приготовлю сегодня… - Она не готовит? - Вроде того. Армин хотел спросить что-то, но сдержался. На сегодня уже хватит. - Тебя подвезти? - Погода хорошая, проедусь сам, - Жан покачал головой. – Да и дождя нет. - Но там темно. Ты уверен? Жан кивнул. - Абсолютно. Они выпили чай, немного поболтали еще, Жан собрался, и Армин проводил его до двери. Ему очень хотелось, чтобы тот снова остался на ночь. Хотя, если опять не повалит снег, этого не случится. Армин помахал ему в след и от всего сердца пожелал, чтобы, когда они увидятся в следующий раз, повалил самый сильный снег на свете. _____________________________________________________________________ Всегда, когда волновался, Жан просыпался рано утром и не мог больше уснуть. Да он особо и не пытался: лучше было встать с кровати и начать шевелиться, чтобы снять напряжение. Океан тоже успокаивал, поэтому он часто выскальзывал из дома часов в семь утра и встречал утро на берегу. Утренний ветер забирал остатки усталости, и сегодня Жан снова с удовольствием вышел из дома, стряхнул с себя чувство подавленности, которое всегда настигало его внутри, и вдохнул холодный январский воздух. Утра, подобные этому, были просто прекрасны. Он шел к пляжу с гитарой за спиной. Обычно эта акустическая гитара лежала в шкафу. Жан не знал, почему отец не забрал ее с собой, но теперь это было единственное, что от него осталось. Как-то зимой мать сожгла все отцовские вещи, но Жан спрятал от нее инструмент. Тогда он еще ничего не знал о музыке, и пальцы у него были настолько короткие, что было не зажать нормально струны, но гитара вдохновила его попробовать, а после занятий с мистером Арлертом он начал практиковаться в любую свободную минуту. Правда, никому ничего не сказал. От матери стоило хранить подобные секреты: узнай, разломала бы гитару сразу. Жан немного прогулялся, напевая себе под нос. Слушал, как кричат чайки, радовался тому, что его следы на песке – первые за сегодня. Он очень любил это чувство, когда казалось, что весь пляж – его. Поднималось солнце, и небо меняло цвет с розового на голубой. Позже пойдет дождь, но сейчас погода была просто идеальной. Жан взобрался на камень; мышцы побаливали, но он радовался этому: знак, что нагрузки в последние дни хватает. За камнем была небольшая бухта, где Жану особенно нравилось играть, но сейчас был прилив, и поэтому он снял ботинки, закатал штаны до колен, а потом вступил в ледяную воду. Ноги сразу онемели, но он не обращал на это внимания. Заметив идеально плоский камешек, Жан взял его так, как учил его Армин: плоской стороной параллельно воде, и отправил в полет. Камень дважды подпрыгнул, и Жан радостно вскрикнул. Жаль, что Армин этого не видел. Может, он бы показал ему, как сделать четыре, а не два блинчика, а может, ободряюще бы улыбнулся. Жан поймал себя на том, что впервые в жизни хочет показать кому-то этот пляж. Пару минут Жан просидел на песке, а потом взял в руки гитару и принялся ее настраивать. Он играл не то чтобы часто, но всегда получал удовольствие от процесса. Просто быть здесь, среди волн и птиц, с гитарой в руках, уже было хорошо. Играл Жан средне (в отличие от Армина, ему всегда нужен был наставник), но в одиночестве мог не переживать из-за своего уровня. И играл просто потому, что ему нравилось. Сыграв пару аккордов, задумался. Он много нервничал в последнее время, но сейчас в голову лезли не работа и магазин, а Армин. Например то, что в последнее время тот стал гораздо больше улыбаться. Когда они познакомились, Армин постоянно выглядел грустным, но теперь все чаще смеялся. Океан напомнил Жану о глазах Армина, когда они лежали на крыше и смотрели друг на друга. Тогда было так тепло…Одного взгляда на Армина было достаточно, чтобы вдруг наступил март и расцвели нарциссы. Другой вид любви. Из-за этих слов Жан совсем в другом свете увидел все их прикосновения и взгляды. Может быть, и на крыше Армин хотел поцеловать его. Жан знал, что он симпатичный, да и Армин всегда смущался, когда они были вместе… Очень хотелось ему рассказать. Жан никогда никому не рассказывал, но Армин, по крайней мере, не отвернется от него. А, может, выяснится, что они в этом похожи… От игры пальцы начали болеть, но Жан не обращал на это внимания. Райнер и Бертольд… Сначала он удивился, но чем больше думал об этом, тем логичнее все становилось. Они всегда были