Может, сейчас весна?

Рука Армина легко поместилась в ладонь Жана. Армин самому себе сейчас казался маленьким, особенно под давлением беспокойства, вины и страха, что его признание оттолкнет Жана. Времени особо не было. Особенно, если Жан после всего сказанного еще захочет с ним играть. Армин глубоко вдохнул, глядя на волны, и стиснул руку Жана, пытаясь набраться смелости. - Пожалуйста, просто скажи мне, - попросил Жан, стискивая его руку в ответ. – Что бы там ни было, я хочу знать. - Только не злись на меня. - Вряд ли буду. Прилив все ближе подбирался к ногам. Армин снова вздохнул, и они с Жаном вместе сели на песок. - Когда тебе вчера снимали гипс, я … копался в дедушкиных вещах. - И? - И я обнаружил кое-что. Армин сглотнул. - Ты досмотрел те фотоальбомы? – Спросил Жан. Армин кивнул. – Так что, тот мужчина… был его парнем? - Угу. - И ты из-за этого так переживаешь? Да брось, Армин, мы уже говорили об этом. Ты же сам сказал, что это просто разновидность любви, да? И если это все, то давай-ка пойдем в паб… - Он бросил мою бабушку, - поспешно сказал Армин. Он не мог это больше держать в себе, не мог и посмотреть Жану в глаза. Вместо этого уставился на их переплетенные пальцы, и принялся гадать, через сколько времени Жан отдернет руку. – Она забеременела, но он не стал на ней жениться. Он ее бросил, чтобы быть с Дэвидом. Армин не видел реакцию Жана, но почувствовал, что тот еще сильнее сжал его руку. Разозлился? - Ох… - Я нашел письма, которые она ему писала, - ответил на это Армин. – Умоляла его жениться на ней, чтобы ей не пришлось растить ребенка в одиночку. И он хранил их. Я не знаю, зачем он хранил их… - Этот ребенок… Это был твой отец? - Угу, - Армин готов был расплакаться. - Блять, - выдохнул Жан. – Вот блять. Больно. Почему же так больно… - Прости, Жан, я… Вина сжирала заживо. Бертольд, Жан, Райнер – ни у кого из них не было отца. Их всех бросили, и каждому пришлось искать свое утешение. Для Жана утешением был мистер Арлерт. Он для всех троих был утешением. - Продолжай, - пробормотал Жан. - Они с Дэвидом долго были вместе. До войны. Не знаю, заметил ли ты, но … Дедушка похоронен с ним рядом. - Нет, не заметил. - А потом он стал преподавать музыку. Там столько писем от его бывших студентов, они все писали, что он им так помог… Я не знаю, что думать… А потом я прочитал… Ком в горле не дал ему закончить. Жан отпустил его руку и принялся гладить по спине. Армин все еще не мог заставить себя посмотреть на него. - Продолжай, - прошептал Жан. - Я нашел письма, которые он писал папе. - Почему здесь? - Он все вернул обратно. - Ох… - Я не виню папу, я уверен… - Я бы так же поступил. Если бы мой отец мне написал, я бы тоже отправил обратно все письма. - Я знаю, - тихо сказал Армин, начиная плакать. – Я знаю. - А что там было? - Он сожалел. Он хотел помириться, но я не думаю, что папа когда-нибудь их открывал. - Блять, - снова сказал Жан. Казалось, что он вот-вот тоже расплачется. Теперь Армин погладил его по спине. Жан никуда не собирался уходить. Он был рядом. - И я чувствую себя таким виноватым, я не хотел говорить тебе, потому что знал… Я знал, что он для тебя значил. Это нечестно, и я не знал, что делать. Исполнять его пьесу, зная, что он сделал то же самое, что и ваши отцы… Армин наконец поднял глаза. Жан плакал. Армин поймал себя на том, что хочет смахнуть слезы с его щек, но замер в нерешительности: Жан так сильно стиснул челюсть, что было понятно, что он изо всех сил сдерживается. - Армин, я… - Прости. - Нет, слушай. Что он сделал – не твоя вина. - Ты должен на меня злиться, - прошептал Армин, – кричать на меня. Злиться и что угодно, только не прощать, будто ничего серьезного не случилось. - Какой смысл злиться на тебя? – спросил Жан. Они посмотрели друг на друга. – Ты-то что сделал плохого? - Я врал тебе. - Потому что не хотел делать мне больно. - И сделал больно. - Нет, ты мне больно не делал. - Но… - Без «но». - Ты не расстроен? - Конечно, расстроен, - пробормотал Жан. – У меня сердце разбито. Но это не отменяет того, что ты для меня сделал. А он… любить мужчину в то время…наверное, было тяжело. Да и сейчас тяжело. - Ты про Бертольда и Райнера? – спросил Армин. Жан смотрел на него так, что ясно было, что он имел ввиду совсем не ребят. Но Армину нужно было