Вдох. Ага, и сдох.

      — Чë-о-о-рт! Я опять проиграла! Уж в чем в чем, а в этом ты лучше меня, Норман.       Я улыбнулась. Мы с Норманом лежали оба в медпункте, из-за сильной простуды. А чтобы не было скучно, играли в шашки. Норман выигрывал меня с счётом 7/3.       Слезая с кровати Нормана, на которой собственно и проходила наша игра, я бодро заявила, что пойду в столовую. Скоро обед, а сегодня, по моим вычислениям подают мой любимый суп.       — Ага. Передавай всем от меня привет.       Норман откинулся на подушку, и устало прикрыл глаза. Вообще-то он болел намного тяжелее меня, и вообще меня вроде как сегодня должны были выписывать.       Выскочив в коридор, и прыгая по воображаемым классикам я надеялась, что пока я болела, Рэй отказался от ненавязчивой идеи, под названием «поджечь себя». Она была смутной и не продуманной, да и сказал об этом Рэй вскользь, но… Мало ли, что взбредет в голову этого малолетнего гения. За последние три недели я в этом хорошо убедилась.       Чего стоит то, что мама один раз застукала нас посреди ночи в библиотеке, и стала иногда наведывается туда. Рэй же предложил, что раз уж у нас много времени, чтобы обсудить план во время дежурств, нужно делать это прям во время работы. Итог получился такой, что когда я называю его дураком, то это значит что в целом он прав. Если он называет меня дурëхой, то в чем то права я. Обсуждали мы конечно не всё это постоянно. Мама и дети могли легко нас услышать, поэтому основным временем продумывания плана стала… Эх, прогулка. Ни на минуту не расслабляемся, что сказать. Правда, мне пришлось на протяжении двух дней терпеть очень заинтересованные и хитрые взгляды, ведь мне пришлось оставить свой любимый корень дерева, и пересесть поближе к Рэю. Тот, казалось, тоже был недоволен тем, что его личное пространство нарушено. Но что поделать? К тому же, наш гипер-мега-супер-мозг додумался, что в дежурства нас вдвоем не с бухты барахты поставили. Пришлось сокращать число подколов с обеих сторон.       Мама на это, как и Эмма мило улыбались. Думаете у вас получилось заставить нас отвернуться от идеи когда-нибудь прибить друг друга? Ну, может самую капельку. Ладно. Не знаю, что там думает Рэй, но мне порой даже интересно с ним пообщаться. Ладно… Мне нравится с ним общаться.       — Погодите, что мне нравится?..       Остановившись у стены с рисунками, я в шоке уставилась на один из них бессмысленным взглядом.       — А-фи-геть.       Погодите… Секундочку! С каких пор общение с Рэем приносит мне хорошие ощущения?! Ещё недавно мы были готовы поубивать друг друга!       Я нервно почесала затылок.       Так. Надо пойти и поесть. Это у меня после болезни такое. Да. Брр. Придëт же на ум всякий бред.       Быстро слетев по лестнице, я направилась к столовой, из которой уже доносился шум. Похоже все пришли.       Открыв дверь в рай для желудков, я улыбнулась. Вся семья уже сидела за столом, не хватало только самой мамы, Нормана и собственно говоря меня.       — Ой! Смотрите, Эйя пришла!       Тут же все как по команде повернулись в мою сторону. Слегка оробев от такого внимания, я тут же опомнилась. Растянув губы в улыбке, — хотя, недавние мысли все еще надоедливо вертелись в голове, — я закрыла за собой дверь.       — От Нормана всем привет.       Через пару минут, пока я мыла руки, всеобщее внимание наконец оставило меня, и я спокойно прошла к своему месту.       Эмма радостно поприветствовала меня:       — Эйя, привет! Уже почти выздоровела?       — Ага. Завтра, наверное, обратно в комнату вернусь.       Расправив юбку, я села за стол. В итоге я так и осталась сидеть там, где меня посадила Эмма.       — А без тебя было так спокойно. Никто не храпел ночью.       Почему-то я чуть не выронила кусок хлеба из руки. Почему-то только сейчас до меня дошло то, что все наши колкости вот уже на протяжении недели звучали совершенно безобидно. Будто стиль общения такой. Не глядя на человека, сидящего предо мной, я промычала что-то под нос.       Эмма, уже привыкшая к нашим спорам по поводу и без, сразу заподозрила неладное. Какие все проницательные пошли.       — Всë хорошо, Эйя?       — Мг. Да, всë прекрасно. Просто задумалась о том, что завтра уйдет Лука, а ещё через несколько дней день рождения Конни.       — Ага! Я так рада за Луку, он скоро обретет семью! Вчера вечером он клятвенно обещал нам всем писать!       Не будет он писать… Выдавив из себя жалкое подобие улыбки, и кожей чувствуя пристальный взгляд Рэя, но игнорируя его, я уставилась в тарелку с супом. Где там мама ходит?       — Эйя, если у тебя что-то случи…       Эмму прервало внезапное появление мамы. Легка на помине. Изабелла, мило улыбаясь, прошла на своё место. По привычке сложив руки в молитве, я поняла, что моя кожа сейчас прожжется.       Стук. Стук. Стук.       Столовые приборы стучали по тарелкам. За нашим столом воцарилось молчание. В общем-то недолгое.       — Ну и… с Норманом что ли поссорились?       Рэй, казалось, и не сильно интересовался, но… На ум почему то пришли герои из книги. Да-да, той самой, про достоинства. На ум пришёл один из главных героев, который был влюблен в главную героиню, но она его не любила… Эта сюжетная линия так тронула меня, что Рэю тогда пришлось хлопать меня по спине и приводить в чувства, а то я готова была зарыдать на весь приют…       — Боже, нет!       Я со злостью сунула ложку в рот. Не дай бог ещё раз такое в моей голове будет!       — Значит нет.       Тяжко вздохнув, я все-таки оторвала взгляд от супа. Эх.       — Угадал. Я просто не знаю, что спеть Конни.       Эмма, резко замолчавшая, вдруг повернулась ко мне, и крепко-крепко… обняла.       — Даже если не хочешь говорить, запомни, мы, я, Норман, мама и Рэй всегда всегда поможем тебе, и поддержим! И вообще… мы все — твоя семья!       — Спасибо, Эмма… — шмыг. На глаза наворачивались слезы? А знаете… — Спасибо.       Через секунду я крепко вцепилась в Эмму. Тело начало само дрожать, а из глаз хлынул водопад Виктории.       Вокруг нас столпились все дети приюта. Обед был благополучно забыт. Вся рубашка на плече Эммы стала мокрой. Уже сама Эмма начинала пошмыгивать. Изабелла пыталась нас успокоить, да только как то слабо получалось. Почему же я заплакала? Наверное, стресс сказался. Это как у Рэя, который подрался со мной. Ну, представьте, что каждые два месяца твоих родственников отправляют «к родителям», и ты один знаешь, что родители довольно… специфичные. И тут появляется, как снег на голову, девочка, 9 лет от роду. Вот что вы подумаете?       Вот и у меня так. Этот план побега, отправки, другой приют, нормальное обращение друг к другу, эта амнезия… Выматывает это всё! Правда как-то внезапно… Я же сильная! И плевать, что завтра вечером Лука…       — Я… Я…       Все… Эмма тоже рыдает в три ручья. И Гильда тоже в обнимку с Анной плачут… И малыши начинают шмыгать…       Надо успокоиться! А то все плакать начнут! Из-за меня!       — Эм… ма… Не пла… пла-а-чь…       Я вновь уткнулась в еë плечо, заходясь новой порцией солёной жидкости…

