Всё страшное становится явным

… Девять — десять, никогда не спите, дети.

      Доподлинно неизвестно, стала ли сама Виолетта Борегард чемпионкой по собственному желанию или это было желание и несостоявшиеся амбиции ее матери. На этот вопрос уже никто не сможет ответить, так как мама будет говорить, что это сама Виолетта родилась вундеркиндом и победительницей по жизни. Родитель никогда никому не признается, что заставлял своего ребенка учить элементы рукопашного боя, жевать жвачку и прочее. А ребенок до определенного времени безропотно подчиняется своему родителю, считая, что так и надо.       Так и Виолетта. Она хотела радовать свою маму своими успехами, поэтому занималась всем, на что отдавала ее мама. Она преуспела в рукопашном бое, в девять лет получила чёрный пояс, высшую награду в каратэ, три месяца жевала одну жевательную резинку, выплёвывая ее только перед сном или во время приёма пищи, и хотела стать абсолютным чемпионом мира по жеванию жвачки. Мама гордилась ею, а она была рада, что радует свою родительницу.       И так жила Виолетта, учителя в школе привыкли к тому, что девочка постоянно жуёт жвачку, показательно радовались за нее и не обращали на это внимания. Благо, девочка делала успехи не только в спорте, но и в школе. Она хорошо училась, была круглой отличницей и всегда радовала маму.       Поэтому никто не удивился, что она нашла золотой билет на фабрку Вилли Вонки. Удивились, что она была не первой, кто нашел билет, ее обогнал толстый кабан из Германии, но больше всего удивились, что она не выиграла фабрику. Все, кто в тот день и последующие недели смотрел телевизор, читал газеты или слушал радио, знал, что фабрику выиграл мальчик из бедной семьи. Почему не Виолетта Борегард, считающая себя чемпионкой?       Девочка никому ничего не рассказывала о том, что было на фабрике. Это было позором, ее личной ошибкой, и первые дни она ненавидела Вилли Вонку, что он дал ей попробовать эту жвачку. Да, мама Виолетты всерьёз задумывалась о том, чтобы рассказать всем, что было в том злосчастном цехе. Разумеется, она хотела провернуть все так, что это Вилли Вонка не предупредил ее дочку, что пластинка может быть опасна, но… Виолетта попросила маму не делать этого. Ненависть прошла неожиданно, на тринадцатый день после посещения фабрики. Утром девочка проснулась с пониманием, что испытывает отвращение к жевательной резинке. Гибкость никуда не исчезла, а вот желание постоянно жевать, изображая из себя корову, пропало. Она выкинула жвачку и попросила маму приготовить ей что-нибудь, что не нужно жевать. Мама была в шоке и печали — ее дитятко, ее золотая дочка, не желает больше жевать жвачку. Для миссис Борегард это было сродни концу света.       Но Виолетта продолжила выигрывать кубки и занимать призовые места на разных чемпионатах по единоборствам. Она была самым молодым мастером спорта в истории, и гордилась этим званием. Возможно, она когда-нибудь попадёт в Книгу Рекордов Гиннеса.       Шло время. Виолетта замечала все больше изменений в своём характере, начались ссоры с мамой, которая, оказалось, хотела далеко не счастья своему ребенку, а просто самоутверждалась за счёт ребенка, показывая «смотрите, какая я молодец, воспитала чемпионку, а чего добились вы?». Оказалось, что жевать жвачку Виолетте нужно было только из-за того, что две женщины не поделили одного мужчину. Дело в том, что мама Миранды, соперницы Виолетты и соседки в школе по парте, была в дружественных отношениях с мамой девочки. И однажды просто влюбилась в мистера Борегард и поставила себе цель соблазнить его. Отец Виолетты не был примерным семьянином и любящим отцом, поэтому очень быстро поддался на уговоры знакомой. К тому же в это время ни Виолетты, ни миссис Борегард не было дома, и увести мужа и отца из семьи не составило труда. Когда миссис Борегард узнала о том, что муженёк живет с другой женщиной, да не просто с другой, а с ее подругой, то хорошенько отмутузила ее. Слава Богу, не на глазах дочери. Виолетта тяжело переживала уход папы, перестала общаться с Мирандой, и мама, слишком расстроенная, что у нее есть кубки только за вращение жезла, стала «накачивать» свою дочь, надеясь, что муж вернётся. Не вернулся.       Через два месяца после посещения загадочной фабрики Вилли Вонки, Виолетта неожиданно для себя написала письмо. Ответ пришел, и оказалось, что ей ответил этот нищеброд, Чарли Бакет. Почему-то он перестал быть для нее нищебродом, и началась переписка. А потом они стали общаться в компьютерной программе.       Теперь их пять человек. Самым сложным в плане контакта оказался Майк Тиви, он был единственный, кто не писал письмо на фабрику. Виолетта как-то попросила Чарли узнать адрес этого геймера и написать ему письмо. Когда Майк присоединился к конференции, стало намного интереснее. Он разбавлял их компанию.

