Спящие боги Инадзумы

Я здесь, где стынет свет и покой. Я снова здесь! Я слышу имя твое… Из вечности лет летит забытый голос, Чтобы упасть с ночных небес Холодным огнем. Ария — Я здесь

Люмин не знала, что случится, когда она разломает печать. Казалось, с момента визита «Алькора» на Пестрый остров прошла вечность, и она даже успела о ней забыть. Но в тот момент, когда Синьора встала в реве горящего пламени посреди руин, ее карман вдруг потяжелел, словно печать напоминала о себе, и в памяти вспыхнули слова Вильдальмандара. «Этот талисман поможет тебе пережить момент наивысшего отчаяния». Что ж, теперь отчаяние Люмин невозможно было даже измерить. Она ждала чего угодно. Огромной Гидро волны, шквала Пиро энергии или, может быть, града стрел, созданных элементом Крио. Но когда печать сломалась, долгие несколько секунд ничего не происходило, и Люмин уже решила, что стала жертвой обмана. Или, может, слишком буквально восприняла слова Вильдальмандара. Спираль вспыхнула серебристым светом, и обломки пластинки нагрелись в руке, но на этом чудеса закончились. А потом пространство разорвала золотистая вспышка, и перед изумленной Люмин, преграждая Отто дорогу, возник Вильдальмандар. — Я ведь предупреждал тебя, — сказал он, и в его руке блеснул серебряный клинок с витой черной рукоятью. — Как мы опять к этому пришли? Вильдальмандар выглядел непривычно. От былой пассивности, как и от зелено-пурпурного одеяния, не осталось и следа. Теперь предводитель Пестрого острова был преисполнен мрачной решимости, и его черно-белый с синими вставками плащ развевался за спиной, подхваченный штормовым ветром. Отто выпрямился. В его глазах вскипала фиолетовая демоническая энергия, и темные прожилки поползли по руке, преобразуя ее, придавая жуткие, неестественные черты. Отто использовал могущество овладевшего им демона в свою пользу. В сгустившемся полумраке вспыхнули фиолетовые когти. Его искаженное болью и одержимостью лицо вселяло в сердце ужас, и все же Люмин не могла не восхититься его выдержкой: даже в таком состоянии Отто боролся с демоном, не позволяя ему взять верх над телом. — Мне не о чем жалеть, Кевин, — отчетливо произнес Отто. «Кевин?» — удивилась Люмин. Она посмотрела на Вильдальмандара, и он, словно почувствовав это, бросил в ее сторону быстрый взгляд. Это было мимолетное мгновение, но когда их глаза встретились, Люмин поразило осознание, которое прежде постоянно от нее ускользало. Как же она не разглядела этого на Пестром острове? Она знала, что с Вильдальмандаром что-то не так, что он отличается от остальных людей, но возможно, тогда он позволил ей увидеть лишь маленькую частицу правды. Его звали Кевин. И он, как и сама Люмин, прибыл в Тейват извне, оставив за спиной сотни миров. — Она уже пытается выжечь себя из этого мира, — ответил Кевин. Он держался спокойно, и его глаза, оторвавшись от Люмин, теперь внимательно следили за малейшими движениями Отто. — И в своих попытках она сожжет Инадзуму дотла. Ты не сможешь контролировать это. Но ты все еще можешь спасти тех, кого ты ради призрака своей любви обрекаешь на гибель. — Отойди, — процедил Отто, не слушая его. — Я должен догнать ее. Я должен быть с ней. Кевин качнул головой. — Скажи, где Кольцо Изнанки. Только уничтожив устройство, можно ослабить Синьору и положить этому конец. С коротким вскриком Отто бросился вперед, и в воздух взметнулись фиолетовые когти. Кевин с легкостью ушел от его удара и атаковал сзади, но инстинкты Отто, зараженного демоном, работали стремительно. Он развернулся. Когти столкнулись с клинком, и по лезвию пробежали электрические разряды. Кевин, вскрикнув, отшатнулся, и Люмин хотела броситься на помощь, но тут на ее плечо легла твердая рука. Обернувшись, она встретилась взглядом с Сяо. — Он пытается выиграть нам время, — сказал он. — Нужно догнать Синьору. Сжав древко Нефритового Коршуна, Сяо намеревался уже исчезнуть в черно-зеленом всполохе, но Люмин придержала его за локоть. — Ты в порядке? Глаза Сяо пылали в полумраке, на лбу выступили капли пота, а под повязкой на плече пульсировал мертвенный фиолетовый свет. Руины Тэнсюкаку насквозь пропитались демонической энергией. Она черным туманом стлалась под ногами, стекала по обломкам камней, просачивалась сквозь доски уцелевшего пола, а самое главное, проникала в разум, и даже Люмин уже слышала ее навязчивый голос. Сяо был отмечен демоном, и она не представляла, что он сейчас испытывает. Но вот его ожесточенный взгляд смягчился, и он, подняв руку в порванной перчатке, сжал запястье Люмин. — Разрыв артерий земли, — кратко объяснил он. — Будучи ожившим мертвецом, Синьора все еще связана с ними, и теперь, когда она целиком состоит из жидкого пламени… — Она выжигает их, — догадалась Люмин. — И ты чувствуешь это. Сяо кивнул. Люмин прижалась лбом к его плечу. Она была бы рада заключить его в объятия, но у них не было на это времени. Сяо тоже это знал. На несколько коротких секунд они застыли, словно пытаясь напоследок насладиться всем тем, о чем им даже не требовалось говорить. Сяо сжимал запястье Люмин. Она вжималась в его плечо. Через миг они отпустили друг друга, но этот миг стал для обоих вечностью. Не сговариваясь, Сяо и Люмин бросились к выходу, но у бывших дверей в нерешительности замерли. Порожденные воскрешением Синьоры, в Тэнсюкаку со всех сторон стекались демоны. Путь наружу предстояло отвоевать. Еле слышно вздохнув, Сяо выставил перед собой копье. Люмин призвала меч. В ноге пульсировала боль, но она заставляла себя игнорировать ее. Слишком многое теперь стояло на кону. — Я возьму тех, что справа, — сказал Сяо. — Один приближается сзади, — предупредила Люмин. — Большой. — Знаю. С ним разберемся потом. Он приготовился к атаке, но не успел сделать ни шагу — перед глазами вспыхнула огненная птица, и в полумраке, яростно взмахнув двуручным клинком, появился Дилюк. Энергия Пиро поразила фиолетовые сердца, и по ряду демонов прокатилась череда взрывов. Сзади полыхнула голубая вспышка — это Кэйа, расставив руки, с поддержкой Тартальи обратил демона в ледяное крошево. — Идите, — велел Дилюк. — Мы возьмем демонов на себя. Воспользовавшись передышкой, он торопливо затянул рану на руке обрывком собственного плаща. — Остановите Синьору, пока она не