Спящие боги Инадзумы

Они искали Чайльда еще несколько часов, до наступления темноты. Заглядывали в брошенные дома и рестораны. Бродили по окрестностям, звали его по имени — по трем именам. Пытались образумить его и не думать о том, что будет, если Чайльд в одиночку столкнется с демонами. Но в конце концов зарядил дождь, и друзья, встретившись рядом с чайным домом «Коморэ», были вынуждены признать поражение. — Я вернусь в поместье Камираги, — сказал Дилюк. — Нужно позаботиться о телах. Каким бы ни был клан Камираги, они заслуживают нормальных похорон. Кэйа зачесал назад мокрые волосы. — Я с тобой. Дилюк осадил его грозным взглядом. — Нет, Кэйа. Демоническая энергия в поместье слишком сильна. Мне понадобилось приложить немало усилий, чтобы сдержать свой гнев в прошлый раз. Я не хочу, чтобы ты пострадал. Кэйа открыл рот, но тут же закрыл его. Не нашелся с ответом. Некоторое время он молчал — его терзали противоречивые чувства. С одной стороны, он был тронут заботой Дилюка, но с другой… С другой стороны он понимал, что Дилюк до сих пор не простил его за ошибки прошлого. По словам Сяо, демоны не порождали в душе человека ничего нового — они лишь усиливали чувства, запрятанные глубоко внутри, в самых темных уголках сердца. Дилюк по-прежнему злился на него. Возможно, Дилюк никогда его не простит. — Хорошо, — сказал он наконец, натягивая на лицо фальшивую улыбку. — Я схожу на местную базу комиссии Ясиро. Нужно занести всех этих людей, что уснули снаружи, внутрь. Кэйа ушел, не попрощавшись. За ним отправилась Бэй Доу. — Неважно, какие чувства вызывают у нас демоны, — сказала напоследок она. — Нам всем удалось выжить, потому что рядом были другие люди, которые смогли спасти нас от демонического воздействия. Вскинув на прощание кулак, она ускорила шаг и в скором времени поравнялась с Кэйей. Он остановился, сказал ей несколько коротких слов. Она кивнула. Вздохнув, Кэйа кивнул тоже и, бросив быстрый взгляд на Дилюка, возобновил путь к штабу комиссии Ясиро. Люмин повернулась к Дилюку, уперла руки в бока. — Тебя это тоже касается, Дилюк. Ты сам сказал, в поместье очень опасно. Возьми кого-нибудь с собой. — Я пойду, — вызвался Венти. Дилюк хотел было возразить, но встретившись взглядом с Венти, передумал. Этот извечный пьяница и беспечный бард умел вовремя включить режим всемогущего Архонта Барбатоса. В такие моменты ему не требовались слова — одного его вида хватало, чтобы люди ему верили. — Хорошо, — со вздохом согласился Дилюк. — Вы правы. Венти хлопнул Сяо по здоровому плечу, заставив Сяо недоуменно вздернуть брови, и направился в сторону поместья Камираги. Дилюк задержался. Вид у него был мрачный. Люмин доводилось видеть его в кризисных ситуациях: он всегда был серьезным, готовым в любой момент встретить смертельный удар, но сейчас он выглядел так, словно повзрослел на несколько лет. — Когда я вернусь, нам нужно будет серьезно поговорить, — сказал он. — Это касается Глаза Порчи. Люмин и Сяо переглянулись, но Дилюк не стал утруждать себя объяснениями. Кивнув напоследок, он убрал руки в карманы и широко зашагал следом за Венти. Казалось, на него лег непомерный груз — так сильно ссутулились его плечи, такое жесткое, страшное выражение застыло на его лице. — Глаза Порчи, — с горечью прошептала Люмин. — Они отравляют жизнь каждого, с чьей судьбой соприкасаются. Она обернулась, взглянула на туманную воронку, которая по-прежнему плотной стеной окружала дворец Тэнсюкаку. Ей не хотелось сдаваться на полпути. Она до сих пор не могла выкинуть из памяти ужасный момент, когда демон вылез изо рта одержимого ёрики и овладел его телом… Люмин помнила, как демон влиял на Чайльда. Страшно представить, что произойдет, если он столкнется с подобным воздействием в одиночку. Он ведь может этого не пережить. Куда он пошел? Он же непредсказуемый. Сумасшедший. Он бросается в битву, и его не заботит собственная судьба — лишь бы звенела сталь, лишь бы кровь вскипала от азарта схватки. Архонты знают, что он может с собой сделать. — Пойдем, — позвал Сяо. — Нечего тут мокнуть. Стоя здесь, мы все равно его не найдем. Люмин неохотно кивнула и позволила Сяо увлечь себя обратно в чайный дом «Коморэ». Внутри царила необычайная тишина. Итто перенес Тому в маленькую комнату за прилавком, где еще вчера отдыхал раненый Чайльд, и теперь дремал в маленьком зале, так и не закончив чаепитие. Аяка осталась с Томой, который по-прежнему не пришел в себя. Присев у кровати, она опустила голову на одеяло и молча смотрела на него, поглаживая по ослабевшей руке. Кокоми сидела за прилавком, внимательно вчитываясь в описание ритуала, которое они нашли в Храме Наруками. Кадзуха помогал ей составлять список материалов, которые нужно было найти и подготовить. — Серьезно? — озабоченно хмурила брови Кокоми. — Да что это за ритуал такой, раз для него нужно собирать ингредиенты по всему миру? — Мы можем чем-то помочь? — поинтересовалась Люмин. Кокоми подняла на нее насмешливый взгляд. — Только в том случае, если у вас случайно завалялись в сумке… Как это называется? — Она сверилась с описанием ритуала. — «Плод облачной травы» и «светящийся гриб». Люмин и Паймон переглянулись. — Ты знаешь, случайно завалялись. Сяо насмешливо фыркнул. — Люмин, не время для шуток, — покачала головой Кокоми. Люмин призвала свой рюкзак и, порывшись в его бездонных недрах, извлекла на свет необходимые ингредиенты. Кокоми издала изумленное восклицание. Она была так поражена, что даже привстала со своего места. — Я же говорю, — пожала плечами Люмин. — Случайно завалялись. Первое правило путешественника: оказавшись в неизвестном месте, первым делом собирай все, что видишь. Плод облачной травы можно отыскать на острове Сэйрай, а светящийся гриб — на Цуруми. — Ладно, — потрясенно проговорила Кокоми. — А как насчет… хм… багровых агатов? Люмин вывалила на стол загадочные красные кристаллы, собранные на Драконьем хребте. — Забирай хоть все, — заявила она. Кокоми, не веря своим глазам, повалилась обратно на стул. Паймон, уперев руки в бока, победоносно улыбнулась. — Паймон же говорила! Вот потому мы и носим с собой этот, как ты выражаешься, «хлам». Никогда не знаешь, что тебе пригодится! Люмин забрала у Кадзухи список и, сверившись с ним, кивнула в такт своим мыслям. Похоже, ритуал и впрямь предстоял сложный. К счастью, большинство материалов для него можно было отыскать в Инадзуме. — Что до «черного оникабуто», можешь спросить у Итто, — посоветовала она. — Если, конечно, сумеешь его разбудить. Он в вопросах оникабуто профессионал. Люмин, Паймон и Сяо оставили Кокоми изучать незнакомые материалы и наконец оказались предоставлены самим себе. — Знаешь, что я думаю? — сказал Сяо. Он забрал в хвост мокрые волосы, стянул рубашку, сокрушенно оглядев насквозь сырой рукав. Люмин, невольно покраснев, торопливо отвела взгляд. Сяо набросил на плечи сухое короткое кимоно, любезно подготовленное для каждого гостя чайного дома Аякой, и стал совершенно не похож на того человека, которого Люмин знала по Ли Юэ. Казалось, вынужденное путешествие изменило его не только внешне, но и внутренне. Прежде такой молчаливый и сдержанный, готовый к бою, но отстраненный из-за долгих лет одиночества, теперь он излучал ошарашивающую энергетику