близки. Наверное, переживали, что Жан их не примет, но, честно говоря, он даже рад был, что они вместе. Теперь не так обидно было, что Райнер встал на сторону Бертольда, и понято, почему они не рассказали ему о том, что планируют жить вместе. Понятно, почему так переживали. Может, теперь, наконец, получится все обсудить. Прошло пару часов. Жан не хотел уходить, но пальцы совсем замерзли, и нужно было спрятать гитару до того, как проснется мать. Обычно, если не работала, она вставала не раньше полудня, но Жан все равно не хотел рисковать. Он стряхнул песок и пошел в сторону дома. Прилив сменился отливом, и ему не пришлось вновь снимать ботинки. По пути размышлял о том, чем заняться после работы, и здоровался с собачниками. Может, снова заехать к Армину? Из размышлений его вырвал вид знакомой машины, припаркованной у дома. Это была машина Бертольда, а сам Бертольд как раз выходил сейчас из сада. - Берт? – Позвал его Жан. - Ж-жан! Что ты тут делаешь? - Вообще-то я тут живу! - Да, но сейчас так рано, я думал, ты… Бертольд изо всех сил старался не смотреть ему в глаза. - Что случилось? – прямо спросил Жан. - Хотел кое-что оставить, я уже уезжаю… - Погоди. - Жан, если ты про вчера, то мы можем сделать вид, будто ничего не случилось? - Нет, потому что случилось, потому что… - О, нет. Ты Армину сказал, да? - Нет, он сам догадался. Бертольд покраснел и закрыл лицо руками. - Мне так жаль… - Чего? И что ты вообще тут делаешь? - Мне жаль, что ты это увидел, Жан! Только не говори никому, пожалуйста. Я что угодно сделаю… - Да не скажу я никому. Мне все равно Берт. И Армину тоже. - Я что угодно сделаю, клянусь! Я буду снова играть, только не говори никому! - Господи, Берт, ты меня слышишь вообще? Могу я тебе кое-что сказать? - Что? - Я гей. Жан сам удивился, как легко было это сказать. Как будто он уже тысячу раз произносил эту фразу. И сразу стало легче, намного легче. - Что? - Да. Поэтому мне правда все равно на тебя и Райнера. Честно, я даже рад, что ничего плохого не случилось. Бертольд несколько секунд смотрел на него и молчал. - Ты гей, - сказал он, словно хотел убедиться. - Да. - Ох… - Да, именно. Поэтому можешь, пожалуйста, успокоиться? – спросил Жан, потирая шею. – И тебе не надо играть со мной, если ты не хочешь. Я тебя не собираюсь заставлять. Хреново было бы с моей стороны. - Жан… - Ты сейчас будешь извиняться. А не надо. Я поговорил с Райнером, я все понимаю. Тебе нужно время. Ну и думай сколько нужно. Бертольд закусил губу, и на секунду Жану показалось, что он вот-вот расплачется. - А что насчет пьесы мистера Арлерта? - Мы с Армином переделаем ее для двоих. Захотите присоединиться – классно, нет – тоже хорошо. - Армин, - сказал Бертольд задумчиво, - вы с ним…? - Что? Нет! – Жан покраснел и вцепился в ремешок от гитары. – Нет, я… - Но он тебе нравится. - Да. Признать это было даже приятно. - А, так и думал. - Да иди ты, - Жан покраснел. - Как скажешь. Они снова замолчали. Потом посмотрели друг на друга и улыбнулись. - Я должен извиниться. Вел себя как говнюк. Извини. - Все в порядке. И я должен извиниться. Нужно было самому сказать тебе про то, что магазин закрывается, и пораньше. Я испугался. Прости. - Ну, тогда мы квиты, да? - Как по мне, так да. Они пожали руки. - Ты за новый инструмент взялся? – спросил Бертольд. - Тип того. Но пока не очень получается. - Ну, помнишь, мистер Арлерт говорил, что чем больше играешь, тем лучше будет. Жан усмехнулся. Было очень хорошо снова просто болтать с Бертольдом. - Ну ты бы и сам тогда занимался, а? – он ткнул Бертольда в плечо. – Как вчера все прошло? - С магазином? Странно, но что поделаешь. - Начнешь с чистого листа. Собственные желания уже не казались такими важными. Ему просто нужно было время, чтобы перестать злиться. Он найдет, где покупать язычки для саксофона, а вот Бертольда не заменить. - Спасибо, - Бертольд показал на свою машину, и Жан заметил стопку листов на переднем сиденье. Должно быть, резюме. – Ищу с сегодняшнего дня работу. - Удачи, - улыбнулся Жан. – Думаю, быстро найдешь. - Надеюсь. Скоро увидимся. - Увидимся. Когда Бертольд уехал, Жан понял, что так и не спросил, зачем тот приезжал в деревню. Решил позвонить ему с работы, а пока спрятать гитару и поесть, но тут увидел пакет на пороге и понял, что спрашивать ничего не нужно. Внутри пакета лежало несколько коробок с язычками для саксофона.