превратила Инадзуму в пепел, — добавил Кэйа. От Люмин не укрылось, как он быстрым жестом прикрыл проявившийся на шее ледяной след. — А вы найдите Кольцо Изнанки, — велел Сяо. — И уничтожьте. Он не обращался ни к кому конкретно, но услышавший его слова Аято кивнул, словно посчитав уничтожение Кольца Изнанки личной ответственностью. Из-за этого устройства пострадали его горячо любимая сестра и лучший друг, и теперь Аято хотелось собственными руками разорвать этот порочный круг боли. Аякс опустил лук, встретился взглядом с Люмин, и она верно истолковала умоляющее выражение его лица. — Пойдем. Только чур без самодеятельности. Не смей рисковать жизнью. — Ну что ты, — усмехнулся Аякс. — Лишь тот, кто выжил, может считаться победителем, верно? Сяо, многозначительно хмыкнув, обернулся зеленым всполохом и возник уже у остатков горящего моста. Люмин бросилась следом. Аякс несся рядом беззвучной тенью, и их с Сяо безмолвная поддержка придавала ей сил. Из темноты вынырнуло обеспокоенное лицо Паймон. Она хранила непривычное молчание, но летела вперед уверенно, смело глядя в лицо страху. Люмин гордилась ею. Она гордилась всеми своими друзьями. Они действовали на пределе своих возможностей, но даже теперь, окруженные демонами, потрясенные воскрешением Синьоры и разрывом артерий земли, не сдавались. Друзья нагнали Синьору у статуи Тысячерукого Стоглазого Божества. Она уже пересекала мост, и крепкие доски, противостоявшие непогоде и войнам десятки лет, занялись пламенем. С моря налетал штормовой ветер. Подхваченные им, огненные языки вздымались вверх, тянулись пылающими макушками в почерневшее небо. Аякс взбежал по помосту у статуи и, вскинув лук, натянул тетиву. На кончике стрелы собралась энергия Гидро, такая мощная, что Аякс с трудом удерживал ее в руках. — Вперед! — велел он. — За Синьорой! Сяо обхватил Люмин за талию и метнулся в обход пылающего моста через обрыв. Под ними вспыхнула черно-зеленая полоса. Сердце Люмин пропустило удар, внутри все перевернулось — на миг они застыли над расщелиной, и под ногами бесновалось вздыбленное бурей море. Но вот Сяо сделал над собой усилие и перенес их вперед. Люмин перекатилась через плечо, ободрала локоть, но тут же подскочила и бросилась следом за Синьорой. Вокруг нее ревели огненные стены. Пламя нещадно жгло обнаженную кожу, намеревалось перекинуться на жилые дома, где спали сраженные Кольцом Изнанки жители Инадзумы, но тут в воздухе просвистела, потрескивая от накопленной мощи, заряженная Гидро стрела. Небо разорвалось, и на мостовую опрокинулся водопад. Он усмирял свирепое пламя, не позволяя ему приблизиться к деревянным постройкам. Люмин обернулась через плечо. Аякс все еще стоял на помосте, выпуская одну стрелу за другой, и его глаза горели неистовым огнем, а Глаз Бога источал свет — такой ясный, что казалось, будто сгустившаяся над Инадзумой тьма отступает. Упругие капли, попадая на разгоряченную, пепельно-серую кожу Синьоры, с шипением превращались в пар, и это причиняло ей боль, замедляло ее. — Это твой шанс! — прокричала Паймон. Люмин стиснула рукоять клинка и метнулась вперед, но дорогу ей преградил демон. Она швырнула Гео колонну, но от неожиданности промахнулась, и демон, даже не обратив внимание на атаку, потянул к ней фиолетовые когти. Полыхнула зеленая вспышка. Появившись из ниоткуда, Сяо тут же обернулся вихрем и поразил сердце демона острием Нефритового Коршуна. Спрыгнул на мостовую, стряхивая с плеча темные хлопья демонических останков, мельком взглянул на Люмин. — Цела? Она кивнула. — Один, — сказал Сяо бесстрастно. — Один-ноль в мою пользу. Люмин фыркнула, поражаясь, откуда у этого мрачного воина в такой час нашлись силы ехидничать, но тут за спиной Сяо появился еще один демон. Люмин среагировала мгновенно. Гео шип пронзил пылающее фиолетовое сердце, и Сяо с ног до головы покрыла демоническая пыль. — Один-один, — хмыкнула Люмин. — Эй, нашли время для соревнований! — рассердилась Паймон. — Нужно остановить Синьору! Отправив в воздух еще одну стрелу, Аякс заключил пылающую беглянку в водяное кольцо. Люмин и Сяо устремились к ней, но на пути вновь возникли демоны. Темные столпы вспыхивали один за другим. Демоны наполняли город, стекались туда, где пыталась восстановить силы Синьора, и главная улица быстро стала центром ожесточенного побоища. — У меня уже шесть, — отчитался Сяо. Он возник на крыше дома, пытаясь отдышаться, но тут же был вынужден покинуть временное убежище — в атаку бросился крупный рогатый демон. В руке Люмин появилось копье, сплетенное из энергии Гео. Прицелившись, она с силой запустила его в своего противника, и тот обратился горсткой черной пыли. — Отстаешь, — отозвалась она. — Восемь. Сяо зеленым росчерком промчался сквозь сердце крупного демона. Поразив его, он тяжело обрушился на землю, разбросал в стороны врагов и, пользуясь их замешательством, атаковал снова. Наконечник Нефритового Коршуна описал широкий полукруг. — Десять, — передернул плечом Сяо, небрежно отшвырнув прочь демонический пепел. — Выходит, ты все-таки готовишь мне миндальный тофу, Люми. — Даже не надейся, — отрезала она. Они ненадолго разошлись, ныряя между столпами огня и смертоносными демоническими когтями, а затем сошлись снова, встав на центральной улице спина к спине. Неподалеку занялся пламенем полицейский участок. Люмин поискала взглядом Аякса — тот тоже отбивался от демонов, и без чужой помощи ему приходилось несладко. Гидро энергия лишь ненадолго задерживала противника, и Аякс отступал все дальше, пока помост в конце концов не закончился. — Ему не справиться в одиночку, — прошептала Люмин. — Нам тоже, — ответил Сяо. Демоны наступали со всех сторон. Синьора выпрямилась. Вытянув руку, она медленно обвела ей пространство перед собой, и кольцо воды обратилось в пар. Сяо пошатнулся: без воздействия Гидро энергии Синьора снова обрела былое могущество, и ее пламя все глубже проникало в артерии земли, поражая их изнутри. Люмин поморщилась от приступа боли, острого, как игла. Даже она чувствовала, как рвется изнанка мира и как содрогаются основы, на которых стоит Тейват. Сила стихий сходила с ума. — Отступай обратно в Тэнсюкаку, — прохрипел Сяо, пытаясь оттолкнуть Люмин назад, к обожженному мосту. — Здесь слишком опасно. Он