проверить. - Нет. Они молча смотрели друг на друга. - У меня с дедушкой это общее, - сказал Армин в конце концов. И точно так же, как и в ту ночь на крыше, забыл о том, что ему холодно. Ветер с океана будто превратился в весенний бриз, Жан, с его развевающимися волосами и сияющими после слез глазами, был таким красивым… Что внутри у Армина появилась надежда. - Да? - Угу. - Иди сюда тогда, - пробормотал Жан, и, раньше чем Армин успел что-нибудь сообразить, притянул к себе и поцеловал. Все произошло так быстро, что Армин на секунду замер, но потом расслабился и наконец вытер слезы у Жана со щек. На вкус Жан был как газировка из паба, и пах гелем для волос и чем-то совершенно особенным, что невозможно было описать. Прошло буквально пару секунд, но Армин почувствовал, что внутри него все поет от радости. Как когда они играли вместе или вместе были посреди океана в лодке. Это было прекрасно. - Жан, - прошептал он, когда поцелуй закончился. - Это может быть наша песня, - ответил Жан, прижимаясь к его лбу своим и поглаживая его по щеке. – Несмотря на то, что случилось в прошлом, он написал ее, и привел тебя ко мне. И за это я всегда буду благодарен. И хочу это выразить. - Она наша, - прошептал Армин. – Наша. Жан поднялся и протянул Армину руку. - Тогда пойдем и сыграем ее. _________________________________________________________________________ Саша все еще пела, когда они зашли в паб. Народу было много, но Армин сразу увидел Райнера и Бертольда, которые сидели немного потерянные. Он подошел к ним, а Жан отправился за саксофоном. Сердце у Армина все еще колотилось бешено: он не мог поверить, что Жан и правда его поцеловал. Как вообще такое могло случиться? Как мог кто-то настолько прекрасный, быть заинтересованным в нем? - Какого хрена вы пропали? – спросил Райнер. – Ты что, затрусил? Армин немного испугался, но постарался быть искренним. - Нет, я готов играть. - Что случилось? – спросил Бертольд. - Я кое-что узнал про дедушку. Почему он никогда не общался с моим отцом. - Почему? - Я потом объясню поподробнее, но он бросил мою бабушку, когда она была беременна. Я знаю, что это неприятная тема для вас обоих, поэтому не буду заставлять играть с нами, но… - Армин, - перебил его Бертольд. – Я здесь, потому что мне нравится играть с тобой. И я хочу играть. - И я, - кивнул Райнер. – Никуда я не пойду. Армин снова чуть не расплакался, и вдруг почувствовал, что на плечо ему легла знакомая ладонь. - Чего мы тогда ждем? – улыбался Жан. Армин подумал, что выглядит он потрясающе. – Наш черед. От одной только улыбки Жана Армин почувствовал себя намного увереннее. Саша зло посмотрела на Жана, но тот только махнул ей рукой, показывая, что объяснит позже, и встал к микрофону. Армин устроился за пианино спиной и к Жану, и к зрителям, радуясь, что не будет видеть ничего, кроме клавиш. Смотреть на Жана сейчас точно не стоило: на губах все еще оставалось ощущение его поцелуя. Бертольд и Райнер усмехнулись друг другу, усаживаясь за инструментами, видно было, что они соскучились по выступлениям. - Мы сыграем только одну композицию, - сказал в микрофон Жан. – И мы написали ее сами. Внимание всего паба сконцентрировалось на них. Армин спиной чувствовал взгляды, и попытался абстрагироваться от них. По началу это было сложно, но стоило ему услышать как Райнер начал считать вслух, волнение словно смыло океанской волной, а руки принялись двигаться будто сами по себе. Правда, на этот раз мелодия звучала по-другому: теперь это было «прости», которое дедушка не смог сказать ему при жизни. Не прошло и минуты, как слезы начали застилать глаза. Армин шел вслед за саксофоном Жана, по памяти нажимая клавиши, и в какой-то момент обернулся. Жан тоже обернулся, их взгляды встретились, и они улыбнулись друг другу. Жан гордился им. И, несмотря ни на что, Армин надеялся, что и дедушка бы им гордился. И что ему бы понравилось, как они играют. Жану нравилось. Жану по-настоящему нравилось. И этого уже было достаточно. Армин позабыл и про слушателей, и про свои переживания. Все, что он чувствовал, была чистая радость. Ему нравилось писать музыку, нравилось играть, особенно вместе с друзьями, которых он и не надеялся обрести. И пусть играл он не идеально, зато чувствовал себя как дома. Райнер уверенно играл на