Всё страшное становится явным

Ты не вырвешься из этого…

      Путь от дома в Дюссельдорфе до клиники в Берлине занимал шесть часов, двадцать две минуты и пятнадцать секунд. Август смотрел в окно, иногда переводил взгляд на свой телефон, на экране которого, иногда гаснущего, была открыта программа, по которой когда-то давно он по видеосвязи общался с другими ребятами, нашедшими золотые билеты. После того, как мистер Вонка в ночь на Хэллоуин рассказал странную историю про «Пиковую Даму», в сети никто больше не появлялся из ребят. Это было очень странно, но Августа это мало волновало. Ему было страшно из-за призрака собаки, который его преследует. Он уже долго не спал, организм износился, и доходило до того, что он видел своего умершего питомца просто закрыв глаза. Вот и сейчас, стоило ему моргнуть, как перед глазами появился его некогда любимый питомец, померанский шпиц, от которого сейчас осталось только название. Жуткая морда, с длинной носовой костью, характерной для овчарок или добермана, но никак не для маленького померанца. Верхняя губа поднимается, обнажая жуткие грязные клыки и резцы, а глаза, налитые кровью, смотрят ненавистно и с желание поглотить свою добычу. Впиться в ее шею, напиться горячей крови.       Август дёрнулся и открыл глаза. Отец осторожно и слабо сжал его руку, и парнишка вздрогнул. Ему было очень страшно, но признаваться даже родителям в своих страхах и слабостях он не хотел. Родители знали о кошмарах, но не знали, что в этих кошмарах ему снится любимый питомец, который с каждым новым кошмаром становится всё более страшным и уродливым. Августу хотелось только одного — поспать. Без кошмаров, липких страхов и панических атак, которые приходят во время бодрствования. Это все сильно бьёт по психике и морально уничтожает.       Автомобиль остановился около небольшого ухоженного двухэтажного домика с оградой и калиткой, крыльцом и вывеской у двери. Август отстегнул ремень безопасности и вышел из машины. По тротуару шла дама с семенящим на поводке пекинесом. Поравнявшись с Августом, пекинес громко затявкал, заставив парня вздрогнуть. Ему снова привиделись эти жуткие янтарного цвета глаза.       — Пойдём, — сказал мужчина своему сыну, и они прошли через калитку на территорию и поднялись по ступенькам крыльца.       — Мислав Бранович, сомнолог, гипнолог, — прочитал Август. — Он мне поможет? — Без какой-то надежды спросил он у отца.       — Я надеюсь, сынок, — сказал мистер Глупп, похлопав сына по плечу.       Уладив все формальности, они оказались в просторном кабинете, достаточно светлом и в котором не было ничего лишнего. Два кресла, рабочий стол. Герр Бранович, высокого роста, почти под два метра, с добротной шевелюрой тёмно-каштановых, почти чёрных, волос, с глубоко посаженными в глазницы карими глазами, попросил отца Августа подождать в коридоре, а мальчишке указал на одно из кресел. Август сел в него и посмотрел на мужчину. Тот сел в кресло напротив.       — Чтож, начнём, пожалуй. — Голос у мужчины был низкий, с хрипотцой, в нём проскальзывал еле заметный акцент. — Закрой глаза и расслабься. Ты чувствуешь, как расслабляются пальцы твоих ног, приятное тепло поднимается по ногам, к животу, потом к груди; чувствуешь, как оно течёт по рукам. Голова лёгкая и спокойная. Сделай вдох и расслабься.       Мальчик вздохнул.       — Синее небо, зелёное поле с жёлтыми цветами. Безмятежность, спокойствие. Осмотрись, впереди нет ничего, только спокойствие.       Август стоит посередине бескрайнего зеленого поля, усыпанного желтыми цветами, под бескрайним с ним небом, по которому плывут белые облака. Ласковый и нежный ветерок касается его лица и играет с волосами. Август смотрит вдаль, за горизонт, туда, где небо и трава сливаются в одну линию.       — Ты спокоен. Все страхи уходят.       Тишина и спокойствие прерываются лаем, откуда-то издалека раздаётся злобное леденящее душу иычание, и появляется сильное желание обернуться. Он зажмурился.       — Август, это просто призрак. Его нет. Тебе нечего бояться. Ты спокоен, находишься в безмятежном поле с одуванчиками. Трава нежно касается твоих ног. Ветер играет с твоими волосами.       Но мужчина видел, что его юного пациента преследует собака. Грязная, с окровавленной мордой, вытекшим глазом и с оторванной, держащейся на одном сухожилии конечностью, маленькая собачка шла за своим хозяином. Август делал неуверенные шаги по полю из одуванчиков, но призрак собачки преследовал его. С каждым шагом призрак собачки становился все прозрачнее, а уверенность в новом шаге росла, и вскоре Август прислушался. Лая не было. Он осмотрелся. Безграничное пространство, с голубым безоблачным небом и полем из одуванчиков.

***

      — Эти кошмары точно не повторятся? — Неуверенно спросил мистер Глупп, протягивая нужную сумму денег.       — Я даю вам гарантию. Я работаю по уникальной методике, которую разработал сам и которая не имеет аналогов в мире. Умерший питомец больше не будет беспокоить вашего сына.       — Хорошо. Спасибо вам, герр Бранович.       Мужчина вышел из кабинета и подошёл к поджидавшему его сыну.       — Теперь можно ехать обратно. Ты не хочешь перекусить?