тяжело оперся на копье и не упал только потому, что Люмин придержала его за локоть. — Ну уж нет. Я тебя не брошу. Он замотал головой, попытался атаковать наступающих демонов, но лишь потерял равновесие и упал на колени. Люмин выступила вперед, взмахнула клинком, отгоняя противников. Ее взгляд быстро метался по стене врагов. Кого атаковать первым? Может, оттолкнуть их потоком ветра? А что потом? Хватит ли у нее сил обрушить на демонов большую Гео конструкцию, что-нибудь вроде тех, к которым порой прибегал Чжун Ли? — Уходи, — взмолился Сяо. — Пожалуйста. Ты… Ты не можешь умереть. — А ты можешь? — яростно прокричала Люмин. Гнев придал ей сил, и Анемо вихрь оттолкнул первую волну демонов. Быстро перегруппировавшись, они вновь двинулись в атаку, и Люмин выставила руку, призывая на помощь энергию Гео. Вот только вместо широкой стены перед ней вспыхнули лишь желтые искры. — Это из-за артерий земли! — в ужасе воскликнула Паймон. Она появилась из-за плеча Люмин и с силой швырнула в ближайшего демона пылающую деревяшку. — Ну конечно, — потрясенно прошептала Люмин. Фиолетовое сердце столкнулось с горящим обломком и взорвалось. Пользуясь суетой, вспыхнувшей в рядах демонов, Люмин помогла Сяо подняться и потащила его прочь, к полицейскому участку, где вовсю резвилось безудержное пламя. — Что ты делаешь? — слабо спросил он. — Импровизирую, — отозвалась она. Находиться рядом с полицейским участком было опасно — здесь, пожирая своды старого здания, ревело пламя, осыпались балки, а жар так и норовил опалить лица. Но даже пожар не мог сравниться с тем, что наводнило улицы Инадзумы — огромное демоническое море, которое всюду разливало свои безжалостные волны. Люмин бережно усадила Сяо на мостовую и, не слушая его возражений, метнулась к пылающему участку. В горле запершило. Рукав прожгли горячие искры. Проскользнув мимо огненных всполохов, Люмин выбралась на площадку, где когда-то видела подходящее оружие, но из-за дыма и рева пламени потеряла ориентацию в пространстве. — Сюда! — позвала Паймон. Люмин метнулась на голос и, различив знакомые очертания, протянула вперед руку. Когда она, откашливаясь, вывалилась из пожарища, Сяо уже едва не поседел от страха. Люмин повалилась на мостовую и, не в силах больше подняться, молча протянула ему лук и колчан со стрелами. Сяо тяжело поднялся. Люмин лежала, с хрипом пытаясь отдышаться, и похоже, с трудом осознавала, где находится. — Вставай, Люмин! Ну же! — чуть не плача, умоляла Паймон. Сяо сделал несколько шагов. Приблизился к стене пламени, зажмурился, чувствуя, как по телу пробегают горячие волны — будучи Яксой, он ощущал боль артерий земли, как свою собственную. А затем, окунув наконечник стрелы в огонь, прицелился и выстрелил в приближающихся демонов. В рядах противника полыхнул взрыв. Не теряя времени, Сяо поджег еще одну стрелу и вновь натянул тетиву. Пальцы не слушались. Стрелять он научился еще до того, как обрел имя Сяо, но одурманенное болью сознание ускользало, и прицел все время сбивался. Стиснув зубы, Сяо отправлял в воздух одну стрелу за другой, то промахиваясь, то попадая точно в цель. Его беспорядочный обстрел сумел на время удержать противника на расстоянии, но когда Сяо вновь потянулся к колчану, пальцы ухватили пустоту. Стрелы закончились. Отбросив бесполезный лук, Сяо прошел вперед, туда, где до сих пор без сил лежала Люмин. Подобрал копье. Спустился по ступенькам, оставляя за спиной ревущее пламя полицейского участка. — Давайте, — рыкнул он, наставляя на демонов Нефритовый Коршун. — Вы ее не получите. Он приготовился ринуться в свою последнюю битву, но тут над Инадзумой прокатился утробный звук — это пел, захлебываясь азартом предстоящей схватки, боевой рог. Черные небеса прорезали десятки подожженных стрел. Порыв штормового ветра едва не откинул их прочь, но Сяо удалось совладать с непослушным потоком Анемо стихии и выправить их траекторию. Взрывы прокатывались по демоническому морю один за другим, и в конце концов наступление захлебнулось. Между домами вспыхивали черные столпы — это появлялись, сформированные темной энергией Кольца Изнанки, новые твари. Но Сяо больше не был один. Сверкали клинки и копья, пели выпущенные умелыми руками стрелы, и над полем боя снова и снова звучала песнь боевого рога. Целая армия неизвестных Сяо людей наступала из нижнего города, и их сердца не знали страха даже перед демонами. Рядом с Сяо, сжимая лук, появился странный незнакомец. Давненько Сяо не видел таких существ: пушистые уши, густой хвост, а волосы наполовину белые, точно пятно на шерсти смешного пса. Совсем еще мальчишка, незнакомец, тем не менее, глядел в лицо опасности без страха. Он явно знал, что делает. — Горо! — обрадованно воскликнула Паймон. — Откуда ты здесь взялся? — Утром ее превосходительство Сангономия прислала мне весточку, — отчитался парень-собака по имени Горо. — Армия давно уже была готова и ждала лишь ее приказа, чтобы выдвигаться. — Кокоми, — объяснила Паймон Сяо, который отличался плохой памятью на сложные имена. — И когда она только успела? Сяо было наплевать. Он подбежал к Люмин и помог ей подняться: она уже пришла в себя, хотя по-прежнему изредка покашливала. — Я в порядке. Все нормально, Сяо, правда, я… Ох, Горо! Ты здесь! Как хорошо. Ваша помощь нужна в Тэнсюкаку. Кокоми тоже там. — Мы немедленно выдвигаемся, — кивнул Горо. — А что насчет той пылающей леди? Я готов выделить воинов… Люмин качнула головой. Синьора была слишком сильна, и у людей без Глаза Бога почти не было против нее шансов. Она не могла позволить Горо отправлять бойцов на бессмысленную смерть. — Мы возьмем ее на себя. Прикройте нас. Горо ударил себя кулаком в грудь, отдавая честь, и, не теряя времени, стремительно помчался к мосту, на ходу выкрикивая приказы. Люмин схватилась за голову, пытаясь переварить все, что случилось, и тут по ступенькам взлетел Аякс. Он зажимал рану на руке, а из глубокой ссадины на щеке сочилась кровь, но во всем остальном он был в порядке. — Вы живы! — с облегчением воскликнул он. Сяо протянул Люмин руку, и она поднялась. — Синьора вырвалась из твоего кольца. Нужно ее догнать. — За ней, — с готовностью кивнул Аякс. Все четверо, включая Паймон, вновь возобновили погоню по пылающим улицам Инадзумы.