***

      Шмыг.       — Только попробуй, Эйя…       Рэй, только переставший быть молчаливой поддержкой, и отошедший от меня, вновь повернулся.       Я кулаком протерла глаза. После сегодняшнего слезливого обеда, я почувствовала себя… Легче что-ли? Однако это не помешало мне сейчас опять начать хныкать.       — Бе-бе-бе… Ничего ты не понимаешь… Дурак.       Последнее слово я проговорила тихо, но по всем законам его услышали. А может и нет. Сползая со стула на пол, а точнее под стол, я разлеглась звёздочкой, а книгу про то, как сделать что-то, а точнее верëвку из подручных средств, положила на лицо. В библиотеке воцарилась полнейшая тишина. Ни я, ни Рэй как будто даже не дышали.       — Интересно… А если мы заведем мышь… И назовем еë Мода. Можно будет говорить о ней, типа «писк Моды»…       Послышался тяжелый вздох. После шебуршание, а ещё позднее кто-то, залез под стол, и забрал книгу с моего лица.       — А когда мышь умрëт, это будет «последний писк Моды». Круто я придумала, а?       — Дайте мне сил с этой сумасшедшей. Вставай давай, мышь.       Рэй уселся под столом, с моей раскрытой книгой.       — Кто бы говорил, крыса. А ведь если так подумать…       Рэй уставился на меня таким взглядом… А-ля, ты уже достала шутить на эту тему. Я даже не соизволила встать с пола. Повернулась лицом к черноволосому и уставилась на его ботинок.       На ум ничего не шло. Повернувшись всем телом к Рэю, я все-таки села.       — Ну так… что там насчет чипов? Моë ухо больше не нужно?       Я забрала с колен Рэя книгу. Тот не возражал. Скрестив ноги, и поставив на них локти, подпирая подбородок, я ждала ответа.       — Нет. Больше нет.       — Рэй, ты чего-то сегодня ведешь себя так, будто белены объелся.       Рэй, до этого смотревший на меня, сморщил нос. Хе-хе, а он даже мило так выглядит. Ой!       — А как я должен себя ещё вести?       Погодите, мне кажется? У него… Вот чуть-чуть… Ну вот буквально вот… Не, кажется, что покраснел. Это же Рэй.       — Ну… Ну я не знаю… Там… Ну вот например… Идиоткой меня ты сегодня ни разу не назвал.       — А ты что, хочешь чтоб назвал? Идиот...       Замахав руками, мол, замолчи, я закрыла ему рот.       — Не-не-не, не хочу. Мне и дурëхи хватает.       — Ладно, дурёха.       Как мало времени ему потребовалось. Тем не менее расплывшись в улыбке, я довольно похлопала его обеими руками по плечам.       — Вот. Мне так больше нравится. Может мне тоже тебя перестать как-нибудь называть, а?       Удивительно. У Рэя что-то в мозгу переклинило. Как я это поняла? Ну.       — Эйя, ты считаешь нас семьëй? Единственный ответ, который вернулся на языке — «нет». Но столкнувшись с каким-то тоскливым огоньком в глазах моего собеседника, я вздохнула.       — Какие мы серьëзные. Но я просто так душу не изливаю. Если я скажу нет — ты можешь загадать мне любое желание. Если да — я смогу.       Кивок. Итак. То, что я хотела сделать давно-о-о. Муха-ха.       — Мой ответ — да. И мое желание — защекотать тебя!       Рэй даже пискнуть не смог, как его уже опрокинули и начали щекотать.       — Сопротивление бесполезно! Муха-ха! А? Нет, стой! Не надо! Пощади-и-и!       Не успела я насладиться вкусом превосходства, как уже меня начали щекотать.       Выкатившись из-под стола, мы не переставали хохотать и щекотать друг друга.       Минут через пять, когда у меня уже иссякли силы на смех, я смогла выбраться из-под Рэя, который смог обездвижить меня до этого. Подскочив, и чувствуя, что меня так просто не оставят, я выскочила в коридор, и понеслась, топая ботинками.       — Не догонишь, не догонишь!       Весело хихикала, слушая, как за спиной недовольно пыхтит Рэй, — при этом он не отставал, а уже дышал в спину, — я завернула за поворот и… Осознала, что там была лестница…       — Мамочки!       — Эйя… Ты что творишь!       Ухватившись за руку Рэя, которой он тянулся к плечу, я решила, что если погибать, так всем вместе.