человека, которому не терпится заняться делом. Сяо остановился у пробковой доски, на которой Тома развешивал вчера улики. — Нам пора как следует пораскинуть мозгами. — Паймон нравится этот настрой! — с азартом воскликнула Паймон. Сяо стрельнул в ее сторону внимательным взглядом. Удивительно, но как только вымокшая до нитки Паймон оказалась за порогом чайного дома «Коморэ», она тут же высохла. Вот уж действительно непостижимое существо. Сяо бросил Люмин сухую одежду. — Переоденься. Еще не хватало, чтобы ты простудилась. Он сказал это резким тоном, но в его голосе чувствовалась забота, и Люмин, благодарно улыбнувшись, ушла за ширму. Там она торопливо натянула на себя сухое кимоно, не сразу разобравшись с мудреными завязками и узлами, худо-бедно расчесала мокрые пряди и уже через пять минут вышла обратно в зал. — С чего начнем? — подсев к Сяо, спросила она. Сяо показал ей стопку квадратных листов — их еще вчера подготовил Тома. — Обобщим все, что нашли. Давай запишем, что нам с ребятами удалось отыскать в деревне Конда. Изучив протянутую Люмин ручку с некоторой задумчивостью, Сяо записал на квадратике бумаги: «Деревня Конда». Впрочем, с его почерком это больше напоминало древние символы, на которые Люмин то и дело натыкалась в руинах. — Давай-ка лучше я, — предложила Люмин, мягко забрав у него бумагу и ручку. Сяо хмыкнул. Его щеки тронул лёгкий румянец. — Уж извини. Когда сражаешься с демонами, нет времени практиковаться в письме. Я… иногда забываю, как это делать. Его слова удивили Люмин. Она никогда прежде не задумывалась, как бессмертному существу, которое большую часть своей жизни проводит в сражениях, могут быть неподвластны самые простые вещи. — Не страшно, — заверила она. — Если захочешь, я всегда могу помочь тебе. А сейчас давай вернемся к делу. Сяо согласно кивнул. Паймон принесла чай, и все трое устроились перед доской, бурно обсуждая события минувшего дня. — Значит, деревня Конда, — заговорил Сяо. — Мы встретили там целое скопление демонов. Неизвестно, какая именно сила привлекла их туда. — Что ты имеешь в виду? — удивилась Паймон. — Демоны всегда голодны, — нахмурился Сяо. — Им нравится боль. Физическая — ее легче поглощать, но она не насыщает надолго. Эмоциональная… Ее сложно усвоить, зато она питательная и вкусная. — Звучит как-то кровожадно… — прошептала Паймон. Сяо закрыл глаза. — Таковы демоны. Неважно, какой силой они порождены, они всегда жестоки и кровожадны. — Он посмотрел на Люмин. — Это меня и удивляет. Вся деревня Конда погружена в сон, а спящие демонов интересуют несильно. — Может, у них просто не было альтернативы, — предположила Люмин. — Либо пожирать спящих, либо голодать. — Может быть, — нахмурился Сяо. — А может, их что-то туда привлекло. Или кто-то. Он вспомнил загадочного мужчину, который спас их от огромного демона. Отто. Так его звали. Что он делал в деревне Конда? Могло ли его присутствие привлечь внимание такого количества демонов? Сяо рассказал о незнакомце Люмин, и она озабоченно сдвинула брови. — Отто… — повторила она. — Не знаю, Сяо. Думаешь, он мог замыслить недоброе? Все-таки он вас спас. — Я привык никому не доверять. — Я знаю, — не поднимая на него глаз, сказала Люмин. — Может быть, ты прав, но я пока не хочу делать поспешных суждений. Я и так позволила своей ненависти к Фатуи затуманить разум. Теперь Чайльд может пострадать, потому что я отнеслась к нему несправедливо. — Дело не в ненависти, — покачал головой Сяо. — А в осторожности. Если будешь ожидать худшего, не окажешься разочарован. — Но и хорошим тогда не сможешь насладиться, — возразила Люмин. Сяо отвел взгляд. — Просто будем держать его появление в голове, — предложила Люмин. — Я доверяю твоей интуиции. А что насчет останков демонов? Тебе удалось их изучить? Похоже, Сяо потребовалось приложить усилия, чтобы вырваться из затянувшего его водоворота мыслей. — Да. Теперь, когда мы знаем, что замешана теневая энергия Глаза Порчи, мои наблюдения наконец обретают смысл. Он опустил руку в карман и достал тканевый мешочек, где хранилась демоническая пыль. Люмин с любопытством наблюдала за его действиями. Развязав тугой узелок, Сяо раскрыл мешок и высыпал черную пыль на ладонь, пересыпал ее из руки в руку, покатал между пальцами плотные песчинки. — Я точно могу сказать одно — мы имеем дело с демонами, порожденными миазмами Архонта. Я эту энергетику узнаю из тысячи. Вопрос лишь в том, откуда берутся эти миазмы. Это влияние останков Архонта, которые входят в состав Глаза Порчи, или же каких-то других, погребенных в Инадзуме после Войны Архонтов? Это необычная демоническая субстанция. Демоны никогда не собираются из пыли и к тому же никогда не пахнут Туманной Травой. Все указывает на то, что демоны порождены теневой энергией Глаза Порчи, но что-то не дает мне покоя. Люмин забрала у него горстку черной пыли. Все тот же цветочный аромат. Вся та же необычайно сильная энергетика. Сяо сражался с демонами тысячи лет, но даже он не видел, как они овладевают телом человека изнутри. Если это могущество одного теневого Глаза Порчи, страшно представить истинные возможности Фатуи. — Возможно, ключ к этому — стихия Электро, — сказала она наконец. — Теневой Глаз Порчи не дает владельцу силы элементов. Если демоны порождены им, то почему владеют стихией Электро? — Это в самом деле хороший вопрос, — сдвинул брови Сяо. — У меня есть теория, — призналась Люмин. Выдохнув, она набралась смелости и поделилась с Сяо своими подозрениями насчет Эи и сегуна Райдэн. Кажется, вся эта история привела Сяо в недоумение. Понадобилось целых две кружки чая, чтобы растолковать ему, как работают куклы Эи, почему Инадзуму на протяжении пяти веков терзали идеей вечности и почему Эи, сегун Райдэн и Скарамучча — это одно и то же, но при этом совершенно разное. — А я-то думал, у Ли Юэ сложная история, — хмыкнул Сяо. — Значит, ты думаешь, эта кукла со своей волей могла воспользоваться теневым Глазом Порчи и попробовать опять отвоевать вечность? Интересная теория. Он задумчиво потер переносицу. — А почему не этот Скара… Как ты там его назвала? — Скарамучча. — Да, вот этот Мучача. Если он действительно состоит в Фатуи, он может иметь доступ к теневым Глазам Порчи. Ты говоришь, он Шестой Предвестник. Один из старших, получается. К тому же он скрылся с Сердцем Бога и теперь никто не знает, где он. Сердце Бога могло дать ему определенное могущество, достаточное для создания такого количества демонов. Эта мысль в голову Люмин не приходила. — Верно. А еще он владеет стихией Электро… — Но ведь остальные Предвестники недолюбливают Скарамуччу, — вмешалась Паймон. — Помнишь, что рассказывал нам Виктор, этот Фатуи из Собора Барбатоса? А уж как Скарамучча отзывался о Синьоре и Тарталье, ужас! — Что ты хочешь этим сказать? — нахмурилась Люмин. Паймон развела руками. — Скарамучча известен своим скверным характером и непредсказуемостью, — сказала она. — Даже Чайльд, и тот в глазах Фатуи надежнее, но он ничего не знает о теневых Глазах Порчи. Паймон не думает, что старшие Предвестники доверили Скарамучче такую важную тайну. — Он мог услышать разговоры других Предвестников, как Чайльд, — качнула головой Люмин. — И украсть Глаз Порчи. Или найти тот, который был утерян. — Допустим, — кивнула Паймон. — Но