Может, сейчас весна?

- Мама? Все еще сонный, Жан привалился к стене и принялся теребить телефонный провод, попутно пытаясь подавить зевок. Спал он плохо, и это было заметно по темным кругам под глазами и растрепанным волосам. Зато солнце стало вставать намного раньше: было еще совсем немного времени, а сквозь стекла входной двери пробивались первые лучи. - Жан, - мама, на удивление, была бодрой. – Я вчера вечером вернулась домой. - И что-то ты рано проснулась. - Привыкла. А ты знаешь, что из кухни хорошо видно рассвет? Жан знал. Он наблюдал за рассветом почти каждое утро, когда собирался на работу. Это мама всегда спала до полудня и никогда не раздвигала шторы. Должно быть, пожить с сестрой и правда было хорошей идеей. Но о чем сейчас говорить, ума не мог приложить. - Угу, знаю. Повисла неловкая пауза. - Как твоя нога? - А что, хочешь, чтобы я побыстрее вышел на работу? – Жан не хотел язвить, но не смог удержаться. - Нет, - ответила мать довольно резко. – Просто спрашиваю. - О, ну… нормально уже. Вчера сняли гипс. - Ты возвращаешься домой? Домой? Жан огляделся и подумал, что он-то как раз уже дома. - Я приеду в деревню сегодня вечером, - ответил он матери и вдруг понял, что они с Армином ни разу не разговаривали о том, что будет, когда нога заживет. - Зачем? - Мы выступаем вечером. В пабе. - Мы? - Да. Я, Берт и Райнер. И Армин. - Это внук…? - Да. - Понятно. - Тебе что-то не нравится? Мать вздохнула. - Нет, Жан. Ты … взрослый человек и сам можешь решать, что делать. Жан вцепился в телефон и попытался понять, как себя чувствует теперь, когда наконец услышал эти слова. Окей, она не извинилась, но это уже было что-то. - Спасибо, - пробормотал он. – Я зайду сегодня. - Хорошо. - Увидимся, мам. Они одновременно положили трубки, и Жан вдруг заметил стоявшего в дверях Армина. - Прости, - Армин выглядел усталым и виноватым, - я не хотел подслушивать. - Да все в порядке, не переживай. Это же твой дом. Армин вздрогнул. - Хочешь кофе? – спросил он, отворачиваясь, словно хотел спрятать лицо. Жан снова, как и прошлой ночью, почувствовал, что между ними что-то не так. - Конечно. - Что, как тебе ходить на двух ногах? - Прекрасно. Странно немного, я даже с утра искал костыли как проснулся. Армин усмехнулся, ставя кружки на стол. Жан же понял, что избегать темы приближающегося выступления не получится, и, стиснув зубы, начал разговор. - Итак, сегодня… Но Армин тут же его перебил. - Это была твоя мама? - Да, вернулась домой. - Она извинилась? - Ну, по-своему, - вздохнул Жан. - Это значит «нет»? - Типа того. Но ей, кажется, получше. Я даже обрадовался. - Я тоже. Закипел чайник, и, пока Армин разливал кипяток, Жан сверлил взглядом его затылок. - Хочешь, поиграем немного? У нас куча времени до того, как ехать. - Сейчас? Я… мне нужно немного времени. - Все в порядке? - Да, да! Я просто еще не проснулся. - Окей, скажи тогда, как будешь готов. - Хорошо. Вот твой кофе. - Спасибо. Напитки всегда были вкуснее, когда их готовил Армин. И по ним Жан тоже будет скучать. - О, кстати. Моя мама спросила, вернусь ли я сегодня домой. - К ней домой? – спросил Армин и снова отвернулся. – И ты вернешься? - Ну, наверное, - пожал плечами Жан. Ужасно хотелось попроситься у Армина остаться, но он решил не ставить того в неловкое положение. - О, хорошо. Но ты знаешь, что здесь тебе всегда рады. Прозвучало это как-то натянуто, и Жан напрягся еще сильнее. - Да даже будь это не так, я бы все равно пришел, - в конце концов сказал он, решив, что лучше дать Армину время, чтобы не отпугнуть его. Армин улыбнулся. - Пойду собираться. - До скорого. ________________________________________________________________________ После того, как они оба помылись, оделись и позавтракали, Армин и Жан вместе уселись за пианино. Армин вроде бы играл хорошо, но Жан все равно чувствовал, что мыслями тот где-то далеко: он то и дело утыкался взглядом в одну точку. Жан старался концентрироваться на своей партии, но в конце концов, сдался. Дело точно было не в волнении перед выступлением. Что-то в принципе было не так. Они играли пару часов, потом Жан настоял на том, чтобы отдохнуть, потому что в