* * *

Когда друзьям удалось вырваться наружу, небо над Инадзумой разрывали разряды молний, а рокот охваченных бурей волн доносился даже до Тэнсюкаку. Насыщенный грозой воздух был пронизан болью артерий земли, и все чувствовали это. Каждый то и дело терял связь со своим Глазом Бога. Кевин сумел перевести сражение с Отто наружу, в сад камней, и теперь они бились под сакурами, борясь одновременно и друг с другом, и с яростными порывами ветра. Кевин то и дело бросал взгляд в темные небеса. Он надеялся, что разразится дождь, но буря лишь сухо выстреливала в черноту молниями, и при такой погоде ни он, ни Отто не могли обрести преимущество. Лед и пламя, клинок и когти — они сталкивались в ожесточенном поединке и вновь расходились. Вмешиваться в их бой, кипучий, неистовый, было опасно для жизни. Дилюк бросил взгляд в сторону ворот. Оттуда ко дворцу стекались демоны. — Я задержу их, — решил он. — Идите. Отыщите Кольцо Изнанки. — Один ты не останешься, — выставив меч, заявил Кэйа. — Если, конечно, это не спланированное самоубийство. Он едва держался на ногах. После битвы в руинах Тэнсюкаку он выглядел совсем паршиво: лицо осунулось, глаза запали, а на руках опять проявилась ледяная корка. Дилюк мотнул головой. — Вернись в Тэнсюкаку. Защищай Кокоми. Она совсем одна, и если демоны прорвутся, то пострадает и она, и Аяка с Томой. Кэйа нахмурился. — Конечно, демоны прорвутся, Дилюк! Тебе не хватит сил сдержать их в одиночку. Я остаюсь. — Не смей. Я… Я запрещаю тебе, Кэйа. Во взгляде Кэйи, остром, как ледяные осколки, вспыхнула ярость. — Да кто ты такой, чтобы что-то мне запрещать? Ты можешь хоть раз не строить из себя самого умного и просто мне поверить?! Дилюк открыл рот, чтобы ответить, но тут Аято потерял терпение. Мыслями он уже искал Кольцо Изнанки. Спор, разгоревшийся между бывшими братьями, удерживал его от достижения цели, к которой он стремился всей душой — той единственной цели, которая сейчас имела для него значение. — Кэйа остается. Итто, прикрывай Кевина и присматривай за входом в Тэнсюкаку. — Аято… — начал было Дилюк. — Хватит! — прикрикнул Аято. Все так удивились, что мгновенно смолкли. Только море ревело, а за спиной полыхали вспышки льда и огня — отсветы ожесточенной битвы Отто и Кевина. — Прекратите спорить, — уже тише сказал Аято. — Немедленно. Если мы сейчас же не найдем Кольцо Изнанки, все, кого мы любим, погибнут. С этими словами он, развернувшись, побежал в сторону горячих источников — единственного здания, уцелевшего среди буйства демонической энергии и порожденных Синьорой пожарищ. Тяжело вздохнув, за ним последовал и Кадзуха. — Берегите себя, — попросил он. — Не рискуйте жизнями понапрасну. — «Понапрасну» уже не будет, Кадзуха, — не глядя на него, ответил Дилюк. — Чтобы сохранить что-то одно, иногда нужно отдать взамен другое. — Иногда, — подчеркнул Кадзуха. — Я не верю в такие крайности. Всегда можно отыскать золотую середину. — Братан, — растроганно вздохнул Итто. — Ты тоже себя береги. Кадзуха кивнул ему и стремительно зашагал за Аято. Над ним уже кружили взявшиеся из ниоткуда кленовые листья — путь к горячим источникам еще предстояло отвоевать. Дилюк призвал клинок и зашагал вниз, навстречу демонам, и Кэйа хотел уже присоединиться к нему, когда Бэй Доу придержала его за плечо. — Ну чего еще? — буркнул Кэйа, все еще взвинченный из-за спора. — Не смей помирать, Альберих, — сказала Бэй Доу. — Я еще должна оценить, как будет смотреться твоя пиратская повязка на борту «Алькора». Лицо Кэйи изумленно вытянулось. А затем он, презирая боль и усталость, рассмеялся и хлопнул Бэй Доу по плечу. — Как не согласиться, когда просит такой капитан? Но я привык заключать выгодные сделки. Я выживу — и ты живи. Договорились? Бэй Доу ухмыльнулась. — Договорились. Ткнув его кулаком, она вновь призвала меч и, пригнувшись, стремительной молнией устремилась за Аято и Кадзухой. Кэйа успел увидеть, как она бесстрашно ворвалась в самую гущу схватки, как ее меч взметнулся, поражая демонов, а потом ему пришлось отвлечься на собственных противников.               Кадзуха видел, что Аято на грани. Он давно уже понял это. Еще в тот день, когда они вытащили его из плена Отто. Душа Аято, всегда такого спокойного и сдержанного, перестала быть целостной и теперь раскачивалась, точно лодка, брошенная в объятия штормовых волн. Лодку нещадно крутило. Вода наступала и отступала, оставляя после себя соленую пену, и дерево трещало, угрожая разлететься в щепки. Аято все еще рассуждал здраво. Он строил планы и даже сумел понять, какие мотивы движут Отто, но делал это скорее по привычке. На деле его мысли блуждали далеко — за пределами мира, доступного людям, в бескрайних полях, где кличут мертвецов и ищут у них прощения. Кадзуха знал это. Он сам много раз бывал там, когда искал успокоения после смерти Томо. Он понимал, что Аято стоит на краю хрупкой лодки и в любой момент готов броситься навстречу бушующим волнам. А это значит, Аято рано или поздно попытается это сделать. Кадзуха прежде и сам был близок к прыжку. Когда Люмин пропала, поглощенная порожденным Эи штормом, он едва не метнулся следом — не то в отчаянной попытке отыскать ее, не то в мучительном желании оборвать собственный путь. Томо был самым близким для Кадзухи человеком, и когда его не стало, душа Кадзухи раскололась пополам. Все то, что случилось дальше… Погони. Кровь. Убийства. Совершенные его руками или у него на глазах. Каждое из этих событий дробило сердце дальше, пока оно не превратилось в горстку осколков, не способных к радости. Да что там. К самой жизни. Кадзуха не знал, что изменилось. Возможно, старая сказка, которую испокон веков передавали друг другу люди, оказалась правдива, и время в самом деле способно исцелить даже самые глубокие раны. А может, рядом с Кадзухой просто оказались нужные люди. Люмин. Бэй Доу. Кокоми и Горо. Все те смельчаки, что не побоялись поднять оружие против сегуна и подарить Инадзуме долгожданную свободу. Сяо и Итто. Все его новообретенные друзья. И, конечно, сам Аято, который подарил ему немыслимую ценность — правду о падении клана Каэдэхара. Мысли Кадзухи все еще путались во тьме, и он знал, что она никогда его не оставит. Каждый, кто потерял, живет с осколком в сердце. Ты не сумеешь сбежать от боли и воспоминаний. Ты не перестанешь представлять, что было бы, будь твой близкий человек жив. Ты никогда не перестанешь любить его — даже несмотря на то, что его больше нет рядом. Пожалуй, все, что ты действительно можешь — это быть благодарным за свет, который принес тебе ушедший, и бережно хранить его у сердца. И может, однажды края осколка сгладятся. Хотя бы немного. Кадзуха поднял меч. Он больше не боялся демонов и их пагубного воздействия. Прорываясь через черную гущу, он все еще слышал их вкрадчивый шепот, их попытки продиктовать ему свою волю, но теперь они не имели над ним власти. Все, что сейчас его беспокоило — это то, как удержать Аято от необдуманных поступков и