чего тогда он добивается? Сяо и Люмин обменялись задумчивыми взглядами. — Хочет отомстить своей создательнице? — предположил Сяо. — Вы сами сказали, Эи по сути бросила его на произвол судьбы. — Но она же даровала ему жизнь, хотя могла уничтожить, — напомнила Паймон. — Скажи это Скарамучче, — фыркнула Люмин. — Ты что, не помнишь, каков он? Я думаю, он сумасшедший. Он же не может мыслить здраво. — Тогда почему он выбрал такой странный способ? Паймон не понимает! У него на руках Сердце Бога. А еще он мастер хитрющих и опасных планов. Да и Аято говорил, что он покинул Инадзуму. Так почему он вернулся и погружает в сон всю страну? Чего он добивается? — Так может, это очередной его хитрющий план? — Стоп! — вмешался Сяо. Люмин и Паймон удивленно на него взглянули. — Хватит, — сказал он спокойнее. — У нас на руках слишком мало фактов. Давайте пока не делать никаких предположений. Мы просто бездарно прожигаем время, которое могли бы потратить на анализ реальных улик. Люмин вздохнула. Сяо был прав. Она кратко записала их предположения насчет сегуна Райдэн и Скарамуччи на отдельном листке бумаги и, закрепив его в уголке пробковой доски, повернулась к друзьям. — Что еще? — Демон, собравшийся из останков других демонов, — сказал Сяо. Он никак не мог забыть зловещую тишину, которая обступила его со всех сторон, и эту жестокую, неукротимую силу загадочного существа. — Никогда такого не видел. Даже демоны, порожденные останками одного Архонта, не способны коллективно мыслить. Они одиночки. Каждый думает о своей выгоде. Здесь же их угасающие сознания объединились в одно, чтобы одолеть меня. Очень странная осознанность, нетипичная для таких созданий. — Запишем, — кивнула Люмин. — Думаешь, им могли отдать такой приказ с помощью теневого Глаза Порчи? — Возможно. Пока мы ничего не знаем о том, как они работают. На некоторое время он замолк, и по теням, блуждавшим по его лицу, Люмин догадывалась, что он вспоминает злоключения в деревне Конда. Хоть Сяо и не показывал этого, он был напуган не меньше остальных. Он тысячи лет воевал с демонами и научился противостоять их воздействию, но демон в деревне Конда был в шаге от того, чтобы подчинить его своей силе. — Музыка, — сказал он. — Это еще одна важная деталь. Когда Кадзуха начал играть музыку, тьма схлынула. — Как такое возможно? — изумленно проговорила Люмин. Сяо, вздохнув, поднялся, тревожно прошелся по комнате взад-вперед, остановился у окна, бросив задумчивый взгляд на стену дождя за стеклом. Он прорывался через воспоминания, пытаясь выстроить события в логичную цепочку, связать их единым узлом, но они рассыпались, не желали образовывать ясную картину. Этой запутанной мозаике не хватало фрагментов. — Думаю, причина не в самой музыке, — сказал он наконец. — А в эмоциях, которые она порождает. Помнишь, что я сказал? Демоны питаются физической и эмоциональной болью. В тот момент мы с Кадзухой были для демонов лакомым кусочком. Оба напуганные, оба на грани смерти. Разумеется, нас захлестывали негативные эмоции, и демоны уже предвкушали пиршество. А потом он заиграл, и я… Уголок его губ дрогнул, но Люмин так и не смогла понять, пытался ли он улыбнуться. — Знаешь, это была очень хорошая музыка. Она вселяла надежду. В тот момент мне показалось, что тьма отпускает меня, и я думаю, демоны тоже это почувствовали. Они отступили, потому что благодаря Кадзухе наша боль ослабела. — Верно, — щелкнула пальцами Люмин. — То же самое случилось и с Аякой, вспомни! Демон ведь уже почти овладел ей, но она сумела избавиться от него. А все потому, что ее боль из-за возможной потери брата на время приглушили искренние слова Томы. — Демон не добился желаемого и попытался устранить Тому, чувствуя в нем угрозу, — кивнул Сяо. — Интересно. Судя по тому, что мне успел рассказать Кэйа, они все подверглись влиянию демона, кроме Томы. Он ни разу не усомнился. Ни разу не сказал никому плохого слова. Он до последнего оставался невосприимчив к влиянию демонов. Люмин печально улыбнулась. — В этом весь Тома. Что бы ни случилось, он верит в лучшее. Его доброта и вера в этот мир затмевает все остальное. Даже когда сегун Райдэн почти забрала у него Глаз Бога и ему приходилось скрываться, он продолжал улыбаться. Сяо задумчиво прикоснулся к плечу в том месте, где под кимоно скрывалась оставленная демонами рана. — Это очень хорошая черта. Не каждому такое по силам. Знаешь, с Итто ведь было то же самое. Он стоял, окруженный демонами, но их влияние словно отскакивало от него. Они просто не смогли переломить его волю. Сяо повернулся к ней, и Люмин заметила, каким напряженным и сосредоточенным стало его лицо. — Есть еще одна вещь, которую я хотел проверить, — признался он. — Но мне понадобится твоя помощь. Затаив дыхание, Люмин наблюдала, как Сяо подсаживается к ней, притихший и серьезный, словно перед сложным боем. С некоторым сомнением он сбросил кимоно и принялся развязывать бинты, охватывающие его плечо. — Что ты делаешь? — удивилась Люмин. Сяо зашипел от боли и, стиснув зубы, некоторое время молчал, с ожесточенным лицом разматывая рану. — Когда демон пытался мной овладеть, я чувствовал очень странную боль в плече. Она была не похожа на физическую. В каком-то смысле именно она тянула меня воссоединиться с демоном, понимаешь? Люмин побледнела и кивнула. — Эта рана ведь была оставлена демонами. Когда Чайльд рассказал о том, что случилось с вами у Тэнсюкаку, я еще сильнее уверился в мысли, что все это неспроста. Наши с Чайльдом ощущения отличались от тех, что испытывали остальные. Я должен проверить, какое влияние оказывает на раны демоническая энергия. — Сяо… — испуганно прошептала Паймон. Сяо поднял на Люмин взгляд — с одной стороны, мягкий, упрашивающий, полный тепла, которым он никого прежде не награждал. Но вместе с тем в его желтых глазах читалась твердость, и Люмин понимала, что не сможет его переубедить. Она заметила, как подрагивает его рука — не то от боли, не то от тревоги. С момента встречи с демонами Сяо боялся, что может встать на их сторону. Повторить судьбу ёрики и атаковать своих друзей, когда они будут меньше всего к этому готовы. Она накрыла его руку своей. — Хорошо. Поколебавшись, он снял со своей шеи украшение, которое она прежде у него не замечала — серебряную глазурную лилию на тонкой цепочке. На несколько коротких мгновений задержав подвеску в руках, Сяо вложил ее в ладонь Люмин. — Если что-то случится… — Сяо, — протестующе начала Люмин. — Если что-то случится, — жестче повторил он. — Я хочу, чтобы ты не сомневалась. Она сжала подвеску в руках. — Ты хочешь, чтобы я убила тебя? — Если это потребуется. Если я не выдержу и стану демоном, Люмин. Ты не знаешь, на что способен Якса, которого ничего не держит. Я знаю. Я видел это… столько раз. Ты не должна этого допустить. Пожалуйста, я знаю, только ты можешь меня остановить. Когда Люмин заговорила снова, ее голос дрогнул. — Почему? Сяо неотрывно смотрел ей в глаза. — Потому что я верю тебе. — Ты же привык никому не доверять. Она не отводила взгляд, и Сяо — Люмин не могла в это поверить — вдруг улыбнулся. Так, как не улыбался никогда. Это не была его привычная усмешка или же робкое подергивание уголком рта. Это была настоящая искренняя улыбка, и Люмин, тихо