Может, сейчас весна?

Два месяца спустя, весна Жан ехал на велосипеде через лес, залитый майским солнцем. Два месяца прошло с выступления в пабе и с того момента, когда он поцеловал Армина. Два лучших месяца его жизни, полные счастья и солнечного света, когда просыпаться рядом с Армином, начинать день с поцелуев стало повседневностью, но продолжало оставаться блаженством. Все было просто идеально. И оба это чувствовали. Он уже сто лет не ездил в деревню в одиночку: либо пешком, либо на машине, но они всегда были вместе. А сегодня его парень был занят на работе, поэтому Жан поехал помочь матери с переездом один. Приятно было видеть, что ей стало получше после того, как она наконец перебралась из темного, пустого дома в небольшой коттедж на холме рядом с деревней. Тот хоть и был меньше размером, зато в его комнатах не прятались старые воспоминания. Вдвоем с матерью они несколько часов перетаскивали коробки. Жан рассказал о своей жизни, предусмотрительно умалчивая о некоторых деталях; мама рассказала пару давно забытых моментов из его детства, и Жану было очень тепло. И не терпелось рассказать Армину о том, как хорошо они с матерью провели время. Жан обожал щелчок замка, когда он проворачивал ключ и открывал дверь. Сначала дома мистера Арлерта, потом – Армина, а теперь – их общего. Они решили не разъезжаться, и теперь потихоньку обустраивались. - Я дома! – Прокричал Жан, снимая ботинки. - Жан! – раздалось сверху, а затем послышался стук босых ног по ступенькам, и Армин, с широкой улыбкой на лице, одетый в полосатый комбинезон, бросился обниматься. – Как прошло? - Хорошо, - Жан прижал Армина к себе. – Хочет, чтобы ты потом тоже заглянул в гости. - Правда? - Да, так сказала. Тебе понравится. Там офигенный вид. - Я хочу! Заварить тебе чаю? - Нет, слишком жарко, - Жан поцеловал Армина в макушку. – Я просто воды выпью, а потом буду тебе помогать. Как там дела? - Мучаюсь с лестницей. Ненавижу, что я такой маленький. - А мне нравится, так я себе кажусь выше. - Ты и так высокий. - И тебе нравится. - Может быть. - Так и знал! – рассмеялся Жан, наливая себе воды. – На улице так тепло. - Стиви весь день просидел в саду. Мне кажется, ему нравится солнце. - И я его понимаю. У него, наверное, травма после того, как он свалился в снег. - Ты про тот вечер на крыше? Про первый, не про тот, когда ты упал. - Да, помню. Я тогда тебя почти поцеловал. Ты такой милый был и так на меня смотрел… Армин залился краской, и Жан не смог удержаться, чтобы не поцеловать его снова, притянув к себе за талию. - Жаль, что не поцеловал тогда, - выдохнул Армин. - Тогда бы у нас не было Стиви, - сказал Жан и поцеловал его в кончик носа, туда, где сейчас было пятно краски. – Я рад, что все сложилось так, как сложилось. - И я тоже, - Армин положил голову ему на грудь. – Я очень рад. - Надеюсь, - Жан поцеловал его в макушку и прикрыл глаза, а потом пробормотал: - Как думаешь, получится закончить с комнатой и приготовить поесть до того, как придут ребята? - Может быть, если быстро будем все делать. - Я на тебя постоянно отвлекаюсь. - Потому что все время хочешь целоваться. - Это что, плохо? - Я не говорил такого! Совсем наоборот. - Хорошо, - усмехнулся Жан, а потом опять поцеловал его в кончик носа. Ему никак не надоедало целоваться, а пару вечеров он даже выключал музыку, чтобы взять Армина за руку и отвести наверх. - Это последний! – Армин поцеловал его сам, а потом выбрался из объятий в бывшую дедушкину комнату. Они уже как пару месяцев спали в комнате на чердаке, но недавно Армин наконец-то решился сделать ремонт в дедушкиной спальне. Пока что комната была наполовину выкрашена в голубой; цвет они выбирали вместе, но только пару дней назад принялись за работу. Мебель была покрыта тканью: они то и дело баловались и мазали друг друга краской вместо того, чтобы заниматься делом. - Слушай, выглядит круто! – Солнце заливало комнату, Жан снова обнял Армина и в который раз дивился тому, что ему настолько нравится вся эта домашность. - Выглядит как … наша. – Понятно было, что Армин о чем-то задумался. Скорее всего, опять пытался