противном случае сыграть нормально вечером не получится просто из-за усталости. Он рассказал Армину об остальных ребятах, которые должны были выступать вечером: про Сашу, про еще пару стареньких и несколько новых человек. Потом нужно было сделать пару звонков, и Жан, перемещаясь по дому, в очередной раз порадовался тому, что может двигаться без помощи костылей. Бертольд и Райнер пришли после обеда: нужно было дважды съездить в деревню, чтобы отвести контрабас и ударную установку. Втроем они шутили и смеялись, пока собирали инструменты, но Армин был на редкость молчалив. И чем больше времени они проводили вместе, тем страннее все это выглядело. В конце концов Райнер с Бертольдом попрощались до вечера и ушли. Гостиная выглядела непривычно пустой. И пусть они и пытались изо всех сил все это время навести порядок в доме, теперь, после семи недель хаоса из инструментов и нот, комната выглядела странно. Глядя на пустое пространство, Жан задумался о том, что и сам скоро уедет из этого дома. И о том, что не хочет расставаться с Армином. И, да, он не хотел опять быть один. ________________________________________________________________________ Жану нравилось принарядиться перед выступлением. У всех его любимых музыкантов был классный стиль, и Жан старался ему подражать. Он надел свои любимые джинсы, зачесал назад волосы и внимательно оглядел себя в зеркало перед тем, как спуститься к Армину. Почему-то он думал, что Армин будет одет в ту же самую одежду, что и обычно, но тот сегодня выглядел по-другому. По-хорошему по-другому. - Привет, - Жан позабыл обо всех волнениях, глядя на Армина в полосатой голубой футболке, рубашке и приталенных джинсах. Он выглядел почти андрогинно, и у Жана вдруг заколотилось сердце. Волосы у Армина тоже были убраны назад, только челка снова чуть не доставала до глаз. - Привет, - ответил Армин. Видно было, что он немного стеснялся. – Насчет одежды… - Отлично выглядишь, - выпалил Жан. Он просто не мог этого не сказать: Армин всегда был симпатичным, но сегодня – просто красавец. - Правда? Мне Бертольд помог выбрать. - А чего меня не попросил? - Я хотел сам решить. - И хорошо решил, - Жан окинул его взглядом с головы до ног. Армин тоже его разглядывал. - Ты тоже отлично выглядишь. Мне нравятся твои волосы. - Спасибо, - Жан улыбнулся. – А теперь пойдем. Пора уже. Закат окрасил облака в розовый, когда они сели в машину. Жан сел за руль: так ему хотелось поделать что-нибудь своей зажившей ногой. - Я сказал маме, что заеду, - сообщил он, выворачивая с улицы. – Тебе нормально будет потусить с Бертольдом и Райнером немного? Я ненадолго. - Да, нормально. Уверен, что все будет в порядке? Я могу заехать с тобой. - Нет, не нужно. На этот раз, если решу опять сбежать, смогу это сделать сам, - усмехнулся Жан. Армин рассмеялся так, как он всегда смеялся над его шутками, а потом отвернулся к окну. Он правда был очень красивым: со своего места Жан видел идеальные пропорции его носа и приятную округлость челюсти. А еще у него были длинные ресницы, мягкие губы и очень красивые голубые глаза. И несмотря на то, что сейчас Армин немного насупился, Жан все равно им любовался. Он всегда хотел к нему прикоснуться, но сейчас этому желанию было почти невозможно противиться. Хотелось положить руку ему на бедро или прикоснуться к щеке, или сделать еще что-нибудь запретное. Но каким-то невероятным усилием воли Жан сдержался. Все можно сделать после выступления. Пьеса была важнее всего остального, они должны сыграть ее, не отвлекаясь: Армин заслужил этот момент. Жан ждал уже так давно, что мог подождать и еще один вечер. Потом можно будет сказать все, что он хочет сказать. Всю оставшуюся дорогу тишину в машине заполняло радио. У паба Жан припарковался рядом с машиной Бертольда и невольно улыбнулся, вспомнив, что в последний раз видел ее припаркованной у собственной двери в тот день, когда Бертольд приехал поговорить. - Они уже внутри, - сказал Жан, доставая саксофон с заднего сиденья. – Хочешь пойти к ребятам, пока я зайду к матери? - Окей. Взять твой сакс? - Да, пожалуйста. Армин взял футляр, они кивнули друг другу, а потом разошлись в разные