выдохнув, повесила глазурную лилию себе на шею. — В любом правиле есть свои исключения, — сказал Сяо. — И ты мне верь, Люмин. Пожалуйста. Если демоны могут оказывать на меня какое-то особое влияние, я должен знать об этом сейчас. Пока ты рядом, я могу научиться противостоять этой силе. Люмин осторожно провела пальцами по его плечу, стараясь не прикасаться к ране. Четыре глубоких рваных шрама. Даже несмотря на усилия Кокоми, такой след заживет нескоро. Сяо дернулся, но не отстранился. Люмин чувствовала тепло его кожи, видела мурашки, которыми покрылись его руки. По неведомой причине среди всех людей Тейвата он выбрал доверять той, что пришла из другого мира. — Я верю тебе, Сяо, — сказала она. — Давай. Кивнув, он взялся за тканевый мешочек и высыпал в протянутую ладонь Люмин остатки черной пыли. Когда Люмин поднесла демонические останки к ране, мышцы Сяо напряглись. Долгих секунд тридцать ничего не происходило. Люмин уже готова была с облегчением выдохнуть, когда вдруг Сяо вздрогнул и потянулся к плечу. Люмин перехватила его руку, не позволяя разбередить рану. Шрамы стремительно наполнялись фиолетово-черной энергией, и она пульсировала, металась из стороны в сторону, словно пыталась разорвать кожу изнутри, причиняя Сяо немыслимую боль. Люмин хотела отдернуть ладонь с пеплом, но наткнулась на взгляд Сяо — острый и твердый, как лезвие клинка. — Нет, — прохрипел он. — Рано. Ни один демон не уйдет, почуяв легкую наживу. Фиолетовая энергия рванулась наружу, и Сяо вскрикнул. Паймон за спиной Люмин тихо всхлипнула. Ей было невыносимо на такое смотреть. Лицо Сяо начало искажаться. Гневное выражение сменилось отчаянием, словно его в одно мгновение накрыла волна ужаса. Затем на смену отчаянию пришла ярость, но теперь вместо решимости в ней читалась нечеловеческая жажда убивать. Глаза Сяо вспыхнули золотом. Он закрыл их, пытаясь противостоять терзающей его изнутри демонической силе, и по его лбу заскользили капли пота. — Люмин… — пролепетала Паймон. Люмин закусила губу. Ей приходилось прилагать все возможные усилия, чтобы просто сидеть и смотреть на это. Лицо Сяо за несколько мгновений сменило десяток выражений. Он издал рык, точно разъяренный зверь, дернулся, но Люмин крепко держала его за руку. Золото в его глазах сменилось мертвенным фиолетовым цветом — точь-в-точь как у одержимого ёрики, из которого вылез демон. — Мы должны это остановить, — шепнула Люмин. Вместо ответа Сяо с силой стиснул ее запястье. «Еще не время, — прочитала она в этом жесте. — Верь мне». Люмин никогда не могла подумать, что все ее силы могут уйти на то, чтобы смотреть и не вмешиваться. Когда она видела боль, она вступалась. Призывала клинок или силы Архонтов — делала что угодно, лишь бы положить конец чужим страданиям. Но теперь ее задача заключалась в том, чтобы наблюдать, и это бездействие было невыносимо. По раненой руке Сяо побежала кровь — в ней вспыхивала, смешиваясь с тьмой, фиолетовая энергия. Черные демонические песчинки в руке Люмин вдруг приподнялись, презирая законы гравитации, начали налипать на его кожу, словно притянутые магнитом, пытаться прогрызть свой путь внутрь. Сяо терял силы. Чужеродная энергия была могущественна, и он уже не мог бороться, с каждой секундой обретая демонические черты. — Давай, — процедила Люмин. — Ты можешь. Держись, Сяо! Я не могу тебя потерять! Он перевел на нее взгляд, в котором не осталось ничего человеческого, до крови закусил губу. Демоническая энергия ломала его изнутри. Она поднимала в его душе целую бурю воспоминаний — тяжелых, мрачных, невыносимых для психики обычного человека. Таких у Сяо накопилось достаточно. Он служил воле богини Самигины, он убивал по ее приказу людей и пожирал их сны. Он тысячи лет сражался с демонами и потерял в этой бесконечной битве всех своих друзей. Некоторых из них он убил своими руками. Он терзался кармическим долгом и раз за разом выдергивал из туманов прошлого свои грехи, когда надевал маску Яксы. Он видел и помнил слишком много. Непозволительно много для одного человека. Он давно жил на грани, и демоническая сила толкала его прочь за эту грань, во мрак, на дно собственного сердца. Туда, где существует только животная ярость и жажда крови. Его блуждающий взгляд наткнулся на глазурную лилию на шее Люмин. Она увидела, как изменилось его лицо. Его забила дрожь, и по лицу, искаженному демоническим влиянием, пробежала слеза. Сяо словно вспыхнул изнутри. Его окружили черно-зеленые всполохи, и он, издав яростный вскрик на пределе человеческих возможностей, оттолкнул Люмин прочь. Она упала, перекатилась, села, потирая ушибленное плечо. На пороге показались перепуганные Кокоми, Кадзуха и Аяка, но Люмин выставила в их сторону руку и прокричала: — Не вмешивайтесь! По всей комнате от Сяо пробежала черно-зеленая волна. Змеей обогнув Люмин, она ударилась в стену и проломила ее, оставив дымящийся след. Кадзуха, Кокоми и Аяка отшатнулись, и волна пронеслась мимо, разнеся вдребезги окно в соседней комнате. От шума проснулся Итто. Он хотел вбежать в зал, но Кадзуха успел ухватить его за шиворот. Сяо обхватил себя руками, согнулся. Его плечи дрожали, словно пытаясь выдержать титанический груз, и наконец стрела темно-зеленой энергии взвилась вверх, пробила потолок и вихрем унеслась в темные, насыщенные грозой небеса. Через образовавшуюся дыру хлынул дождь. Его холодные капли упали на измученное лицо Сяо, и фиолетовый свет в его глазах погас. Он снова стал собой. Демоническая энергия схлынула, и черные песчинки, прилипшие к его коже, опали на пол, утратив свою силу. Сяо рухнул без сил, и Люмин метнулась к нему прежде, чем кто-то успел опомниться и сказать хоть слово. Его била лихорадка. Она осторожно положила его голову к себе на колени, стерла с посеревшего лица слезы — Сяо точно не обрадовался бы, если бы его слабость увидели другие. Ласково убрала налипшие на лоб пряди. Одна из них стала белой — борьба с демонической энергией забрала у Сяо все силы. Кокоми опустилась рядом. — Я позабочусь о нем, — пообещала она. — Что вы тут устроили? Люмин взглянула на Паймон, ожидая помощи, но Паймон была слишком потрясена случившимся. Опустившись рядом с Сяо, она ухватилась своими маленькими ладошками за его ослабевшую руку, и Сяо, почувствовав это, слегка сжал ее в ответ, не открывая глаз. — Получилось, — просипел он. — Спасибо, Люмин. Если бы это произошло в разгар схватки… Но теперь я знаю, как с этим бороться. Он приоткрыл глаза и посмотрел на нее. — Я знаю, что может вытащить меня из тьмы. — Вы с ума сошли, — потрясенно проронил Кадзуха. Не обращая на него внимание, Люмин погладила Сяо по щеке. Она хотела остаться с ним, но Кокоми не позволила — ей нужно было позаботиться о ране, из которой до сих пор сочилась кровь. Прихватив Паймон, Люмин устроилась у пробковой доски, стараясь не вслушиваться в недовольное бормотание Кокоми, и стала тихо записывать оставшиеся зацепки. Что угодно, лишь бы отвлечься. Искаженное звериной яростью лицо Сяо, его отчаянные попытки сопротивляться, борьба, которая выжигала его изнутри… Она восхищалась его силой. Но еще боялась, выдержит ли Сяо, если столкнется с подобным воздействием еще раз. Она не могла понять, почему он так спокоен, почему так уверен в своих силах. Он ведь мог