свыкнуться с мыслью, что это не дедушкин дом, а его. - Наша. Ты же не чувствуешь себя виноватым? - Нет, не в этом дело. Просто… - Что? - Не могу поверить в то, что я такой счастливчик. - Ну, а ты счастливчик. Так что можешь уже смириться с этим и помочь мне с покраской, пока Райнер и Бертольд не приехали. Армин рассмеялся. - Хорошо, хорошо! ______________________________________________________________________ Армину нравилось красить. Светило солнце, играла музыка, рядом был Жан, и было просто хорошо. Пусть даже и приходилось то и дело подниматься на лестницу, чтобы достать верхнюю часть стен. В декабре он не мог себя заставить даже зайти в эту комнату: чувствовал, что нарушает чье-то личное пространство. Но теперь, с Жаном рядом, все изменилось. Теперь они вместе превращали это место в настоящий дом. В их дом. Когда они только решили перекрасить комнату, Армин переживал, что этим они будто уничтожат воспоминания о дедушке. Теперь же чувствовал, что создает свои, их воспоминания. И, пусть сейчас было рано, надеялся, что спустя много лет они с Жаном будут с нежностью возвращаться к этому дню. К концу дня закончилась и краска. Солнце садилось, окрашивая дома в оранжевый цвет. - Они скоро придут, - пробормотал Армин, - наверное, нужно начать готовить. - Наверное. Никто не пошевелился. - Так хорошо просто отдохнуть… - Можем что-нибудь заказать. - Можем… - Ты согласен, что ли? - Может быть. И только потому, что хочу тебя поцеловать. - И кто тут у нас теперь жадный? – рассмеялся Жан, а потом сам поцеловал Армина. - Не стоит, наверное, целоваться у окна, - сказал Армин, когда Жан спустился с поцелуями на его шею. - Но тебе же нравится. Да и я думал об этом весь день… - Нас же увидят… - Ну и что? – ответил на это Жан и без предупреждения закинул Армина на плечо. - Жан! Поставь меня! Я же упаду! - Нет, я сильный! - А что если мы упадем с лестницы? - Не упадем, - рассмеялся Жан и почти сбежал вниз. В гостиной аккуратно опустил Армина на диван и принялся целовать снова. Армин забыл о том, что только что злился: он просто хотел целоваться дальше. Каждый раз, когда они прикасались друг к другу, он чувствовал себя как дома. И ощущение тела, поцелуи – все это не надоедало, а только становилось с каждым разом все лучше. - Жан! – взмолился он, понимая, что им и правда нужно было остановиться. - Не волнуйся. Просто поцелуй меня, - Жан взял его лицо в руки. Армин сдался и поцеловал его, но потом попытался вывернуться. - Я так тебя люблю… - И я тебя, - улыбнулся Жан. – Больше всего. - Настолько, чтобы прекратить и пойти готовить? - А что насчет доставки? - Не нравится мне эта идея. Особенно после того, как мы тогда заказали пиццу… - Да не собираюсь я еще раз падать с крыши. Прекрати уже. - А мне кажется, можешь… _____________________________________________________________________ Каким-то чудом ужин был почти готов, когда Райнер и Бертольд постучали в дверь. - Простите за опоздание, - начал Райнер. – Габи…там друзья ее приходили. - Они начали группу, - пояснил Бертольд. – И это был такой себе день. - Тебе дать обезбола от головы? – спросил Жан с кухни. - Да нет, я в норме, - ответил ему Райнер. - И как прошло? – спросил Армин. - Ну, они стараются. - А большего и не надо, - улыбнулся Армин. – Старание и практика. - Ты-то знаешь, - рассмеялся Райнер. – Пахнет у вас обалденно. - Жан хотел заказать доставку, но потом начал готовить, и ты его знаешь. Почти готово. Пока Жан доделывал ужин, втроем они болтали в гостиной. Стиви забрался к Армину на коленки и принялся мурлыкать. - Как там с документами? – спросил Бертольд, и Армин порадовался, что тот помнит. Он пару недель уже занимался поступлением в университет. Долго думал, но поразмыслив еще раз над тем, чем занимался дедушка, уверился в том, что тоже хочет быть учителем. Пусть он и собирался преподавать историю, а не музыку, но точно мог нести любовь к своему предмету. Жан был ярким примером того, что живой интерес к чему угодно может поменять жизнь в лучшую сторону. - Хорошо. Почти все сделал, и у меня есть еще пара недель. Честно говоря, жду с