барабанах, Бертольдт вторил ему на басу, и благодаря этому Армину и Жану легко было создавать мелодию. Армин даже не заметил, что почти все разговоры в баре стихли, и только в секундную паузу после того как они закончили играть, понял, какая тишина стояла в зале. А потом зрители взорвались аплодисментами. Армин поднялся со своего места, и первое, что увидел, был Жан, сиявший, словно солнце. - Ты справился! - Мы справились! - О, да! – усмехнулся Жан. – Пойдем. Вчетвером они выбрались на свежий воздух, и Армин понял, что единственное, что ему сейчас хочется – снова поцеловать Жана. - Это было прекрасно! – выдохнул Бертольд. - Это было превосходно! – Жан все еще сиял и неожиданно взял Армина за руку. – Ты был превосходен. - А я что, нет? – спросил Райнер. - Все были, - сказал Армин. – Это было лучшее, что случалось со мной в жизни. - Мы снова вместе играем? – Спросил Жан у Бертольда и Райнера. - Я бы хотел, - улыбнулся Бертольд. – Я бы очень хотел. - И я, - сказал Райнер. – Когда у нас всех будет время, конечно. - Просто позвоните мне, - усмехнулся Жан. – И я сразу примчусь. Жан все еще держал его за руку, а когда отпустил, Армин чуть было не взял его сам. - Но что между вами двумя… - начал было Райнер. - Потом, - перебил его Жан. – У нас есть еще пара часов до того, как нужно будет собирать инструменты. Вы чем займетесь? - Я хочу еще послушать, - улыбнулся Бертольд. – Да и холодно снаружи. - Да, правда, - согласился Райнер. – А вы, парни? - Хочу кое-что показать Армину, - уверенно сказал Жан. - Догадываюсь, что. - Отъебись, Райнер. Увидимся в полночь тогда, окей? - Окей. - Отлично. До встречи. Армин помахал им рукой, а потом пошел вслед за Жаном. Сердце колотилось бешено после всего произошедшего за последние пару часов. - Куда мы идем? – спросил он, слегка запыхавшись. - Зайдем к матери домой, возьму кое-что. А потом отведу тебя на мое любимое место. - Окей. А мы там будем одни? - Да. Не хочу сейчас людей. Армин от нетерпения готов был взорваться. Жан попросил его подождать у двери, и он разглядывал небо и считал звезды, пока Жан забирал таинственное что-то из дома. - Жан, - начал было Армин, когда скрипнула дверь, но, опустив взгляд, увидел не его, а мать. - Ты, должно быть, Армин. Он растерялся и не знал, что ответить, особенно учитывая, что пару часов назад целовал ее сына. - Д-да, здравствуйте. - Наверное, у тебя обо мне ужасное представление, - вздохнула она. - Нет… - Ничего страшного. Пока он не спустился, хотела тебя поблагодарить. Армин растерялся. - Поблагодарить? - Что присматриваешь за ним. Я все еще не могу. - О, мне не сложно, - Армин чувствовал себя на редкость неуютно. - Хорошо. Жан… - Мам? – перебил ее появившийся в дверях Жан. - Прости, - рассмеялась она. – Я тут просто благодарю твоего друга. - Ну…хорошо. Я ухожу. - У него останешься? - Да, - Жан протиснулся мимо нее, и только тут Армин заметил, что на плече у него висит акустическая гитара. Жан, казалось, умеет играть на всех инструментах. - Хорошо, - она улыбнулась Армину. – Присмотри за ним еще одну ночь. - Х…хорошо. - Да уж надеюсь, - усмехнулся Жан. Он флиртовал, и у Армина перехватило дыхание. Помахав матери на прощание, Жан быстро пошел в сторону пляжа. - Ты у меня останешься? - Ты не хочешь? - Нет! Нет, я всегда хочу… - Хорошо. - Куда мы идем? - Увидишь? - И что за гитара? - Увидишь, - рассмеялся Жан. Они свернули за один из домов, и стали спускаться по узкой тропинке к пустынному пляжу. До сюда уже не долетала музыка, и казалось, что они одни во всем свете. – Ты такой нетерпеливый. - Это ты непонятный. - Ш-ш-ш, - улыбнулся Жан. – Мы одни, так что… И он взял Армина за руку. - Жан, насчет того… - Что? - Мы не будем об этом говорить? - А что тут сказать? - Я просто… - Армин покраснел от того, что Жан погладил большим пальцем его ладонь. – Я… - Тебе что, не понравилось? - Нет, это было… это лучшее, что со мной случалось. - И со мной. Так что, что тут говорить? Жан провел Армина через камни и помог ему перебраться на небольшой пляж, окруженный скалами, закрывавшими его от посторонних взглядов. Отсюда был виден только безграничный океан. И это было очень красиво. И сейчас они были здесь совсем одни. Жан отпустил его руку только тогда, когда нужно было достать из чехла гитару. Армин сгорал от