умереть — от демонической энергии или от ее собственных рук. Неужели ему не страшно? Неужели он не понимает, что в разгар боя все может быть по-другому, что ему может не хватить сил перебороть такую дикую мощь? Люмин обернулась через плечо. Лицо Сяо было удивительно умиротворенным. Он ни капли не боялся. Возможно, и ей тоже не стоит. — Тебе надо отдохнуть, — велела Кокоми, закончив перевязывать его рану. — И больше никакой самодеятельности. Хотя бы пару часов. — Я в порядке, — отмахнулся Сяо. Он поднялся, пошатнулся, но устоял. Прошел несколько шагов и тяжело опустился рядом с Люмин. Сокрушенно качнув головой, Кокоми вернулась в коридор, где продолжила подготовку к ритуалу, а Итто притащил лестницу и принялся заделывать крышу. Кадзуха и Аяка помогали ему, протягивая нужные материалы. — Я не хотел причинить тебе боль, — сказал Сяо. — Сильно ударилась? — Ерунда, — заверила Люмин. — Как ты себя чувствуешь? Сяо поморщился, повел здоровым плечом. — Как человек, который наконец знает, что ему делать. Спасибо, что доверилась мне. — Ты не предупреждал, что доверять тебе так непросто, — отозвалась Люмин. Сяо усмехнулся. — Да. Стоило тебе сказать. Ну? Что еще ты записала? Не успели они вернуться к обсуждению улик, как в чайный дом вернулись Дилюк и Венти. Дилюк зашел в зал, сжимая в руках лист бумаги. — Чем вы так рассердили Кокоми? Я думал, она просто не способна злиться. Почувствовав дуновение ветра, он поднял взгляд. Медленно оглядел дыры в потолке и стене. Венти за его спиной изумленно присвистнул. — Хорошо вы тут развлеклись, — заметил он. И Дилюк, и Венти выглядели уставшими. Впрочем, демонов они не встретили. Дилюк отдал Люмин листок, с которым зашел в комнату, и принялся вытирать полотенцем, протянутым Аякой, мокрые волосы. — Кэйа еще не вернулся? Бэй Доу? Люмин заглянула в листок. Похоже, его Дилюку отдала Кокоми — это был тот самый лист бумаги, который ребята нашли в «Ритуальных методах», книге из библиотеки Храма Наруками. — Нет, — отозвалась она. Дилюк хмыкнул, но ничего не сказал. Им с Венти пришлось работать под дождем, и они продрогли так, что даже тепло чайного дома не могло их согреть. Аяка принесла Венти саке. Дилюк от выпивки отказался, ограничившись кружкой крепкого чая. — Еще не хватало дурманить мозг алкоголем, — сказал он. — Так что, есть идеи, о каком ритуале идет речь? Спохватившись, Люмин торопливо перечитала содержимое листка. Подсев ближе, Сяо с интересом скользнул взглядом по строкам, но имя Винсента Райвенса ни о чем ему не говорило. Люмин пожала плечами. — Так я и думал, — вздохнул Дилюк. — Ладно. У меня есть идея. Правда, я не уверен, что это сработает. Он опустился на пол, и все остальные с любопытством придвинулись к нему. Порывшись в карманах, Дилюк извлек на свет маленькое карманное зеркальце. Паймон, не сдержавшись, фыркнула. — Самое время навести марафет, — проворчала она. Дилюк метнул в ее сторону заинтересованный взгляд. — За кого ты меня принимаешь, Паймон? По части самолюбования обращайся к Кэйе. Нет, ребята, это не зеркало. Это артефакт, который дала мне перед отъездом Лиза, и если она не ошибается… Он прокашлялся, постучал по стеклу, обвел пальцем его узкую серебристую рамку. Люмин заинтересованно наблюдала за его движениями. Если бы она не знала Дилюка, она бы решила, что он сошел с ума. Но Люмин давно убедилась, что никогда не узнает о Тейвате достаточно — у этого мира всегда найдется, чем ее удивить. — Хм, так артефакт все-таки сработал? Как интересно, — раздался знакомый голос, от которого внутри Люмин все скрутилось в один счастливый клубок. — О, милашка! Рада тебя видеть. Прямо из зеркала на Люмин лукаво смотрела ее старая знакомая, Лиза. Библиотекарь Ордо Фавониус, могущественная ведьма и лучшая выпускница академии Сумеру. — Сколько красивых лиц тебя окружает, — подмигнула Лиза. — Ой, а кто этот серьезный мальчик? Познакомишь? Сяо покраснел и, пробормотав нечто неразборчивое, отодвинулся так, чтобы Лиза его не видела. — Лиза, у нас мало времени. — Дилюк, как всегда, постарался вернуть диалог в продуктивное русло. — Ты сама говорила, что силы этого артефакта ограничены. — Честно говоря, я даже не думала, что он заработает, — признала ведьма. — Так что вы хотели? Люмин вкратце ввела ее в курс дела и зачитала текст на вырванной странице. Некоторое время Лиза молчала, задумчиво сдвинув брови, точно перелистывала в своей памяти страницы бесконечной книги знаний. — Винсент Райвенс, — сказала она наконец. — Конечно, я знаю это имя. Он жил очень много лет назад и изобрел ритуал, который помогал сдержать демонов, порожденных миазмами убитых Архонтов. Люмин и Сяо обменялись быстрыми взглядами. «Демоны», — одними губами сказал Сяо. Люмин кивнула. — В землях Мондштадта, конечно, погибло не так много Архонтов, как в Ли Юэ. И все-таки сразу после войны их энергия была чрезвычайно сильна, и люди жили в постоянном страхе перед демонами. Не знаю, как повернулась бы история Мондштадта, если бы не Винсент Райвенс. — Лиза скрестила руки на груди. — Он был гениальным алхимиком и великолепным ученым. К сожалению, как и многие великолепные ученые, он был склонен переоценивать собственные силы, а потому погиб при попытке проведения этого ритуала. — Погиб? — изумилась Паймон. — Что же это за ритуал такой? — В самом ритуале нет ничего опасного, но для его проведения требуется колоссальное количество сил. Когда мондштадтцы узнали об опытах Винсента, они, опираясь на его записи, собрали двенадцать людей, владевших Глазом Бога. Теперь они известны как Спасительное Звено. Объединив усилия, Спасительное Звено все-таки сумело провести ритуал и на время запечатать демоническую энергию. Сяо едва слышно выдохнул. Кажется, он лучше остальных понимал, сколько сил на это потребовалось. Информация не укладывалась у Люмин в голове. Она не могла поверить, что для проведения одного ритуала понадобилось целых двенадцать человек. — Этого было достаточно, чтобы Мондштадт прожил в покое несколько десятилетий, — продолжила Лиза. — За это время гнев Архонтов поугас. Когда демоны снова появились, мондштадтцы были к этому готовы. К тому же демоны ослабели и были уже совсем малочисленны. Мондштадтцы без труда победили их. Она вздохнула. — Благодаря ритуалу Винсента Райвенса было предотвращено огромное количество жертв, но… Ритуал забрал у Спасительного Звена все силы. Из тех, кто проводил его, выжило лишь трое. Остальные были так измучены, что скончались в течение года, все в разное время. — Какой ужас! — воскликнула Паймон. Сяо забрал у Люмин листок и внимательно вчитался в написанное. В его глазах вспыхнула догадка. — Можешь рассказать что-нибудь еще? — спросил Дилюк. — Хм… — Лиза задумчиво накрутила на палец прядь волос. — У Винсента была дочь. После смерти отца она много путешествовала по всему миру, но подробностей о ее жизни я не знаю. По зеркалу прошла рябь. Кажется, сила артефакта начала угасать, и Дилюк стиснул серебряную раму, точно спасательный круг. — Как у вас дела? — торопливо спросил он, пока связь не оборвалась. Лиза обернулась через плечо. Похоже, кто-то звал ее. — Сейчас, сейчас! О, Архонты, ну зачем так кричать! Не волнуйся, — усмехнулась она, вновь повернувшись к Дилюку. — В порядке твоя возлюбленная. Я за ней