бессмысленных жертв. От прыжка в черное штормовое море. Демоны наступали со всех сторон, но тут небо прорезала огненная вспышка — это стрела, описав широкую дугу, ворвалась в ряды противника и породила череду взрывов. Кадзуха бросился на землю, заслонился руками, но тут над ним вспыхнул желтый щит. Перед глазами замаячил знакомый хвост. Кадзуха рискнул поднять голову и обнаружил перед собой Горо, генерала армии Сангономии. Взрывы закончились, и Горо помог Кадзухе подняться. Каменные плиты укрывал ковер демонического пепла. — Кто выстрелил без приказа? — гневно выкрикнул Горо. Один солдат Сангономии, совсем еще юный, с виноватым видом опустил лук. — Сэр, простите, сэр! Я не видел гражданских, сэр. «Гражданских?» — удивился Кадзуха. Его взгляд невольно скользнул по покрытому черной пылью клинку. Похоже, новобранцу еще многому предстояло научиться. Появление армии Сангономии в корне переменило ход сражения. Артерии земли по-прежнему пылали, охваченные потусторонним огнем Синьоры, но люди Горо не зависели от Глаз Бога. Они принесли с собой надежное оружие и полагались не на стихии, а на собственные умения. В воздухе свистели стрелы. Во вспышках молний мерцали лезвия клинков и наконечники копий. Армия Сангономии теснила демонов прочь от дворца, прочь от Дилюка и Кэйи, подальше от сражения Отто и Кевина. Один из воинов попробовал прийти Кевину на помощь, но Итто вовремя его оттащил: воздух вокруг дерущихся насытился энергией такой силы, что она могла бы убить любого постороннего. Кадзуха прислушался. В реве шторма он отчетливо различал дурные предчувствия, которые приносил ему ветер. Кевин не справится в одиночку. Он силен — гораздо сильнее любого носителя Глаза Бога, но одержимый демоном Отто ни в чем ему не уступает. Оставив Горо отдавать новые приказы, Кадзуха подошел к Бэй Доу, которая с усталым видом сидела на перилах. — Ты как? — Порядок. Ты? — Тоже. А где Аято? Бэй Доу махнула рукой в неопределенном направлении, и Кадзуха, обернувшись, заметил Аято в тени раскидистой сакуры, чудом уцелевшей в волне прокатившихся взрывов. Аято стоял, запрокинув голову наверх, и в его руке алел теневой Глаз Порчи. — Откуда это у тебя? — позабыв о формальностях, воскликнул Кадзуха. Он так испугался зловещего артефакта и того, что может сделать с ним Аято, что с трудом слышал собственные мысли. Аято, казалось, не сразу понял смысл вопроса. С трудом оторвав взгляд от крыши, он встрепенулся и взглянул на Глаз Порчи в своей руке так, словно увидел его впервые. Пропустил сквозь пальцы золотую цепочку. Судя по всему, это был тот самый Глаз Порчи, который Отто надевал ему на шею, чтобы спасти от воздействия второй волны. — Украл у Отто, — признался Аято. — В тот момент, когда мы с Аякой пытались переубедить его, я воспользовался его замешательством и незаметно стянул Глаз Порчи из его кармана. — Ты сделал… Что? — Глаза Кадзухи изумленно расширились. Глава комиссии Ясиро умел удивлять. — Но зачем он тебе понадобился? Аято дернул плечом. — Без него мы не то, что не сможем уничтожить Кольцо Изнанки — мы даже прикоснуться к нему не сумеем. С этим сложно было поспорить. И все же артефакт не давал Кадзухе покоя. Он пылал в стиснутой руке Аято алым оком, изредка разбрасывая темные искры, и казался зловещей бездной, способной в одночасье утянуть его друга. Аято снова взглянул на крышу. Кадзуха поднял голову, но ничего особенного там не увидел. — Я чувствую его, — сказал наконец Аято. — Кольцо Изнанки где-то там. Глаз Порчи погас, и Аято с облегчением выдохнул. Мрачные тени, теснившиеся в его взгляде, исчезли, и он снова стал собой. — Надо забраться на крышу и проверить, — решил Кадзуха. — Бэй Доу совсем измотана, а ты ранен. Я схожу. — Позвольте мне, — вмешался Горо. Закинув за спину лук, он приблизился и обеспокоенно зачесал назад волосы. За его спиной добивали остатки демонов воины Сангономии. Кадзуха заметил, что новые твари пока не появляются, хотя воздух по-прежнему был насыщен темной энергией и мог в любой момент опять разорваться черными всполохами. Может, даже у Кольца Изнанки все-таки есть предел? — Я отлично лазаю, — продолжил Горо. — Что мне нужно искать? Кадзуха краем глаза наблюдал за Аято. Он колебался. Кадзуха догадывался, почему. Он не хотел отдавать Глаз Порчи. Не хотел, чтобы кто-нибудь испытывал на себе разрушительное действие артефакта и вдобавок подвергал себя риску, пытаясь уничтожить Кольцо Изнанки. Аято больше всего боялся новых жертв. — Хорошо, — сказал он, но Глаз Порчи Горо не протянул. — Будь по-вашему, генерал. Аято описал Горо Кольцо Изнанки и наказал ни в коем случае не прикасаться к нему. Горо, кивнув, размял уставшие после боя руки. Разбежавшись, прыгнул, зацепился за край и, ловко подтянувшись, пополз дальше, все выше и выше по покатой крыше. В небе над ним бесновались молнии. — Как же он достанет Кольцо Изнанки, если не сможет к нему прикоснуться? — хмыкнула Бэй Доу. Аято ничего на это не ответил. На несколько шагов отступив от горячих источников, они с Кадзухой и Бэй Доу закинули головы наверх и в тягостном ожидании наблюдали за действиями Горо. Он стремительно двигался наверх. Один раз его нога соскользнула, и Бэй Доу не сдержала крепкого ругательства, но Горо сумел ухватиться за выступ и устоять. Показал большой палец. Пополз выше. Аято едва слышно вздохнул, и Кадзуха, вновь взглянув на него, обнаружил, что тени в его глазах вернулись. Аято готовил себя к худшему исходу, но даже думать об этом было для него невыносимо. — Все будет в порядке, — сказал Кадзуха. — Верь ему. Аято не успел ничего сказать: сверху раздался крик Горо. Из-за ветра и грома никто не расслышал его слов, но судя по довольному лицу, операция увенчалась успехом. Кадзуха увидел, как он, добравшись до плоской верхушки здания, отбежал назад и вытащил лук. — Что он делает? — изумилась Бэй Доу. — Отойдите, — велел Аято. Глаз Порчи в его руках вспыхнул, и Аято шагнул вперед. Горо прицелился и выстрелил. Кадзуха не сумел разглядеть, куда унеслась стрела, но заметил в воздухе золотистый отблеск, и кусочки паззла наконец сложились. Аято бросился вперед и прежде, чем Кольцо Изнанки упало на каменные плиты, прежде, чем Кадзуха успел сделать хотя бы шаг вперед, крепко ухватил его свободной рукой. Обернулся через плечо, встретился взглядом с Кадзухой, и Кадзуха вдруг ясно осознал, что он хочет сделать. — Подожди! Мы не знаем, как… Но Аято и не собирался слушать. Он знал о последствиях. Ему было все равно. Во все стороны от Глаза Порчи хлынула темная энергия. Собравшись в черные цепи, она поползла вверх, заструилась по рукам Аято к Кольцу Изнанки, и золотой металл вдруг начал искажаться, деформироваться так, словно его разъедала кислота. Вместе с тем из устройства безудержно рвалась энергия — фиолетовые потоки переплетались с нитями тьмы, били в небо, исчезая в тучах, а вместе с тем утихала и боль артерий земли. Аято стоял, поглощенный чужеродным облаком. Полы его кимоно трепал