стороны. Жан шел спиной назад, чтобы посмотреть, как Армин сворачивает за угол, а потом развернулся, ускорил шаг и пошел в сторону дома. К тому моменту, как он подошел к крыльцу, стемнело окончательно, но в гостиной были раздернуты шторы, и мягко светилось окно. И как давно он уже не видел дом вот таким освященным? Немного помявшись на пороге, Жан открыл дверь и с замирающим сердцем вошел внутрь. - Жан? При звуке ее голоса Жану почему-то захотелось заплакать. - Мам, я дома. Она подошла к нему и без единого слова обняла. У Жана дыхание перехватило и от силы этого объятия, и от того, насколько оно было неожиданным. Сначала он не знал, что делать, но потом обнял ее в ответ, крепко сжав при этом челюсть. - Я нашла гитару, - тихонько сказала мать. Жан замер. В голове пронеслось длинное «блять». - Ты ее выбросила? – он отпрянул. - Нет! Нет! Она же твоя. - Ох… - Она в шкафу. Ты играешь? - Угу, - промычал в ответ Жан. - Ты никогда мне не говорил. - Ты бы ее сломала. - Теперь не сломаю. - Я знаю. - Она твоя. Не его. - Я знаю. Мама снова его приобняла. - Пойдем в кухню, мне нужно тебе кое-что сказать. Жан сел за стол, пока она ставила чайник. Казалось, ей было важно себя чем-то занять. Снаружи мерно катил волны океан, небо очищалось от облаков, и Жан увидел звезды. Внутри дома было непривычно чисто: впервые за долгое время здесь прибрались. - Я продаю дом. Жан подумал, что ослышался. Гитара была всем, что осталось ему от отца, а все, что осталось у матери – это дом. Может, и правда стоило его продать. Но все равно не верилось, что после стольких лет мать наконец-то решилась. - Ты серьезно? Она кивнула и принялась рассказывать о том, как провела время у сестры. - Я все время пыталась убедить себя в том, что вернусь сюда и начну все заново, но… Она замолчала. Жан заметил, что она выглядит очень уставшей. Ясно было, что она все еще не в порядке, но то, что сейчас происходило, было… началом. - Думаю, это хорошая идея. Правда думаю. - Я поживу у твоей тети, когда продам дом. Ты приедешь? Жан подумал об Армине и о том, что может случиться после выступления. - Я … может быть. - Лучше оставайся с ним. - Если с тобой все будет в порядке. И если он захочет. - Кажется, он очень о тебе заботится. - Я … Я бы хотел так думать. _________________________________________________________________________ На улице было ужасно холодно, но Жан этого даже не заметил. Он чувствовал, что эта ночь – начало чего-то очень хорошего. Теперь, когда мама наконец-то продавала дом, после того, как они сыграют пьесу, Жан надеялся, что все будет хорошо. И надеялся, что Армин предложит пожить у себя. Тепло паба расслабляло. Жан увидел много знакомых лиц и подумал, что дом может быть в нескольких местах сразу. На сцене рядом со старым пианино стояла ударная установка и контрабас Бертольда, и выступал очень старый музыкант: казалось, что по возрасту он не уступает самой деревне, но Жану очень он нравился. Он мечтал, что в таком возрасте тоже еще будет играть. Пробираясь сквозь толпу, Жан нашел Бертольда, Райнера и Армина за одним из маленьких круглых столиков. Никто, кроме Райнера, не пил (что совсем не удивило Жана). Зато приятно было, что ребята заняли ему место. - Хей, - жизнерадостно поздоровался он. Ему было легко и весело, и мысль о том, что теперь и у него, и у матери впереди будет что-то хорошее, согревала еще больше. - Жан! – улыбнулся Райнер. – Да ты, я смотрю, не торопишься! - Прости, прости, - ответил Жан. – Мама вернулась, заходил ее проведать. - И как оно? - Большие новости. Позже расскажу. Тут как? Я что-нибудь пропустил? - Саша выступает перед нами, больше ничего не знаю, - ответил Райнер. - О, хорошо. Не хотел бы ее пропустить. - Ты знаешь, что Бертольд раньше думал, что она тебе нравится? - Райнер! – почти закричал Бертольд, но Райнер только рассмеялся. Жан же понял, что Армин ведет себя еще тише обычного, и обернулся к нему. - Что происходит? – прошептал он, наклоняясь. - Ничего, - прошептал Армин в ответ. Жан знал, что он врет, но не знал, как заставить его говорить. - Можешь сказать. Армин покачал головой. Жан напрягся. - Я просто…волнуюсь. Здесь все такие