присматриваю. Тут библиотеку, в которой находилась Лиза, тряхнуло — так сильно, что с полок посыпались книги. Придерживая шляпу, Лиза ругнулась и создала над собой защитную электрическую завесу. — Поговорим позже! — сказала она. — Береги себя, Дилюк. И Кэйю тоже береги. Неважно, что за конфликты вас разделяют, вы по-прежнему братья и должны держаться друг за друга, потому что близкие — это самое важное, что у нас есть. Верно я говорю, милашка? Люмин посмотрела на Сяо, все еще погруженного в чтение, и кивнула. — Вот и славно, — отозвалась Лиза. — Да все в порядке! Сейчас иду! — заорала она, отвернувшись от зеркала. Библиотеку сотряс еще один удар. Продолжая придерживать шляпу, Лиза послала в зеркало воздушный поцелуй и, грязно ругаясь, поползла через книжные завалы. Зеркало мигнуло серебристым светом и погасло. Вместо Лизы с той стороны смотрело отражение Дилюка. Вздохнув, он опустил зеркало, и Люмин положила руку ему на плечо. — Да что у вас там происходит? — спросила Паймон. Дилюк мотнул головой. — Сосредоточимся на деле. Пожалуйста. Я не могу разрываться между двумя королевствами, просто… не могу. Я потом все вам расскажу. Люмин и Паймон обменялись озабоченными взглядами, но возражать не рискнули. Тем временем Сяо ударил ладонью по листку. Кажется, он наконец сумел сложить кусочки пазла. — Как зовут эту вашу лису? Жрицу из храма с розовыми деревьями? Люмин вздернула брови. У Сяо была потрясающая способность забывать чужие имена и новые названия. — Яэ Мико, — подсказала Паймон. — А розовые деревья — это сакуры. — Точно. Вы говорили, она не человек, так? Итто на мгновение отвлекся от ремонта крыши. — Верно. Мы оба ёкаи. Только я о́ни, а Гудзи Яэ — кицунэ. Сяо махнул рукой. — Понятнее, знаешь ли, не стало. Главное, что она силами многократно превосходит человека. Как и Итто. Я все не мог понять, почему Итто не поддался сонным чарам, а Мика все-таки уснула? — Мико, — шепотом поправила Паймон. Люмин толкнула ее локтем в бок. Сяо было бессмысленно переубеждать. — Вот он, ответ! — Сяо показал им листок. — Двенадцать человек потребовалось, чтобы провести ритуал. Да не какой попало, а по сдерживанию демонической энергии. Я думаю, знания об этом ритуале принесла во время путешествия в Инадзуму дочь Винсента Райвенса. После первой волны ваша лиса попыталась провести ритуал самостоятельно. Она сразу поняла, что происходит, и решила прежде всего обезопасить жителей Инадзумы от демонов. Люмин вновь вчиталась в строки, которые уже въелись в память. — Думаю, ей вполне такое по силам, — задумчиво проронила она. — Мы видели ее в деле. Иногда мне кажется, что она могущественнее самой Эи. — Ритуал ослабил ее, — продолжил Сяо. — И поэтому она поддалась действию второй волны. Мне кажется, сонные чары как-то связаны с силами человека, запасом его внутренней энергии. Взгляните на Итто. Итто недоуменно осмотрел себя, но ничего особенного не обнаружил и, пожав плечами, вернулся к восстановлению крыши. — Итто дважды подвергся влиянию сонных чар. Он выстоял, но теперь постоянно хочет спать и есть, что говорит о недостатке внутренней энергии. — Паймон думала, он всегда хочет есть, — хмыкнула Паймон. Сяо взглядом велел ей не перебивать. — По этим же причинам он не смог принять свой сильный облик. — Обличие Яростного короля о́ни, — любезно подсказал Кадзуха. — Да, это я и хотел сказать. Все его силы ушли на борьбу с сонным заклятием. Все присутствующие разом поглядели на Итто, и он, смутившись, едва не уронил себе на ногу молоток. Что ж, слова Сяо имели смысл. Теперь Люмин понимала, почему Итто казался ей таким потрепанным и уставшим: его организм дважды столкнулся с сонными чарами и не поддался им. Возможности Итто были огромны, но не безграничны. — Осталось разобраться, почему уснула Эи, — добавил Сяо. — Думаю, ритуал Кокоми даст ответы на многие наши вопросы. Очень важно, чтобы все прошло хорошо. Венти, который все это время сидел в уголке и молча слушал разговор друзей, провел пальцами по струнам лиры. — Я согласен с Сяо, — сказал он. — Без сомнения, Яэ Мико очень способная. Думаю, та книга, которая показала нам путь к «Ритуальным методам», действовала по ее воле. Даже во сне она все еще борется с воздействием чар и пытается помочь нам. — Ух ты! — выдохнула Паймон. — Она действительно всемогущая. Сяо вернул Дилюку листок. — О чем ты хотел поговорить с нами? Дилюк ответил не сразу. Он медленно сложил листок, тщательно проглаживая каждый шов, убрал его в карман и, сцепив руки в замок, уставился перед собой тяжелым невидящим взглядом. О чем бы он ни хотел сказать, это требовало от него невероятных усилий. Когда он заговорил, каждое его слово падало в душу Люмин тяжелым булыжником. — Я знаю, где находится теневой Глаз Порчи, который был утерян Фатуи. Все молчали. Итто наконец закончил с ремонтом крыши и, спустившись, присел на табурет. Кадзуха и Аяка стояли рядом, не сводя с Дилюка изумленных взглядов. Паймон потрясенно поскребла затылок. Сяо молчал. Его лицо не изменило своего выражения — похоже, слова Дилюка его не удивили. Люмин еле слышно вздохнула. Она догадывалась, о чем сейчас поведает Дилюк. — Несколько лет назад мой отец погиб после его применения. Дилюк прикрыл глаза и, скрестив руки на груди, опустил голову. Казалось, он пытается закрыться от самого мира, защитить себя от возможной реакции собеседников. — Он сделал это, чтобы защитить меня от дракона Урсы, который в те годы терроризировал земли Мондштадта. Ни один меч не был способен поразить это ужасное создание. У моего отца не было ни подходящего клинка, ни Глаза Бога. Он воспользовался теневым Глазом Порчи, чтобы отогнать Урсу, но цена, которую ему пришлось заплатить, оказалась слишком велика. Рука Дилюка сжалась в кулак. — Я не знаю, откуда у него оказался Глаз Порчи. Я положил много сил, чтобы выяснить это, но так и не добился успеха. Так или иначе, когда отец… умер… я забрал его Глаз Порчи и пользовался им все три года, которые странствовал по Тейвату, и некоторое время после этого. — Ты… — прошептала Паймон. — Пользовался теневым Глазом Порчи? Дилюк кивнул. Когда он вновь поднял взгляд, в его глазах читался вызов, но никто не торопился его осуждать. Венти встал. В абсолютной тишине он прошел к Дилюку и, опустившись рядом, положил руку ему на плечо. Дилюк отвел взгляд. Он привык справляться с болью прошлого в одиночку, и от неожиданной поддержки ему вдруг стало не по себе. — Мне жаль, — сказал Венти. — Твой отец не заслужил такой участи. Он умер героем. — Он умер человеком, о котором я знал меньше, чем думал, — жестко возразил Дилюк. — Он умер человеком, память о котором осквернили. Чтобы сохранить репутацию Ордо Фавониус, инцидент было приказано сохранить в тайне. — Так вот почему ты… Паймон не закончила мысль, но Люмин поняла, что она хотела сказать. «Так вот почему ты так ненавидишь Ордо Фавониус». Она не могла поверить, что этот благородный и честный орден заставил Дилюка скрыть правду о смерти его отца. Теперь ей стало ясно, какой гнев питал пламя Дилюка и какие причины звали его в битву, когда он каждую ночь выходил на защиту Мондштадта. Он сражался за память своего отца. — Что случилось с теневым Глазом Порчи, когда ты перестал использовать его? — спросил Сяо. В его голосе