ветер. Сотворенные Глазом Порчи цепи, заключенная в Кольце Изнанки сила — все это нахлынуло на него одновременно, безжалостно вгрызалось в тело, и Аято уже не мог держаться прямо. Он склонился. Затем, издав тихий стон, опустился на колени. Его силуэт таял в черноте, но пальцы упрямо сжимали Кольцо Изнанки. Горо потрясенно спрыгнул с крыши, намеревался вырвать устройство из рук Аято, но тот из последних сил выставил ладонь, оттолкнул Горо слабой водной вспышкой. Кадзуха почувствовал, как в его сердце разгорается гнев. — Не смей! — прокричал он. — Не смей отталкивать нас! Даже не думай сражаться этим в одиночку! Он побежал вперед. Он ошибался. Он во всем ошибался. Он думал, что сумел наконец примириться со смертью Томо, сумел перерасти собственное прошлое, но нет. Он все еще стоял там, у подножия Тэнсюкаку, даже теперь, когда королевский дворец обратился в руины, и беспомощно наблюдал, как его друг отдает собственную жизнь. Прежде гибель Томо была нескончаемым кошмаром, отравлявшим его сны, но теперь… Теперь кошмар вновь становился реален. Кадзуха опять смотрел, как умирает его друг, и ничего не мог с этим поделать. За спиной полыхали черные столпы. Кольцо Изнанки не желало быть уничтоженным и, отчаянно сопротивляясь, порождало новых демонов. Предоставив их Горо, Бэй Доу и армии Сангономии, Кадзуха несся вперед, полный решимости ворваться в черное облако, выхватить Кольцо Изнанки и Глаз Порчи из рук Аято, принять эту ношу на себя или, может, вовсе выбросить устройство прочь, закрыть глаза на необходимость его уничтожить. Только не такой ценой. Кадзуха не знал, что будет делать. Он просто хотел сделать все, чтобы не дать Аято умереть. Но тут пространство между ним и Аято рассекла фиолетовая молния, и оттуда шагнул человек, которого Кадзуха больше всего боялся сейчас увидеть. Это была сегун Райдэн. Она стояла, окутанная молниями, и сжимала копье, наставленное прямо на сердце Кадзухи. Он хотел накричать на нее, заставить отойти, но понимал, что это бесполезно. Глаза сегуна были тусклыми — два бездонных омута, из которых смотрит сама смерть. Она не могла его услышать. Она спала и двигалась, точно марионетка, управляемая Кольцом Изнанки. Пока Кольцо живо, Райдэн будет подчиняться Отто. И будет защищать устройство. Кадзуха чувствовал, какими тонкими, но прочными энергетическими нитями переплетены Райдэн и Кольцо Изнанки. Оно тянуло из нее силы и диктовало свою волю, не позволяло Эи взять контроль над собственным телом. Она, ведомая желаниями Отто, оберегала Кольцо не только копьем, но и внутренними силами. Кадзуха вздохнул. Призвав клинок, сделал шаг вперед и приготовился к бою. Пока сегун Райдэн находится в подчинении у Отто, Аято не сумеет уничтожить Кольцо Изнанки, даже если положит на это собственную жизнь. И тогда он погибнет. Отдаст свою жизнь напрасно. Тогда все отдадут жизни напрасно — растворятся в пламени, порожденном Синьорой, или захлебнутся в демонической темноте. Все обернется пеплом, и не останется никого, кого так любил Кадзуха. Весь мир превратится в бесконечную лестницу у подножия Тэнсюкаку, и Кадзуха будет вечно смотреть, как падает, сраженный Мусо но хитотати, его мертвый друг. Он не может допустить этого. А значит, нужно любой ценой разорвать эту порочную связь. И если Кадзуха не сумеет сдержать Райдэн до прихода Венти и при этом сохранить Аято жизнь, тогда… Тогда ему придется каким-то образом ее убить.

* * *

Дыхание трепеталось в горле умирающей птицей. Небо пронзали вспышки молний, и сразу после Инадзуму сотрясал рокот грома — гроза разыгралась над городом, и Люмин краем глаза улавливала, как смертоносные разряды ударяются в землю неподалеку. Впервые за долгое время ей овладел страх за собственную жизнь. Несмотря на это, на пульсирующую боль в растянутой лодыжке и истощение, захлестнувшее ее после разрыва артерий земли, Люмин не позволяла себе останавливаться. Силуэт Синьоры по-прежнему пылал впереди, и как бы они ни торопились, сократить дистанцию не получалось. Ей почудилось, что демонов стало меньше. Прибывающие из нижнего города войска уверенно теснили врага, и Люмин разглядела среди солдат не только людей Сангономии — подкрепление пришло и из лагеря Кудзё, и из Татарасуны, где досины сегуна выслеживали оставшихся Фатуи. Несмотря на разницу в происхождении и конфликты гражданской войны, которую не так-то просто было забыть, войска действовали слаженно и во всем слушались заранее назначенных командиров. Несомненно, такой порядок воцарился благодаря усиленной работе Горо. «Где же вы были раньше?» — едва не прокричала им Люмин. Она сердилась и ничего не могла с этим поделать. Последние несколько дней ей казалось, что их с друзьями бросили на острове Наруками на произвол судьбы. Без сомнения, людям без Глаза Бога до последнего не стоило вмешиваться в битву с демонами, и все же Люмин ощущала, как в сердце растет клубок обиды. А потом она встретилась взглядом с Сяо и наконец поняла. Она не злится. Она на грани. За минувшие дни она вымоталась до опустошения, едва не потеряла дорогих сердцу друзей и бесчисленное количество раз подвергалась демоническому воздействию. Мир перевернулся с ног на голову. Отто воскресил Синьору, смерти которой Люмин поспособствовала лично. А Синьора рвала на части артерии земли, причиняя немыслимую боль и Тейвату, и всем живым существам. Даже у Путешественницы был свой предел. Жаль, она не имела права остановиться и позволить объединенным войскам Сангономии и сегуната решать оставшиеся проблемы. Со стороны Тэнсюкаку в небо ударили фиолетовые лучи, переплетенные с тьмой. Люмин не знала, что там происходит, но чувствовала: ситуация складывается не в их пользу. Повсеместные черные вспышки свидетельствовали о появлении новых демонов, и ободрившимся было солдатам пришлось снова поднимать клинки на защиту Инадзумы. «Пожалуйста, продержитесь еще немного», — мысленно попросила Люмин. Она и сама не знала, сколько продлится это «немного». А самое главное, закончится ли оно вообще. Аякс ускорил бег. Люмин не понимала, откуда он берет силы, но похоже, у него открылось второе дыхание: обогнав друзей, он, ловко обходя атаки демонов, взобрался на крышу и оттуда совершил несколько прицельных выстрелов. Синьора не боялась стрел. Они отскакивали от нее, как от камня, а вода, попав на охваченную жидким огнем кожу, мгновенно испарялась. И все же усилия Аякса не были напрасны. С каждым выстрелом Синьора становилась чуточку холоднее, а боль артерий земли — чуточку слабее. Остановившись неподалеку от стойки Катерины, она вдруг пошатнулась, обхватила себя руками, а затем, издав нечеловеческий стон, направилась в сторону ближайшего утеса. Люмин не знала, как толковать увиденное. Одна часть Синьоры рвалась бежать дальше, углубиться в Инадзуму и сжечь ее дотла. Вторая тянула ее к обрыву, к бушующему морю, где на скалы набрасывалось штормовое море. — Она хочет уйти обратно, — объяснил Сяо. — Но не может. Устройство Отто не способно