***

      Кошмары пришли неожиданно. Это была вторая ночь после вызова какой-то пиковой дамы. История, которую рассказал мистер Вонка, показалась бы девочке простой детской сказкой, если бы в этот момент в доме не выключился свет. Самым страшным оказалось, что свет выключился не только у нее дома, но и на фабрике. И у остальных ребят. И Виолетте в этот момент пришлось применить все свое мужество, чтобы никто не узнал, что она боится темноты. Ведь она всем всегда говорила, что никогда ничего не боится, и все думали, что всё именно так.       — Виолетта… — в тишине раздался голос, и девочка открыла глаза. Почему-то было очень темно, ничего не было видно. — Виолетта, иди сюда, деточка.       Голос, казалось, принадлежал папе. Девочка любила папу, как бы ни старалась показать обратное. Ей было скучно без теплых сильных рук и его грубого голоса. У папы был грубый голос, но девочке он всегда нравился. Виолетта вспомнила, что папа не любит просить дважды и ждать долго, и спустила ноги на пол. Почему-то они коснулис чего-то мягкого и липкого. Это был точно не ковер, который лежал в ее комнате. Это было что-то вязкое и странное. Было некомфортно, но она снова услышала голос папы. Направилась к нему. Ноги прилипали к чему-то липкому, хотелось вернуться в свою мягкую и теплую кровать. Но голос, который принадлежал папе, ее звал. Она шла по полу из жевательной резинки, вытянув вперед руки, столкнулась со стеной из жвачки, липкой и мокрой, и брезгливо отдёрнула руки. Захотелось помыться, и она, вспомнив, где располагается ванная комната, направилась туда. Почему пол и стены такие странные? Нужно проснуться, и она себя ущипнула. Было больно, но она не проснулась. Нужно сунуть руку под кипяток, прикоснуться к чему-то горячему. Но где найти это горячее, если из крана вытекает жвачка? Она повсюду.       А потом появился скрежет. Жуткий, разрушающий барабанные перепонки и уничтожающий сознание. Девочка попыталась закричать, но не смогла. Из глотки выходили только хрипы и жвачка. Она стала задыхаться…       — Синь-синь       Девочка открыла глаза. Занимался рассвет, за окном на старой липе сидела синичка и разговаривала, обсуждая свои насущные проблемы. Виолетта села на кровати и протерла мокрое от пота лицо руками. Голова болела, в сознании раздавался этот жуткий скрежет, который бывает когда металлом проводишь по чему-то металлическому или куском пеннопласта по стеклу. Сон был какой-то странный, и она со страхом спустила ноги на пол. Голые и влажные от пота ступни столкнулись с мягким ковровым покрытием. Комната обрела свои изначальные очертания, но было как-то жарко. Дойдя до ванной комнаты, Виолетта осторожно включила воду. Умылась. Стало легче, но жар никуда не исчез. Поняв, что жарко ей самой, она решила сказать об этом маме.       — Но у тебя вечером тренировка, Виолетта, — сказала миссис Борегард, ставя перед дочерью пиалу со смузи. — Ты не можешь ее пропустить. У тебя через неделю будут соревнования.       — Но мама, я плохо себя чувствую, у меня болит голова, попыталась возразить девочка.       — Выпей аспирин, и все пройдёт. Все, я побежала. Вечером заберу тебя после тренировки.       Женщина ушла, а Виолетта осталась в одиночестве. Посмотрела на пиалу со смузи и выпила стакан воды. Переоделась и пошла в школу. Вечером ей пришлось идти на тренировку, и она была слегка рассеянной. Когда тренер попросил ее показать навыки самообороны, она не успела пригнуться и получила удар ногой по голове. Он был достаточно сильным, и Виолетта на несколько секунд потеряла сознание.       — Виолетта… иди ко мне, иди к своему папе…       И снова она находится в помещении, усыпанном и обклеенном жевательной резинкой. Она повсюду — стены, пол, потолок, диван — все состоит из жвачки. Во рту что-то есть, это жвачка, ее надо жевать. Страшно, она хочет ее выплюнуть, но жвачка увеличивается в размерах, девочка раздувается, как пузырь. Страшно…       Резкий запах вторгся в ее сознание и уничтожил страшные ощущения и видения. Была странная темнота, мягкая, обволакивающая и пушистая. Кто-то позвал ее по имени. Она открыла глаза.       