нетерпения, наблюдая за тем, как Жан настраивает инструмент, и не переставая восхищаться его руками, тем, с какой легкостью его красивые пальцы перебирали струны. Захотелось снова его поцеловать, но, поглощенный красотой момента, он не мог сдвинуться с места. - Я хочу кое-что спеть для тебя, - сказал Жан. – Это гитара моего отца. Я никому не рассказывал, что сохранил ее, но тебе хочу сыграть. - Ты… -Ш-ш-ш. Дай мне спеть. Армин прикусил губу, когда услышал первые аккорды You Are The Sunshine Of My Life Стиви Уандера – он слышал эту песню по радио, но не знал, что она нравится Жану. А еще это была любовная песня, и каждое ее слово отзывалось во всем теле Армина теперь, когда ее пел Жан. Его голос, такой низкий и такой мягкий, звук прибоя… Жан не всегда правильно зажимал аккорды, но именно из-за этого песня приобретала еще большее очарование. Они смотрели друг другу в глаза, и Армин вдруг понял, что впереди – только хорошее. Холодно не было. Казалось, зима закончилась, и Армин даже не мог вспомнить, что она вообще бывает. Не когда Жан рядом. Не когда он улыбается. Не когда поет. После того как песня закончилась, тишина словно тоже начала петь. И несмотря на темноту, видно было, что они оба улыбаются. - Ты и правда очень любишь музыку, - в конце концов сказал Армин. Жан просиял. - Конечно, - а потом отложил гитару и придвинулся чуть ближе. Армин протянул руку, и Жан взял ее в свою, будто делал это в сотый раз. – В мире нет ничего, чего не могла бы дать музыка. С ней я чувствую, что имею значение. И с ней можно оказаться где угодно, даже не вставая с места. И оказаться рядом с теми, кого ты любишь. Слов не хватит, чтобы описать ее. - Жан… - Армин еще крепче сжал его руку, и расплакался. У него тоже не было слов, поэтому он просто наклонился и поцеловал Жана. И поцелуй был – словно оказаться дома, там, где ты и должен быть. Жан чуть отодвинулся и посмотрел ему в глаза. - Ты знаешь, ты – единственное, что заставляет меня чувствовать себя так же, как музыка. – Он взял лицо Армина в руки. – Ты – самая красивая песня в мире. - И я… - выдохнул Армин. – Я чувствую то же самое к тебе. Ты делаешь мою жизнь лучше, я бы так и жил в одиночку, если бы не ты. И музыки у меня бы не было. - Я так тобой горжусь, - сказал ему Жан. – Что ты стал искать, что рассказал – всем горжусь. - Поцелуешь меня еще? - Тебе и просить не придется. Этот поцелуй был более страстным, они словно пытались понять, что делать. Армин никогда до этого не целовался, и никогда и не хотел. Теперь же не знал, как остановиться. Внутри что-то вскипало, заставляя его целовать Жана все настойчивее. Он пьянел не хуже, чем от вина пару месяцев назад. И это было правильно. Казалось, они целовались несколько часов. Армину было тепло и не хватало дыхания, словно он пробежал пару миль. Ощущение пальцев Жана на его лице, и то, как он нежно снял с него очки и аккуратно положил их на гитару – все это казалось каким-то нереальным. Армину приходилось раз за разом напоминать себе, что все происходит на самом деле, и каждый раз он удивлялся, что и Жан его любит. Уходить не хотелось, но ближе к полуночи Жан настоял на том, чтобы они вернулись в паб и помогли собрать инструменты. Они держались за руки почти всю дорогу, и целовались, когда были уверены, что их не видно, прячась то за камнями, то за телефонными будками, то в темноте улиц. Каждый поцелуй был словно первым. Руки они расцепили только когда увидели людей. Жан вздохнул с сожалением, но так тепло улыбнулся, что Армин в который раз почувствовал тепло, растекающееся внутри. - Я так тобой горжусь, - сказал Жан снова. Они уже видели, что Бертольд и Райнер ждут их на скамейке неподалеку от бара: Бертольд положил голову Райнеру на плечо. - И я тобой. - Кстати, моя мать продает дом. - Что? ЧТО? - Да, - Жан остановился и стал разглядывать Бертольда и Райнера. Армин заметил, что на дереве над скамейкой, где они сидели, появились первые бутоны. - То есть … Ты переезжаешь? - Думаю, да. - А куда? - Пока не уверен. - Можешь пожить у меня, пока не придумаешь. - Я надеялся, что ты предложишь. - А сам не мог спросить? - Мог, но приятнее, когда ты предложишь. То есть, я могу остаться сегодня у тебя? - Конечно. - Хорошо, - Жан улыбнулся и быстро поцеловал Армина в нос. – А теперь пойдем. Нас ждут.