дать ей полноценную жизнь, и Синьора обречена на вечные муки. — Он воскресил ее, хотя знал, чем это может обернуться, — прошептала Люмин потрясенно. — Воскресил, хотя она сама этого не хотела. На что он надеялся? Неужели думал, что они смогут таким образом обрести счастье? — Ты видела его, — пожал плечами Сяо. — Думаю, прежний Отто умер вместе с Синьорой. Потеря сломила его. Это неудивительно даже для Якс, что уж говорить о людях. Они перешли на шаг. Синьора по-прежнему стояла на краю утеса, обратив пылающий лик к темным небесам, и ребята пытались воспользоваться небольшой паузой, чтобы перевести дух. — Босациус… — произнесла Люмин. — С ним ведь произошло то же самое. Он не смог пережить смерть Индариас. Сяо кивнул. Его лицо оставалось бесстрастным, но Люмин почувствовала, что под маской равнодушия бушует океан эмоций. Она протянула руку. Робко коснулась его ладони. Она ждала, что Сяо оттолкнет ее, но вместо этого он крепко стиснул ее пальцы — так, словно возможность подержать ее за руку выпала ему в последний раз. — Ты говорил Отто, что уже видел подобное воскрешение раньше, и ни к чему хорошему оно не привело. Сяо, скажи… Потеряв контроль над своими силами, Босациус пытался вернуть к жизни Индариас? Сяо вздрогнул. Отвел взгляд. — Да. Но у него, конечно, это не получилось. Они оба лишь мучали друг друга — сломленный Якса и жаждущий свободы дух. Я… Мне удалось на время спрятать от Босациуса дух Индариас. Решив, что он упустил возможность вернуть ее, Босациус отправился в Разлом и исчез там. Я не хотел причинять ему подобную боль, но это был единственный способ уберечь Ли Юэ. Люмин сжала его ладонь. — Мне жаль. «Любовь — это обоюдоострый клинок». Так ты сказал. И ты, как всегда, оказался прав. Он остановился, повернулся к ней. Прижал к щеке ее дрожащую от усталости руку. — А еще я, как всегда, заблуждался. Если собрать все на свете трагичные истории, любовь покажется самым печальным и опасным чувством. Но что, если мы сами выбираем, какой она станет? Что, если у нас есть власть управлять этим клинком? Люмин была бы счастлива вечно стоять вот так, держать свою руку в его руке, слушать его откровения, столь редкие и оттого такие робкие. Она бы все на свете отдала, чтобы продлить этот прекрасный миг — сейчас она отчетливо осознавала, почему Эи так хотелось сохранить в Инадзуме вечность. Но вокруг бушевала гроза, а на утесе, то подходя к краю, то вновь бросаясь к городу, неистовствовала Синьора. Им нужно было идти. — Я люблю тебя, Сяо, — сказала Люмин. В его глазах вспыхнула необъяснимая помесь чувств. Изумление, испуг, горечь… Люмин понимала, что может его ранить. Что сейчас не подходящее время для таких слов. Но еще она не хотела идти в битву с Синьорой, так и не сказав ему этого. Она хотела, чтобы он знал. Сяо склонился к ее лицу. Слегка улыбнулся. — Я тоже люблю тебя, Люми. Он быстро, неумело коснулся губами ее губ, а затем, обхватив за талию, перенес их в черно-зеленом всполохе ближе к Синьоре. Они отпустили друг друга — и разошлись в разные стороны. Аякс вложил стрелу в лук. Паймон крутилась рядом, не зная, чем можно помочь. — Как обстановка? — спросил Сяо. — Кажется, мои стрелы слегка остудили ее пыл. Как думаете, может, она сама сбросится с утеса, да и дело с концом? Люмин бросила быстрый взгляд на море. Волны вздымались и опадали, набрасывались на скалы и жадно поглощали вспышки молний. Вот только едва ли даже такой шторм мог остановить ту, что застыла на границе жизни и смерти. — Вряд ли, пока цело Кольцо Изнанки, — сказала она наконец. — Оно придает ей сил, связывает с артериями земли. Кевин ведь сказал, только уничтожение устройства ослабит Синьору. — Не похоже, что Кольцо Изнанки уничтожено, — оглянувшись на Тэнсюкаку, заметил Сяо. Аякс натянул тетиву. — Значит, мы сами по себе, — сказал он. — Сражаемся, пока не победим. Или пока не погибнем. Он выстрелил, и это словно стало сигналом к бою — последнему бою, в котором решалась судьба Инадзумы. Сжав рукоять клинка, Люмин бросилась вперед. Сяо появился рядом с Синьорой. Зеленая вспышка столкнулась с пламенной, и Люмин с разбега окунулась в захлестнувшее утес безумие. Эта битва не шла ни в какое сравнение даже с королевской дуэлью, в результате которой погибла Синьора. Теперь она обратилась в духа, терзаемого болью и невозможностью уйти, и это окончательно лишило ее милосердия. От пылающих крыльев во все стороны летели искры. Когда Синьора взмахивала ими, вокруг вспыхивали пожарища, и пока Аякс пытался их потушить, Сяо и Люмин приходилось лавировать между ревущими стенами пламени. Дым набивался в легкие, дурманил сознание. Текущее по жилам Синьоры жидкое пламя разрушало клинки. Мечи Люмин, которые Паймон торопливо доставала из бездонного рюкзака, один за другим превращались в бесполезные куски оплавленного металла. Паймон вся запыхалась от усилий, но все же сумела вытянуть из сумки еще один меч и бросила его Люмин. Люмин кинулась вперед, надеясь перехватить рукоять, но тут перед ней вспыхнул столп пламени. Она отшатнулась, попыталась отступить, но с другой стороны надвигалась Синьора. «Ну же, ребята, почему вы медлите? — забилась в сознании отчаянная мысль. — Почему же до сих пор не уничтожили Кольцо Изнанки?» Заключенная в кольцо пламени, безоружная, Люмин судорожно вздохнула, осознавая, как приближается конец. Она должна была предпринять что-то. Немедленно! Анемо, Гео, Электро… Она пыталась призвать все стихии по очереди, она безмолвно молилась богам в надежде, что они все же покажут свою благосклонность, но из-за разрыва артерий земли силы не слушались. Люмин покосилась в сторону пламени и приготовилась к бегству. Метнуться через огонь и надеяться, что Аякс успеет потушить пламя прежде, чем оно пожрет ее… Вот и все, что теперь оставалось. Но не успела она сделать в сторону огня и шагу, как из пустоты появился Сяо. Он выглядел устрашающе. По раненой демонами руке струилась кровь, желтые глаза сверкали на грани безумия, и весь его силуэт был окутан темными потоками — необузданными, дикими силами Яксы. Они наполняли его, даже несмотря на отсутствие маски. Издав короткий злой рык, Сяо метнулся наперерез Синьоре и парировал ее удар. Огненный хлыст обмотался вокруг древка Нефритового Коршуна. Мгновение две ожесточенных силы боролись — могущество Яксы и могущество Горящей Алой Ведьмы. Но Синьору усиливала связь с артериями земли. Сяо, напротив, с каждой минутой ощущал эту связь все хуже. Исход поединка был предрешен. Древко Нефритового Коршуна треснуло и разломилось пополам. Хлыст Синьоры вновь взметнулся в воздух, и Сяо, зажав ужасную рану на груди, обессиленно покачнулся. С губ Люмин сорвался крик. Она метнулась к Синьоре, вцепилась в ее разгоряченные плечи и, игнорируя нестерпимое жжение, оттолкнула как можно дальше от Сяо. Паймон бросила ей еще один меч. Перехватив его рукоять, Люмин бросилась в атаку. Ушла от смертоносного хлыста. Поднырнула под руку Синьоры и оказалась сзади. Занесла