Посыпать голову пеплом

Я зашла домой, по-прежнему не выпуская шарф из рук. Пальцы замёрзли и немного покраснели, но я не обращала на это внимание. Сняв верхнюю одежду, отнесла шарф к себе в комнату и повалилась с ним на кровать. Глупо улыбаясь, прижимала его к себе. Затем оставила его на кровати и спустилась вниз на первый этаж, чтобы помыть руки. Я немного подержала их под струей тёплой воды, после чего отправилась на кухню с намерением заварить себе горячий чай, чтобы согреться. Там была мама. Она словно поджидала меня. А выражение её лица не предвещало ничего хорошо. — Присядь. Я послушалась и села напротив. Она молчала, я тоже. Не знаю сколько мы так просидели, но она всё-таки начала говорить: — Ты время видела? Такой пример ты подаешь своей младшей сестре? Если твой отец узнаёт о твоих похождениях, ты сама знаешь, что с тобой будет. — Простите меня. Я не сделала ничего, что могло бы опозорить нашу фамилию. — словно на автомате, ответила я. В нашей семье к родителям обращаются на «вы» в знак уважения. Послышался стук в дверь. — Иди, открой. И смотри не вздумай разозлить его. — Хорошо. Я открыла входную дверь. Но за ней был вовсе не отец. На пороге стоял Манджиро с небольшим пакетом и улыбался мне. — Мики, я хочу кое-что тебе подарить. Я ещё у меня дома хотел, но забыл. — Тебе что здесь надо, сопляк? — послышался грозный голос моего отца, который очень вовремя пришёл и стоял за спиной Манджиро. Он грубо оттолкнул его (Майки) в сторону, чтобы тот стоял подальше от меня. — Следи за своими руками, ни то пожалеешь. — прошипел Манджиро. Он собирался сказать что-то ещё, но вдруг перевёл взгляд на меня и сдержался. — Этот щенок как-то связан с тобой? — заметив это, отец обратился ко мне. — Мы… я… — я не смогла связать даже двух слов, сильно нервничала и заламывала пальцы рук за спиной. — Господи, да я же задал тебе простой вопрос! А ты, если ещё раз увижу тебя у своего порога… Манджиро просто развернулся и зашагал прочь, не обращая внимания на его слова. Если бы он не ушёл, мог бы забыться и в конце концов убить этого старика прямо здесь, на крыльце. Майки был на «грани». Выражение его лица было тёмным, а зрачки сужены. — Как ты смеешь уходить, когда я говорю с тобой?! Он даже не обернулся. Тогда отец перевёл взгляд на меня. Если бы я была ребёнком, то перепугалась бы до смерти, но мне было 25 лет. Этот человек заставил меня многое пережить. Всё это уже пройденное, поэтому я смотрела на него со спокойным выражением лица, внешне демонстрируя смелость. Но почему-то кровь в жилах всё равно стынет. Я отошла с порога, чтобы дать ему пройти в дом. Он нахмурился, явно не ожидая такого поведения от меня. Ведь мой отец отлично управлял людьми с помощью страха и любил, когда его боялись. Это касалось и нас, его семьи. Он зашёл в дом и закрыл за собой дверь. Затем размахнулся и ударил меня по лицу. Я упала на пол, схватившись рукой за левую часть лица, застыв в таком положении. Он присел на корточки, ухватился за мои волосы, натягивая их так, чтобы я смотрела на него, и ещё раз ударил в ту же часть лица уже кулаком. Он всегда так делал, чтобы было больнее и побои так дольше заживали. Благодаря этому я не забывала о своих «ошибках». «Ничего нового. Думаю, сейчас ещё начнётся нравоучительная речь о воспитании», — пронеслось в моей голове. — Ты совсем не уважаешь своих родителей! Хочешь, чтобы я в грязь лицом ударил из-за такого ребёнка, как ты?! Твоя мать совсем тебя не воспитывает, ты отбилась от рук! — он с каким-то отвращением вытащил свою руку из моих волос, встал на ноги, выпрямился и продолжил: — Но я это исправлю. Для начала поднимись и смотри мне в лицо, когда я говорю с тобой! Я закрыла глаза и, собравшись с силами, поднялась с пола. Как он и требовал, я смотрела на него, чуть-чуть пошатываясь от нарушенной координации. И была готова ко всему. Но в коридор прибежала моя трёхлетняя сестра Мива. У неё было очень напуганное лицо. «Блять. Я так не хотела, чтобы его припадки хоть как-то коснулись её. Надо остановить это, пока она не увидела на что он способен», — подумала я, глянув на неё. На ум пришло только одно. Зато беспроигрышный вариант. Я встала на колени, потом опустила руки на пол к ногам отца, приложившись лбом к носкам его кожаных туфель. Приняв эту унизительную позу, я тем самым показала ему абсолютную покорность и уважение. — Прошу прощения. Он отошёл назад на один шаг, затем развернулся и направился к себе в комнату, ничего не сказав. Видимо, он тоже подумал о Миве и угомонился. «Пронесло. Теперь надо успокоить Миву». Я поднялась с колен и подошла к ней. — Ты чего тут? — совершенно невозмутимо спросила я, делая вид, что ничего не произошло. — Почему папа кричал на тебя? — её выражение лица было очень встревоженным и обеспокоенным. — Сестра, у тебя кровь идёт. — Да это ерунда. Даже не чувствуется. — Я присела на корточки перед ней. — Ты должна спать в это время. Давай я сейчас схожу умоюсь, потом почитаю тебе сказку? Она посмотрела на меня своими большими зелёными глазками, а потом сильно обняла и начала горько плакать. «Блять, не вышло». — И что ты ревёшь? — Мне грустно, когда я вижу твою боль! Я положила голову на её плечико и похлопала по маленькой спинке одной рукой, несильно, чтобы успокоить. — Задушишь ведь. — Тебе очень больно, сестра? — У меня ничего не болит. Не плачь. Я подхватила Миву на руки и отнесла в детскую. Чтобы рассеять её тревогу, легла рядом с ней на кровать. Она крепко обнимала меня и через какое-то время всё-таки уснула. Я осторожно высвободилась из её объятий и пошла в свою комнату. Когда закрыла за собой дверь, то прислонилась к ней спиной. Я была готова разрыдаться. Но глаза заметили шарф Майки, который так и остался на кровати. Я легла на свою постель. Сложила шарф в несколько раз по длине и прижала к груди, словно ребёнок игрушку, без которой не может заснуть. На нём всё ещё остался его, наполняющий мою жизнь светом, запах. Шарфик помог мне быстро провалиться в сон, но посреди ночи я проснулась от чьих-то прикосновений.