талантливые. - Да. Но ты тоже талантливый. - Не такой, как они, - тихо ответил Армин. – И не как ты. - Не глупи. Ты здесь по праву. Это еще больше почему-то расстроило Армина, и он заметно напрягся, окончательно закрываясь. Не будь здесь толпы людей, Жан бы взял его за руку, но все, что он смог сделать – похлопать его по плечу. Играла какая-то веселая, совсем не подходящая под настроение музыка. - Прости, - прошептал Армин. Жан почему-то слышал его, несмотря на музыку и разговоры вокруг. - Не за что прощать, просто скажи, как тебе помочь. - Все хорошо, - для Жана это прозвучало как «не поможешь». Настроение падало. Бертольд и Райнер продолжали болтать, когда на сцену поднялись следующие музыканты. Это были две жутко нервничающие девочки-подростка и их родители – все с очень приятными голосами. Краем глаза Жан заметил, что Райнер говорил что-то явно ободряющее Бертольду. - Мне нужно выйти, - сказал Армин, когда на сцену поднялась Саша. - Только не долго, хорошо? Наша очередь через десять минут. Армин только кивнул в ответ. Казалось, что его вот-вот стошнит, и он почти выбежал из бара. - Окей, какого хрена происходит? – спросил Райнер, наклоняясь к Жану. – Что-то случилось? Ты к нему подкатил, что ли? - Нет, конечно. Он так себя со вчера ведет. - Может, просто волнуется? – предположил Бертольд. - Он мне так и сказал. Но что-то мне кажется, что он врет. - Пока тебя не было, он очень странно себя вел. Все смотрел на дверь, будто хотел убежать. Разговор прервала Саша: представлялась в микрофон. Жан улыбнулся и показал ей большой палец. Саша улыбнулась в ответ. Но стоило ей начать играть, как в зале снова послышались стихшие было разговоры. И это было естественно: здесь всегда все разговаривали и пели, и вместе слушали музыку. Тишина была бы не к месту. И Жану тоже так нравилось больше. Но он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме Армина. Минута шла за минутой, напряжение становилось все более ощутимым, особенно, когда Саша начала вторую часть своего сета, а Армин так и не вернулся. Между песнями Жан попросил ее, если что, поиграть подольше, и Саша согласилась. - Пойду поищу его, - в конце концов сказал Жан. – Не могу просто сидеть. - Хорошая идея, - Бертольд похлопал его по руке. – Иди прямо сейчас. Жан надеялся увидеть Армина у входа в паб, но все было не так просто: его и след простыл. У входа только курили несколько девчонок. - Простите, вы не видели тут блондина? Примерно вот такой высоты? - В очках? – спросила одна из девушек. – Еще такой симпатичный? - Да-а... - Туда, - она показала в сторону пляжа. Жан почувствовал себя дураком: мог бы и догадаться. Крикнув «спасибо», Жан побежал в сторону тропинки, и почти сразу увидел Армина. Тот стоял у кромки воды и кидал камни. Жан на секунду засмотрелся на него, но потом помчался вперед. Он так мечтал о том, чтобы они вместе сыграли пьесу, которую вместе написали! - Армин! Какого черта ты тут делаешь? С океана дул пронизывающий ветер, и когда Армин обернулся, его лицо закрыли волосы. Но, подбежав к нему ближе (и чуть-чуть хромая), Жан увидел, что парень, которого он так сильно любит, плачет. - Прости, - сказал Армин, вытирая слезы. - Что происходит? Мы сейчас должны быть на сцене. - Я не могу. - Я не понимаю. Ты настолько волнуешься? Потому что это глупо! Я же знаю, что ты… - Не поэтому, - перебил его Армин. - Тогда почему? - Я не могу объяснить. - Что значит не можешь? Ты мне что, не доверяешь? Казалось, что Армин вот-вот сломается. - Конечно, доверяю. Я просто … не хочу тебя ранить. - Не понимаю. Просто скажи мне, чтобы я мог тебе помочь! В повисшей тишине можно было различить Сашин голос. Армин сел на песок и обхватил себя за колени. Жан сел рядом и аккуратно заправил за ухо выбившуюся прядь волос Армина. Потом прикоснулся большим пальцем к его щеке и улыбнулся. - Жан… - Все хорошо, я просто хочу помочь. - Я не хочу, чтобы между нами что-то изменилось. - Не изменится. - Ты не можешь этого гарантировать, - прошептал Армин. - Нет, могу. Прямо сейчас обещаю. - Правда? - Да, - Жан протянул руку. – Даю слово. Армин улыбнулся сквозь слезы и пожал его руку. - Хорошо, объясню.