***

      — Больно.       — Сама виновата. Надо было по сторонам смотреть.       Два ребенка сидели перед перед первой ступенью лестницы напротив друг друга и потирали места ушибов.       Темноволосый мальчишка и беловолосая девочка перебрасывались время от времени фразами, пока пытались встать ровно.       — Что тут происходит, я слышал шум?       В коридоре показался мальчик, примерно того же возраста. Его кожа была темнее чем у двух вышеупомянутых.       — О, привет, Дон! Да мы это…       — Опять подрались?!       Мальчишка с удивлением уставился на пострадавших. Девочка тут же подскочила и замахала руками.       — Не-не-не! Мы…       — Она падала с лестницы и утянула меня за собой.       Темноволосый тоже поднялся с пола. Девочка, до этого неловко улыбаясь, зло уставилась на мальчишек.       — Чего вы меня перебиваете вечно?! Вообще-то, мама Изабелла такому не учила! Грубияны!       Наигранно обидевшись, вскинув голову, и сложив руки на груди девочка отвернулась от своих друзей.       — Дурëха.       Черноволосый мальчик стукнул ту по голове сжатым кулаком. Поморщившись, девочка быстро показала тому язык, и засеменила в сторону медпункта.       — Между прочим, если сейчас не предпримешь что-нибудь, то у тебя к завтрашнему дню будет шишка на лбу.

***

      — Эйя! Эйя! Эйя! Сыграй нам!       Я только что вышла после водных процедур, и с распущенными мокрыми волосами по плечи зевая плелась в комнату. Захожу я значит туда и вижу… Все дети, спящие в нашей комнате уселись на моей кровати, окружив гитару, которую я хранила под кроватью, и с сияющими глазами смотрели на меня. Мама Изабелла стояла рядом, и улыбалась       Погодите, тут вообще все собрались кроме малышей! –Ну пожалуйста-а-а-а!       Я, будто меня просят пойти и совершить самоубийство, уныло поплелась к кровати, на ходу снимая полотенце с плеч.       — Ну что мне с вами делать, салаги. Есть у меня на примете кое какая мелодия. Это была любимая мелодия нашей мамы. В смысле моей. Она говорила, что еë сочинил в детстве еë брат.       Я села на кровать, скрестив ноги. Дети расселись вокруг, кто-то даже на пол.       Закрыв глаза, я припомнила как раньше играла мелодию.

***

      — Вот такая вот мелодия.       Я открыла глаза. Дети, сидевшие вокруг меня тесным кружком уже чуть ли не спали. Сама зевнув, я подняла голову на маму.       — Мама Изабелла, тебе не понравилось?       Изабелла, словно статуя застывшая напротив моей кровати с напугано-шокированным лицом смотрела в никуда. После моих слов она, правда, взяла себя в руки.       — О, нет-нет, это замечательная мелодия, солнышко. Я думаю ты сыграешь нам еë ещё как-нибудь, а сейчас всем уже пора спать.       Дети, которые наконец вышли из оцепенения, молча кивнули. Неужели всем так моя игра понравилась? Смущенно улыбнувшись подозрительно ведущий себя Изабелле, я перевела взгляд на Эмму, сидевшую на кровати Нормана. Собственно, сам Норман стоял в двери. Неужели он прям из медпункта сюда шёл? Он же без пяти минут и откинется!       — Норман! Ты почему здесь?!       Подскочив с места, я быстрыми шагами направилась к мальчику. Тот, казалось, только сейчас понял, что ненароком раскрылся, и теперь неловко почëсывал затылок. Мама, тоже заметившая Нормана, остановив мой бодрый шаг не предвещавший ничего хорошего, сама пошла с ним разбираться. Погрозив напоследок Норману, я повернулась к детям, которые нагло оккупировали мою гитару.       — Ой, Эйя, ты та-а-а-к классно играешь! Мелодия такая красива-а-а-я.       Эмма, схватив меня за руку и восторженно делясь своими впечатлениями, под конец зевнула. Я далеко не ушла, зевая вслед за ней.       — Дети, — чуть не слово сердечный приступ, повернулась в сторону только что вернувшейся Изабеллы.       Она, говоря, что пора спать, начала укладывать неугомонных.       Попрощавшись с ребятами из другой комнаты, я направилась к своей кровати. Как же я устала, это кошмар. А ведь завтра отправляют Луку. Рыжего коротко стриженного мальчика 7 лет. Веселого, это так, к слову…       Плюхнувшись на одеяло, — благо перед этим я догадалась убрать музыкальный инструмент, — я не нашла сил даже снять ботинки…       — Силы меня покинули, хватит смотреть на меня.       Я повернула голову в сторону Рэя, сидевшего через одну кровати от меня. Тот, фыркнув, отвернулся, так ничего и не сказав. Нет, точно белены объелся. Конь недоделанный, тоже мне… Кони, кстати, мои любимые животные.