Дорогой Эрик

— Твою мать, твою мать, твою мать! — Август смел книги со стола. Он схватился за спинку стула и закрыл глаза. Его таблетки конфисковали «на таможне», казалось, теперь он никогда их не получит. Он наскреб на них последние деньги, оставшиеся после того, как он отдал долг Симону, и теперь он снова был на мели. То, что королевская семья заплатила за его обучение, очень помогло, но в этом особо нет смысла, если он вылетит из-за того, что не может делать домашку. По телу пробежал холод, и комната в его глазах закружилась. Черт, он не спал уже несколько дней. Последний раз, когда у Августа какое-то время не было таблеток, было далеко не так хреново. Но тогда он и не принимал по 5 таблеток в день, чтобы хоть как-то функционировать. — Дерьмо, — пробормотал он, вытаскивая телефон из кармана. Саре: Эй, можем поговорить? От Сары: Отвали, Август. Саре: Всего на минутку. Пожалуйста? От Сары: Окей, я в комнате Фелис. Август выбежал из своего общежития, почти врезавшись в дверь на бегу. Он добрался до общежития девочек и постучал ладонью в дверь Фелис. — Сара? Ты здесь? — позвал он, избегая взгляда девочки, которая смотрела на него с другого конца коридора. Сара открыла дверь, и он заметил, что Фелис тоже в комнате. — Чего тебе, Август? — Можно поговорить с тобой? Наедине? — он сделал акцент на последнем слове, посмотрев на Фелис. Сара и Фелис обменялись взглядами. — Все, что ты хочешь мне сказать, ты можешь сказать и перед Фелис. — Блять, окей, — Август проскользнул в комнату и закрыл за собой дверь. — Мне нужны твои таблетки. Сара растерялась. — Чего? Зачем? Фелис пристально смерила его взглядом. — Разве не очевидно? — сказала она, прищурив глаза. — У Августа закончилось что бы он там ни употреблял, а теперь он хочет, чтобы ты ради него нарушила закон. Что ж, чертовски не повезло. — Блять, — выплюнул он, побледнев. Фелис заметила, как у него на лбу заблестели капельки пота. — Август, какого хрена! Мне тогда не стоило обращаться к тебе за помощью! Меня задолбало помогать тебе и хранить твои секреты! — до того, как Сара успела закончить, Август протиснулся мимо нее в ванную Фелис. Они услышали, как он кашляет над туалетом. Сара приоткрыла дверь ванной. Август наклонился над раковиной. — Происходит какой-то полный пиздец. И просто… я знаю, что сам виноват в этом, но я просто хочу, чтобы все стало как прежде. — Ну, ты не можешь продолжать находить отговорки. Ты не можешь вернуться в прошлое. Не можешь отменить сделанное. И уж точно не можешь сделать так, чтобы Вилле простил тебя, — сказала Фелис. — Думаешь, он никогда не простит меня? — спросил Август, подняв на нее глаза. Фелис вздохнула. — Честно? Мне кажется, нет, и я не думаю, что должен. Но ты не можешь ждать этого от него, даже несмотря на то, что вы семья. Ты ужасно поступил с ним, Август, никто не должен проходить через что-то подобное. — Ты не можешь постоянно творить какое-то дерьмо и надеяться, что это сойдет тебе с рук, — добавила Сара из-за плеча Фелис. — Я знаю, — он провел рукой по волосам. — Я просто постоянно скучаю по нему. Я не пытаюсь найти оправдание, но… это так, — Фелис не поняла, кого он имеет в виду: Эрика, Вильгельма или своего отца. Это не имело значения. — Думаю, что у меня тоже не получится простить тебя, Август, — произнесла Фелис. Однако в школе все еще остались люди, которые тебе помогут, но к нам это не относится. Он кивнул, проходя мимо девочек. Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Дорогой Эрик, Я начинаю понимать, что такое «одиночество» на самом деле. Фелис всегда мила ко мне, но я не могу поговорить с ней о чем-то серьезном. Чем больше времени я провожу без него, тем сильнее я убеждаюсь в том, что так и не смог стать достаточно близким в Хиллерска с кем-либо кроме Симона. А он сказал, что мне стоит разобраться со всем самому. Поэтому я стараюсь. Вильгельм выключил телефон и убрал его в карман. Он взъерошил волосы на лбу и подавил желание грызть ногти. Он сидел во дворце за одним из расписанных столов и ждал, пока начнется очередное совещание. Его мать пригласила его посещать ее встречи по выходным. До сих пор он неплохо с этим справлялся. По крайней мере он помнил имена всех, кто сидел за столом. У Вильгельма никогда не было врожденной харизмы, как у его брата. Эрик всегда отлично знал, что и когда сказать, а Вилле так просто не умел. Поэтому вместо этого он просто притворялся Эриком. Это стало для него своего рода опорой, и это помогало. Он просто представлял, как Эрик бы немного наклонил голову, улыбнулся и пожал кому-нибудь руку, оставалось просто скопировать эмоции. Все просто. Но иногда кто-нибудь задавал ему какой-нибудь вопрос, и он не мог быстро представить, что ответил бы Эрик. В такие моменты приходилось справляться самостоятельно. Одна из помощниц его матери, Клара, обратилась к нему за несколько минут до завершения встречи. — Принц Вильгельм, могли бы вы поучаствовать в фотосессии со своим двоюродным братом, Августом? — Троюродным братом, — по инерции поправил он и только после этого осознал, о чем она просит. — Зачем? — Нам нужно всего несколько фотографий в школе. В идеале, мы могли бы делать такие фотосессии регулярно и во дворце, но вы учитесь в Хиллерска, — она сделала какую-то пометку в своем ежедневнике. — Но почему с Августом? Почему именно с ним? — спросил Вилле немного громче, чем хотел. Его мать одарила его каменным взглядом. Клара, немного озадаченная, подняла на него глаза. — Потому что он член вашей семьи. Мы подумали, что... — она замолчала. В комнате вдруг стало невероятно жарко. — Прошу меня извинить, сейчас вернусь, — сказал Вильгельм, встав из-за стола и съежившись от звука, который издал стул, проехавшись по плитке. Он пошел в сторону комнаты так быстро, как только мог, не обращая внимания на то, что все за столом смотрели ему вслед. Вилле закрыл за собой дверь и сел на кровать. Он потер лицо руками и потянул за тщательно завязанный галстук, сдавливавший ему горло. Он пытался дышать ровно, но мысль о том, что ему придется говорить с Августом, жать ему руку, не покидала его. Неприятно было даже жить с ним в одном здании, а притворяться на камеру, что ничего не произошло и все окей… он просто не мог этого сделать. Мама зашла к нему в комнату. Она, должно быть, сама завершила встречу. Она бы точно не позволила, чтобы из-за такой «мелочи» встреча закончилась раньше. — Вильгельм, тебе нужно взять себя в руки, — сказала она, идеально сложив руки перед собой. — Это всего на несколько минут. Это твоя обязанность. — Мама, пожалуйста, я не могу, — умолял Вилле, подняв на нее голову. — Я знаю, ты можешь, — ответила она, ее голос стал мягче. Она на мгновение положила руку ему на плечо, и он подался прикосновению навстречу, но она сразу убрала руку. Стук ее каблуков отдался эхом и полностью пропал, оставив Вилле наедине с самим собой. Дорогой Эрик, Я правда стараюсь чувствовать себя нормально в одиночестве. Я пытаюсь делать то, что делал бы ты. Но, даже не знаю… иногда это очень сложно. Думаю, никто не обнимал меня после Симона. Это звучит жалко, но я продолжаю обнимать себя сам, обхватывая тело руками. Если закрыть глаза, можно представить, что это Симон. Или ты. Я так скучаю по тебе. Каждый день.