нетерпением. - Я себя так же чувствовал, когда начал работать в пекарне, - улыбнулся Бертольд. – И мне все еще нравится там работать. - И мне нравится, что он там работает, - усмехнулся Райнер. – Всегда приносит домой что-нибудь вкусненькое. - А мне ни разу не предложил! – прокричал с кухни Жан. - Прекрати подслушивать наши разговоры! – проорал Райнер. - Загляну к вам как-нибудь после смены, - пообещал Бертольд. Жан прокричал что-то неразборчивое с кухни в ответ на это, и все трое закатили глаза. – Здорово, что ты возвращаешься в универ. Тебе точно нужно быть учителем. - Точно. Мистер Арлерт был лучшим учителем, который у меня только был, - сказал Райнер. - И у меня, - кивнул Бертольд. – Он был сложным человеком, но заботился о нас. И о тебе тоже. Армин прикусил губу и кивнул. Он наконец-то признавал, что между ним и дедушкой была связь, пусть они и никогда не виделись. Особенно хорошо он это чувствовал, когда они собирались с ребятами или играли с Жаном. Сейчас они все сидели на подушках вокруг кофейного столика. Армин все еще иногда не мог до конца осознать, насколько необычным был его дом: с пианино вместо стола в гостиной или с музыкальной студией в подвале. Но теперь эти вещи уже не казались ему чем-то странным. Потому что подходили и ему, и Жану. - Как у вас с дела? – спросил Жан Бертольда и Райнера. – Уже сказали Габи? - Райнер собирается сказать ей скоро. - Надо только понять, как. Она умная, может, уже все поняла. Хотя вот что я иногда вижу то, что не должен касательно ее и ее парня, заставляет меня сомневаться в ее мозгах... - Фалько? - Да-да, именно он. - Он всегда с ней в магазин раньше приходил. - Начал учиться играть на гитаре, чтобы играть с ней в группе. Влюбился как идиот. - Точно. - Очень напоминает, как ты себя вел, стоило Армину появиться, - поддразнил Жана Райнер. - Отвали, а! - Ты о чем? – заинтересовался Армин. - А ты не замечал? Он перед тобой только и выпендривался! - Нифига подобного! – почти прокричал Жан. – И заткнись вообще! - Прекрати, Райнер! – сказал Бертольд с улыбкой. – Не будь грубым. - Ты хотел меня впечатлить? – спросил Армин. - Ну, может, немного… - И впечатлил. И все еще впечатляешь. - Спасибо. - А как у вас дела? – спросил Райнер. - Лучше, чем когда-либо. У нас все хорошо. - Мы с Жаном перекрашиваем дедушкину спальню. Хотим в нее переехать. - Классно, - улыбнулся Бертольд. Пришла пора здесь обжиться. После еды они немного повалялись в гостиной, а потом спустились в подвал. Жан начал писать свою собственную музыку. Армин часто слушал, как он мычит мелодии перед сном, поет что-то свое в душе, натыкался тут и там на листы нотной бумаги, а иногда они сочиняли вместе, но Армин видел, что особенно Жан счастлив именно тогда, когда ему приходит в голову что-то свое, собственное. Армину нравилось играть вместе с остальными. С каждым разом у них получалось все лучше и лучше, и он все лучше и лучше чувствовал музыку. Радость, которую он открыл для себя, будучи еще маленьким мальчиком, когда тайком проскальзывал в кабинет музыки и учился играть на фортепиано, расцветала внутри него все больше и больше. То, что он чуть не потерял из-за неуверенности в себе, вернулось обратно. И все из-за Жана. Армин посмотрел на него, на то, как он отложил саксофон в сторону и начал петь. Иногда слова его песен звучали резковато, но было в них то же самое очарование, что и в самом Жане. На секунду Армин задумался, какой была бы его жизнь, не появись в ней Жан. Что было бы, если бы он выгнал его тогда, в самый первый день, из дома? Вряд ли бы последние несколько месяцев прошли в таком тепле, в таком уюте, с такой музыкой. Наверное, он бы даже не нашел в себе смелости разобрать дедушкины вещи и узнать о его прошлом. Все, что у него теперь было, было драгоценным. Музыка, друзья, дом, кот.. любовь. Все, чего у него никогда не было. Все, в чем он думал, что не нуждается. И чем больше Армин думал, тем лучше осознавал, насколько раньше его жизнь была серой и одинокой. Теперь же он видел яркие краски везде, и совсем не потому что за окном была весна. А потому что рядом был Жан.