клинок, вспыхнувший вдруг ровным золотым светом. В последний раз Люмин видела такой, когда они с братом столкнулись с неизвестной богиней. Неожиданные воспоминания об Итэре заставили Люмин замешкаться, и Синьора, воспользовавшись этим, вцепилась горячими когтями ей в шею. Люмин закричала. Она попыталась освободиться, но Синьора держала крепко, а короткое лезвие никак не могло до нее достать. Изучив Люмин с таким пренебрежением, словно перед ней очутилась мелкая сошка, Синьора вдруг яростно заревела и, взмахнув крыльями, поднялась в воздух. Ноги Люмин оторвались от земли. Сознание постепенно ускользало, но даже через опутавший ее туман Люмин различила хриплое: — Ты… Это ты… Виновата в моей смерти… Голос Синьоры звучал так, словно она горела на костре. С мучительным стоном, от которого разрывалась реальность, она поднималась все выше к тучам и молниям, а далеко внизу пело свою загробную песнь море. — А… — только и смогла сказать Люмин. По щекам струились слезы. Боль, сожаление, чувство вины, мысли о Сяо, оставшемся лежать на краю утеса — все смешалось в единый поток, и теперь он беспощадно пронизывал все естество Люмин. Им не одолеть Синьору. — Я не хотела… — прохрипела Люмин. — Ты лжешь, — выдохнула Синьора, и в ее словах звучали отголоски потустороннего мира. — Ты ведь сама… Бросила вызов… Ты знала последствия. «Знала, — согласилась про себя Люмин. — Но все равно пошла на это». Она снова и снова совершала одну и ту же ошибку. В прошлый раз она поддалась ярости и, охваченная желанием отомстить Фатуи за Тэппэя, вызвала Синьору на поединок у королевского трона. Так закончился путь Горящей Алой Ведьмы — и начался путь гениального изобретателя из Фонтейна, который своими руками перевернул Инадзуму вверх дном. Теперь она поддалась ярости и бездумно бросилась на Синьору в одиночку, наивно полагая, что может ее победить. Мимо проносились стрелы — похоже, это оставшийся на земле Аякс не терял надежды и пытался отбить Люмин. Увы, Синьора двигалась стремительно, а ее кожа по-прежнему была невосприимчива к повреждениям, надежно укрытая силой артерий земли. С тем же успехом Аякс мог обстреливать стены дворца Царицы. Синьора неслась над морем, подобно пылающему ястребу. Отлетев подальше от берега, она наконец разжала хватку, и Люмин со вскриком рухнула вниз, навстречу жадным волнам. «В прошлый раз мне не удалось заполучить тебя, — шептали ей темные воды. — Но теперь никто не придет тебе на помощь». Мысли Люмин работали стремительно. Планер! Нет никакого планера. Планер остался в рюкзаке, а рюкзак — у Паймон. Даже если Паймон осознает это, у нее просто не хватит времени и сил долететь по такому ветру до Люмин. Значит, пузырь из энергии Анемо! Люмин вытянула руку, но здесь, в такой близости от Синьоры, стихии по-прежнему не слушались. Тогда… Тогда… А что тогда? Люмин попыталась напоследок взглянуть на утес, где остались ее друзья, но в стремительном падении земля и небо перепутались местами. Из темноты вынырнула Синьора. Она неслась рядом, точно вестница смерти, и ее пылающие крылья пронзали бурю искрами. Она протянула руки, пепельные, как призрачные тени, но пронизанные жидким огнем, и, ухватив Люмин, потянула ее за собой навстречу бушующим волнам.               — Вставай! — закричал Аякс. — Вставай, Сяо! Трава пылала. Чтобы погасить ее, пришлось приложить немыслимые усилия — только благодаря выдержке, которой он научился в Бездне у Скирк, Аякс до сих пор сохранял хоть какой-то контроль над стихией Гидро. Нырнув в облако дыма, Аякс отыскал Сяо. Он лежал, едва приоткрыв глаза, но разум его ускользал, и Аякс сердито встряхнул его за плечи. — Хватит! — с укором воскликнула Паймон. — Ты причиняешь ему боль! Аякс тут же пожалел о вспышке гнева. Он не знал, что ему делать. Сяо находился на грани смерти. Синьора унесла Люмин к морю, и ни одна стрела не способна была остановить неизбежное. Глаз Порчи сломан. Надежды на него нет. Стянув пиджак, Аякс зажал рану на груди Сяо — ткань мигом пропиталась кровью. — Ты же обещал защищать ее. — Аякс судорожно выдохнул. В горле встал тяжелый комок, и по щеке скатилась слеза. — Ты же обещал… Я не могу спасти ее без тебя, Сяо. Прошу тебя. Вставай. Не похоже, что Сяо его слышал. Слезы покатились по лицу уже неудержимыми потоками. — Вставай! — заорал Аякс. — Давай, примени свои силы! Перенесись к ней, как ты умеешь, верни ее нам! Я не могу потерять ее. Не смей бросать нас… Не смей умирать… Он вытер слезы тыльной стороной ладони, и на щеках остались кровавые разводы. Аякса трясло. Он до сих пор не примирился со смертью отца, а теперь сидел на краю утеса и мог только беспомощно наблюдать, как Синьора изничтожает девушку, которую он так любил, и как умирает на его руках человек, за короткий срок ставший ему другом. На плечо легла маленькая ладошка. — Паймон останется с ним, — пообещала Паймон. Аякс верно разгадал спрятанный в ее словах намек. Вскочив, он схватил лук, подбежал к краю, прицелился. Зажимая в смертельных объятиях Люмин, Синьора неслась навстречу водной глади. Если он сможет окружить ее водяным щитом… У него ни разу не получалось создавать щиты. Он никогда прежде не нуждался в них. — Пожалуйста, Архонты! — вскричал Аякс. — Хоть кто-нибудь! Он выпустил стрелу, вложив в нее остатки последних сил. На короткое мгновение над водой распустился водяной цветок, похожий на хризантему. А затем стрела унеслась прочь и пропала в клокочущих волнах. Вместе с ней исчез и цветок. Угасла и надежда. Аякс упал на колени, выронил лук. Все, что ему оставалось — это беспомощно наблюдать, как тело Люмин, влекомое Синьорой, с силой ударяется о поверхность воды. Она еще могла бы всплыть, даже несмотря на шторм, но Синьора, зависнув над вздыбленным морем, прилагала все усилия, чтобы ей помешать. — Пожалуйста… — прошептал Аякс, не зная, к кому обращается. Никто не пришел. Раскинув огненные крылья, Синьора, целая и невредимая, поднялась в небо. За ее спиной полыхали молнии. В их зловещем сиянии она казалась воплощением возмездия, самой смертью, которая пряталась за огненной маской. Силуэт Синьоры становился все ближе, и Аякс отступил от края утеса, встал, сжимая лук, рядом с Сяо. Он понимал, что Якса уже вряд ли продолжит бой. Может, ему даже не суждено выжить. И все же Аякс был преисполнен мрачной решимости защищать его до конца. Синьора застыла над утесом. Взглянула на Аякса — бесстрастно, но с легкой нотой узнавания. Похоже, у нее сохранились воспоминания о прошлой жизни, и она смогла распознать в лице Аякса своего прежнего коллегу. Что-то вспыхнуло в ее мертвых глазах. Она протянула руку, словно намеревалась атаковать, но вдруг передумала и, развернувшись, умчалась прочь, в сторону равнины Бякко. Аякс опустил лук. Его трясло. Он сделал два нетвердых шага в сторону края. Хотел отстраниться, зная, что увиденное ужаснет его, но заставил себя подойти. — Пожалуйста… — в который раз проговорил он. Море бешено ревело далеко под ногами. Люмин исчезла.