Она находилась в кабинете. Пахло лекарствами. Над ней склонилось взволнованное лицо тренера. Виолетта села и поморщилась от головокружения, перед глазами всё поплыло. Она осмотрелась. Мамы нигде не было.       — Маме на тебя плевать, — раздался в голове голос. — Если бы ей не было на тебя плевать, она бы пришла…       — Что с тобой? Ты нас очень напугала, — слова тренера доходили с трудом. Она мотнула головой и посмотрела на него.       — Простите. Я себя неважно чувствую, и не смогла сосредоточиться.       — Поезжай домой. Ты сама сможешь доехать до дома?       — Но мне надо тренироваться, я должна поехать на это соревнование. Я хочу поехать туда.       — Или твоя мама хочет, чтобы ты поехала туда?       — Отдохни немного и возвращайся, если уверена, что ты хорошо себя чувствуешь.       Тренер похлопал ее по плечу и покинул кабинет. А девочка снова легла на кушетку и закрыла глаза. Моментально перед глазами появилась эта жуткая комната, и снова ее начало раздувать. Она дёрнулась и снова открыла глаза. Встала с кушетки и поняла одно — спать пока не стоит.       Через десять минут она вернулась на тренировку, а потом ее забрала мама. Миссис Борегард молча выслушала об инциденте и также молча ушла. Виолетта направилась за ней, понимая, что маме плевать на ее состояние. Так и оказалось, когда мама спросила, почему дочь не успела отразить удар.       — Я плохо себя чувствую, — устало сказала девочка, посмотрев на профиль лица мамы. Миссис Борегард была злая.       — Это не оправдание. Не ленись, Виолетта. Спорт не любит ленивых.       — Но мне правда было плохо. У меня закружилась голова… Я…       — Ты должна тренироваться дальше. Спорт — это жизнь.       — Но мама…       — Ты чемпионка, Виолетта, и ты обязательно победишь на этом соревновании. Я тобой очень горжусь.       Девочка поняла, что с мамой разговаривать бесполезно. Она отвернулась и стала смотреть в окно. В какой-то момент вместо домов появились жевательные резинки. Их было много, они были везде. Было страшно, ей хотелось рассказать маме об этом, но мама не воспринимала всё это всерьёз, говоря, что это всё всего лишь глупые выдумки, как и нежелание дочери есть нормальную пищу.       Они приехали домой. Мама поставила перед дочерью тарелку с мясом и картофельным пюре, но девочка отказалась есть и ушла в комнату. Включила настольную лампу и села за стол. Так хотелось заплакать, но она никогда не плакала. Так хотелось сказать кому-то о том, что ее тревожит, но никого не было. Кто поймёт её страхи, что ей страшно закрывать глаза? Или это всё просто уставшее сознание? Наверное, надо выспаться?       Она выпила успокоительное и легла спать. Снова пришли кошмары. Снова была жевательная резинка, снова был металлический скрежет и какой-то голос. Опять она проснулась в холодном поту, и взяла из ящика стола маленькое резное распятье с измученным ликом Христа. Она надеялась, что это поможет ей хоть немного поспать, но нет. Снова страшные сны, кошмары, липкие и холодные, от воспоминания о которых кровь стынет в жилах. Несколько ночей она старалась не спать, забываясь лишь на несколько минут, но и это не приносило спокойствия. Даже стоило просто закрыть глаза, и она снова видела эту жвачку. Было невыносимо, но пожаловаться кому-то она не могла. Не умела. Что делать? Матери до нее нет абсолютно никакого дела, а больше общаться было не с кем.       Так прошло несколько дней. Самых сложных и ужасных дней в ее жизни. Накануне соревнований девочка включила компьютер. Почему-то захотелось поговорить с кем-нибудь. В сети был только один человек, и она открыла диалоговое сообщение и подвинула к себе клавиатуру. Стала набирать текст.