звучали непривычно мягкие ноты. Он тоже сочувствовал Дилюку, но как обычно, не решился об этом сказать. — Ничего, — пожал плечами Дилюк. — Я до сих пор ношу его с собой. Вздохнув, он достал из кармана черно-золотую перчатку, на которой алел круглый кристалл в позолоченной оправе. Теневой Глаз Порчи. Все придвинулись ближе, чтобы рассмотреть зловещий артефакт, но ничего особенного не почувствовали. — Вы не сможете ощутить его энергию, пока он неактивен, — словно уловив мысли друзей, объяснил Дилюк. — Я хотел бы сказать, что обладаю знаниями о том, как он работает… Это неправда. Я научился пользоваться его силами и вовремя останавливать себя, чтобы не переходить грань. Но я все еще не знаю, как он устроен и какие тайны он хранит. Сяо устало потер переносицу. — Этого достаточно. — Он протянул руку, и Дилюк после некоторых колебаний вложил Глаз Порчи ему в ладонь. — Тот факт, что ты пользовался этим три года и до сих пор жив, уже говорит о многом. — Что ты имеешь в виду? — удивилась Паймон. Сяо покрутил Глаз Порчи в руках и передал его обратно Дилюку. — Отец Дилюка погиб, когда применил теневой Глаз Порчи. Дилюк использовал его три года, пускай и с ограничениями. — Сяо прикрыл глаза, пытаясь уложить в голове новую информацию. — С кем бы мы ни имели дело, это сильный и волевой человек, владеющий Глазом Бога. Или же тот, кто может сравниться силой с носителями Глаза Бога, как Итто или лиса. — Не так уж и много дает нам это предположение, — нахмурился Дилюк. Люмин повернулась к нему. — Почему ты решил показать нам теневой Глаз Порчи? Дилюк повел плечами. — Я думаю, он может нам пригодиться. Пускай хоть раз сослужит хорошую службу. — Его губы напряженно дрогнули. — Кроме того, я хотел кое-что проверить. Сяо, тот артефакт, который вы нашли в деревне Конда, у тебя? Сяо кивнул и протянул ему золотистое устройство, которое обнаружил под камнем Итто. Люмин впервые довелось рассмотреть его вблизи. Странная вытянутая труба с огромной вмятиной и круглой выемкой в основании. Дилюк положил таинственный артефакт на пол и, опустив руку в карман, достал еще одно такое же устройство, на сей раз целое. Глаза Сяо сверкнули. — Два одинаковых устройства. Ты думаешь?.. Кивнув, Дилюк осторожно вытащил Глаз Порчи из золотистой оправы на перчатке. — Я не знаю, к какому результату это может привести, — подняв глаза на друзей, признался Дилюк. — Лучше бы вам отойти. Люмин хотела было возразить — ей на сегодня хватило непредсказуемых экспериментов, — но Сяо бесцеремонно оттащил ее назад. Его рука крепко стискивала ее локоть. «Верь мне». Вздохнув, Люмин расслабилась. Окружавшие ее люди отличались редкостным упрямством, и ей оставалось только наблюдать, как Дилюк вставляет Глаз Порчи в поврежденное устройство из деревни Конда. Кадзуха изумленно выдохнул. Глаз Порчи идеально подошел к выемке. — Никакого результата, — заметил Дилюк чуть погодя. — Проверим второе. Затаив дыхание, друзья смотрели, как он берет целую трубу и вставляет Глаз Порчи в отверстие. Не успел Дилюк толком закрепить Глаз Порчи, как труба вырвалась из его рук и покатилась по полу, словно управляемая неведомой силой. Ее окружило облако темной энергии, и Люмин почувствовала, как напряглась рука Сяо. Вздрогнув, он вдруг приложил ладонь ко лбу и процедил сквозь зубы: — Вытащи. — Что проис… — начала было Паймон, но Сяо рявкнул: — Вытащи немедленно! Кадзуха в один стремительный рывок оказался на другом конце комнаты и, подхватив устройство, бросил его Дилюку. Глаз Порчи поддался не сразу. Цепь темной энергии попыталась ударить Дилюка по руке, но он успел перехватить ее и, стиснув кулак, выбросить в оставленную Сяо дыру в стене. Когда наконец Глаз Порчи, неактивный, оказался в руке Дилюка, Сяо вздохнул с облегчением. — Извините, — все еще держась за голову, сказал он. — Эта штука… потянула меня к себе. Тут его лицо вытянулось, и он, пораженный догадкой, воскликнул: — Именно! Она потянула меня к себе. Я думаю, этот артефакт, чем бы он ни был, притягивает демонов. — Притягивает демонов? — изумленно переспросил Итто. — Так вот почему в деревне Конда оказалось столько демонов! Кто-то подбросил туда это устройство. Интересно, почему оно сломано. Да и непонятно, зачем кому-то понадобилось атаковать деревню Конда, если там были одни только спящие. Аяка приложила руки ко рту. — Наверное, именно так устранили клан Камираги, — прошептала она потрясенно. — Подкинули эту штуковину, и демоны, привлеченные ей, пришли в поместье и всех там уничтожили. Люмин помогла Сяо сесть. Он мог храбриться сколько угодно, но даже слепому было видно, что он не успел как следует восстановиться. — Наверняка это устройство можно как-то настроить, — сказала она. — Ведь ни в одном из обнаруженных вами устройств не было Глаза Порчи. — Я не буду пробовать, — покачал головой Дилюк. — Не хочу, чтобы с Сяо что-нибудь случилось. У него такой вид, будто любая мелочь может его добить. Люмин ждала, что Сяо привычно огрызнется и заявит, что он в порядке, но он ничего не сказал. Она удивленно повернула голову и обнаружила, что Сяо спит, привалившись к стене, а его лицо превратилось в бледную маску. Он научился противостоять демонической силе, но это не значило, что это ничего ему не стоило. — Нам всем надо отдохнуть, — поднявшись, сказал Дилюк. — Я знаю, как вам не терпится продолжать расследование. Найти Аято, вернуть Аякса, отыскать того, кто виноват во всей этой неразберихе… Он взглянул на Аяку, и она, обхватив себя руками, отвернулась. — И мы сделаем это. Но сейчас нам надо отдохнуть. Перед тем, как разойтись, Дилюк, Итто и Кадзуха заделали дыры в стенах чайного дома. Получилось не слишком хорошо, и ветер по-прежнему проникал в щели, принося промозглый ливень, но ребята так устали, что даже не обратили на это внимание. Затем все разошлись. Итто вернулся в маленький зал. Кадзуха отправился и дальше помогать Кокоми — та планировала не спать всю ночь, чтобы как можно скорее подготовиться к ритуалу. Аяка заглянула к Томе и, убедившись, что его дыхание по-прежнему ровное, а на лицо возвращаются краски, опустилась на край его кровати. Дилюк был прав. Ей следовало отдохнуть. Демон сумел овладеть ей, потому что она поддалась страхам и усталости. «Прежде всего нужно сохранять спокойствие в любой ситуации, — так говорил Аято. — Паника — твой первый враг». Аяка всегда верила советам брата. Спустившись на пол, она растянулась на ковре. Не самая удобная позиция, особенно когда привыкла засыпать в роскошной постели собственного имения, но Аяку не заботили вынужденные лишения. Слушая шум дождя за окном, думая о судьбе брата и о словах Томы, которые он выкрикнул в поместье Камираги, она сама не заметила, как ее сморил сон. Люмин осталась с Сяо. Он беспокойно спал, опустив голову ей на плечо, и его рука дергалась, точно пытаясь что-то ухватить. Паймон сидела рядом, и тепло их обоих приятно согревало Люмин. «Прикрою глаза на минуточку. Всего на минуточку…» Через мгновение она уже спала, сраженная усталостью последних дней. Дилюк, кивнув Кокоми и Кадзухе, вышел на крыльцо. Пахло дождем и вечерней свежестью. Еще один день позади. Еще один день, который мог стать судьбоносным — для Аято ли, для Аякса или для Мондштадта, чье будущее Дилюку пришлось вверить ненавистному Ордо Фавониус. Он скрестил руки на груди. Когда он покидал Мондштадт, он даже представить не мог, что в Инадзуме самым страшным врагом для него станут не демоны и не пробудившийся Архонт, а собственное прошлое. — Где же ты шатаешься, Кэйа? — прошептал он в темноту. Шум дождя послужил ему ответом.

* * *

— Ну, наконец-то с этим покончено. Кэйа с облегчением выпрямился. Спина ныла. Он уже сбился со счета, сколько людей им с Бэй Доу пришлось занести внутрь. Начав со штаба комиссии Ясиро, они пришли к соглашению, что оставлять других горожан мокнуть под дождем будет неправильно. Пришлось обойти добрую половину города, играя в чертовых спасателей. Признаться честно, так паршиво он не чувствовал себя даже после самых бурных вечеров в компании друзей из Ордо Фавониус. — Эй, Альберих, — позвала Бэй Доу. — Гляди-ка, что нашла. Будем считать это платой за наши труды. Она спустилась с крыльца, отбросив с лица мокрые волосы. Прищурившись, Кэйа разглядел в ее руках пузатую бутылку в темном стекле. — Хм. Выпить на грани конца света? А что, звучит заманчиво. — Вот и я так подумала. — Усмехнувшись, Бэй Доу откупорила бутылку и с любопытством ее понюхала. — Какое-то инадзумское пойло, но я сейчас согласилась бы даже на дешевый портвейн из островного кабака. Кэйа рассмеялся. — А вы мне нравитесь, капитан. Они отыскали сухое крыльцо, укрытое навесом, и устроились на ступеньках, поглядывая на ночную Инадзуму и на реки воды, бегущие по ее уводящим под гору улицам. В Мондштадте Кэйе не доводилось видеть таких ливней. Хотя Кэйа вообще многого не видел, пока сидел в Мондштадте, и это было, пожалуй, упущением с его стороны. Передавая друг другу бутылку, они с Бэй Доу некоторое время молча пили, каждый думая о своем. — Мне жаль, — сказал наконец Кэйа. — Насчет члена твоего экипажа. Люмин рассказала, что случилось во время шторма. Бэй Доу печально заглянула в бутылку. — Да чего уж там. Жалостью Юй Шэню не поможешь. Напрасно я взъелась на этого Фатуи. Нужно было держать себя в руках, а я сорвалась, и теперь уж ничего не изменить. — Только смерть необратима, — глядя в ночное небо Инадзумы, сказал Кэйа. — А все остальное можно исправить. Бэй Доу пнула камень. — Ты сам-то в это веришь? Кэйа вопросительно вздернул брови. Бэй Доу, пожав плечами, передала ему бутылку. — Я встречала таких, как ты, Альберих. Вечно окруженные ледяной броней, такие неприступные, такие невозмутимые. Кажется, мир будто не способен выбить вас из колеи, но на деле вы просто обманщики. И больше всех обманываете самих себя. Кэйа отвернулся. — Когда ты наконец расскажешь ему? — спросила Бэй Доу. Ее алый глаз сверкнул в темноте. — Когда признаешься Дилюку, что приехал в Инадзуму только ради него? Вы не ладите, это очевидно. Но неужели перед лицом смертельной опасности ты не хочешь хоть раз сказать ему правду? Не поворачиваясь к ней, Кэйа молча протянул ей бутылку, но Бэй Доу не стала ее забирать, и Кэйа, чертыхнувшись, сделал большой глоток. — Ты ничего о нас не знаешь. — Это правда. Прости, что лезу не в свое дело. Просто… — Она опустила голову. Уголок ее губ дрогнул. — Не могу перестать думать о том, сколько всего не сказала Юй Шэню. Я ведь ни разу толком его не похвалила. Ни разу не обратила внимание этого дурака, какими влюбленными глазами смотрит на него Хуэй Син. Я столько всего хотела… А теперь он мертв, Кэйа. И мне остается только говорить с морем, надеясь, что хотя бы его воды донесут до Юй Шэня все, чего я не сказала. Кэйа прикрыл рукой глаза. Как же он устал. Что случилось? Когда все вышло из-под его чуткого контроля? Все ведь было так хорошо. Он привык. Слился с настоящим. Он научился не думать о том, как настоящий отец бросил его, заставив стать шпионом Каэнри’ах. Как они с Дилюком когда-то были братьями, несмотря на полное отсутствие родственных уз. Как давным-давно все было хорошо. Он научился не вспоминать, как Дилюк занес над отцом меч. Как с криком, страшным, нечеловеческим, он опустил клинок, и во все стороны брызнули капли крови. Как Дилюк стоял над телом Крепуса, точно оживший мертвец, и по его лицу катились слезы, а он, Кэйа, был поглощен мыслями о собственной свободе. Но о каком прощении со стороны Дилюка может идти речь, когда он сам до сих пор не может себя простить? Какая тут жизнь в настоящем? В своих попытках оторваться от проклятия прошлого Кэйа собственными руками заточил себя в клеть из воспоминаний. Он так отчаянно старался забыть, что сам не заметил, как стал заложником того страшного дня. «Ты мне не брат!» Кэйа закрыл глаза, прогоняя обжигающую волну прочь. Какой же он дурак. А все из-за этого инадзумского пойла, которое на вкус и впрямь хуже дрянного портвейна. От хорошего вина на душе становится приятно, и тяжелые мысли утекают, точно вода, сбегающая по улицам Инадзумы. Кэйа хорошо это знал. Он утопил в вине достаточно горьких дней. — Ты хороший человек, Альберих, — сказала Бэй Доу. — Прекрати притворяться тем, кем на самом деле не являешься. Она забрала у него бутылку, но пить не стала. Покрутила в руках, бездумно скользнув взглядом по этикетке, и вернула обратно. — Тебе нравится эта дрянь? — Редкостная гадость. — Тогда разбей ее. Кэйа изумленно обернулся к ней. Бэй Доу усмехнулась и пожала плечами. — А чего ее беречь? Давай, Кэйа. Позволь льду своего сердца треснуть. Хотя бы раз. Кэйа сжал горлышко бутылки в руках. Глупость какая-то. С чего бы ему, капитану Ордо Фавониус, человеку, у которого всегда все схвачено, бить бутылки и топать ногами? «Мне понадобилось приложить немало усилий, чтобы сдержать свой гнев в прошлый раз». Кэйа стиснул зубы. «Я надеялся, ты поймешь…» «ТЫ МНЕ НЕ БРАТ!» Чертыхнувшись, Кэйа ударил бутылку об асфальт, и темные осколки разлетелись по дороге. Инадзумское вино, смешиваясь с дождем, устремилось вниз по улице. Потекло, точно кровавая река. Кэйа подобрал один из осколков и, презирая вероятность порезаться, разломал его пополам. А потом отшвырнул прочь и, вздохнув, опустил голову на руки. Переполнявшая его ярость, от которой он так долго отворачивался, наконец отступила. Бэй Доу опустилась рядом и положила руку ему на плечо. — Ну как? Легче стало? Кэйа кивнул, не поднимая головы. Бэй Доу похлопала его по спине. — Тебе надо присоединиться к моей команде, Альберих. Я придумала для своих ребят целую программу. Поверь, дело идет веселее, когда у вас на борту обнаруживаются запасы просроченного алкоголя. Она задумчиво сощурилась. — К тому же повязка на глазу у тебя уже есть. Выглядишь, как самый настоящий морской бродяга. Кэйа поднял на нее взгляд и какое-то время молча смотрел, пытаясь понять, что же на уме у этой хитрой Бэй Доу. Она недаром заслужила свое звание. В пылу боя, в разгар шторма или во время обычной беседы, она всегда знала, что делает. Кэйа расхохотался. — Моя повязка не… Он не успел договорить: в нескольких домах от их временного убежища в небо взвился столп пламени. Бэй Доу подскочила, призвав клинок, и без раздумий метнулась вперед. Ругнувшись, Кэйа последовал за ней. С каждым шагом они все больше отдалялись от чайного дома «Коморэ». — Гляди! — толкнув его в бок, Бэй Доу указала на одну из черных крыш. Там, окруженный демонами, отчаянно сражался за жизнь светловолосый мужчина в красном плаще.