***

      Гипнолог оказался прав — эти кошмары больше не приходили во снах к мальчишке. Он смог выспаться, восстановить поломанную нервную систему и вернуться к нормальной жизни. Он перестал думать об этих кошмарах и стал забывать о своём питомце.       Вот только питомец не хотел, чтобы Август его забывал. Одной дождливой ночью, когда капли дождя монотонно барабанили по карнизу окна, Август услышал во дворе под деревом скулёжь собаки. Встал с кровати и подошёл к окну. Увидел два янтарных глаза и зажал рукой рот, чтобы не закричать. Отошёл от окна и уткнувшись во что-то, чего не должно было быть, зажмурился. Лай приближался, но воображение старалось нарисовать поле, небо голубое, плывущие по нему белые облака, россыпь желтых и голубых цветочков. Страх, липкий, холодный, опутывающий своими нитями сознание, отступал, появлялась какая-то надежда. Но она была никчёмно мала, и лай то приближался, то отдалялся. Поле из одуванчиков стало трескаться, оставляя уродливые трещины.       Август проснулся и сел на кровати, тяжело задышав. Сеанс гипнолога не помог.       — Никто не поможет бедному Августу, — послышался голос, и юноша вздрогнул. — Этот гипнолог тебя обманул, ведь так? Ты ненавидишь его, ты хочешь, чтобы он сдох?       — К-кто ты? — спросил юноша, тщетно пытаясь осмотреться. Голос был видоизменен, отдавались в тоне скрипы. Август нащупал рукой выключатель настольной лампы и нажал на кнопку. Лампа не включилась. Он подтянул к себе ноги и испуганно уставился в темноту, которая показалась ему совсем темной, такой не может быть темнота дома в городе. Она была характерна для какого-то закрытого помещения вроде гаража. Август стал снова щёлкать выключателем лампы.       — Твоё пожелание исполнено.       Снова скрипучий голос, как будто металлом проводят по стеклу, от которого кровь стынет в жилах. Потом раздался крик, даже это можно назвать визгом. Он был очень противный, взрывающий сознание, невыносимо громкий, от него начала болеть голова, трястись настольная лампа, на выключатель которой он всё судорожно жал. Перегорела лампочка? Выключился свет везде? Что-то случилось? Почему еще перед сном всё работало, а сейчас ничего не включается? Что это за крик, от которого трескаются стены? Нужно рисовать… Синее небо, зелёная трава.       Крик становится тише, почти пропадает. Он под защитой, он верит этому гипнологу. Засыпает. Закрывает глаза, видит перед собой яркие звёзды. Он летит куда-то. Приятное спокойствие, тепло, это распространяется по телу и сознанию. Страхи уходят, а вместе с ними уходят крик и лай собачки.       Родители ничего не слышали. Почему-то утром они не спросили его о самочувствии, были какими-то странными. Август подумал, что он сам должен справляться со своими страхами и просто, если будет страшно, рисовать что-то прекрасное в сознании. Так проще.       Потянулась вереница каких-то странных дней. Август ловил себя на мысли, что происходит что-то неправильное. Родители стали меньше интересоваться его самочувствием, мама не желала ему перед сном спокойной ночи, и было как-то некомфортно. Почему-то он смотрел на свой ноутбук, но не включал его. Не хотелось. Не было времени.       И всегда, стоило ему просто закрыть глаза, он видел свою собачку. Когда-то милого померанского шпица, который два года назад сорвался с поводка и побежал за голубем. Он любил гонять голубей. Поводок волочился за собакой, и Август не мог поймать своего четвероногого друга. Собака выбежала на дорогу и была сбита машиной. Водитель предложил Августу подвезти его до клиники, где мальчишку ждал неутешительный ответ, что ничего сделать нельзя. Август отправился домой. В тот день он впервые в своей сознательной жизни плакал. Это был его лучший друг, который всегда выслушает и успокоит.       Но жизнь не стоит на месте, и он постепенно начал забывать друга. Друзья-товарищи помогали ему жить дальше, и общение с ребятами, которые посетили загадочную фабрику Вилли Вонки, тоже нравилось парнишке из Дюссельдорфа.       Каждый раз, закрывая глаза, он видел жуткого монстра, а потом стал вырисовываться силуэт, не менее жуткий и страшный. Каждую ночь он просыпался от скрежета и крика, скорее визга. Сидел на своей кровати, подтянув к себе ноги и зажав уши руками. Сквозь крик был слышен лай животного, мерзкий, утробный, противный. Так не лает шпиц. У них голос более тонкий, а тут слышится звук на низкой тональности, но громкий. Человеческое ухо воспринимает звук до ста децибел, при увеличении громкости начинаются проблемы. Каждую ночь Август Глупп слышал крики в диапазоне от ста пятидесяти до двухсот децибел. Это сильно било по сознанию, но парень догадался, что это все происходит в его голове. Он пытался воспроизводить те рисунки, о которых говорил ему этот гипнолог, но краски стали более блеклыми и не могли защитить его сознание от постороннего вмешательства.       Звуки были невыносимы, и он застонал и сильнее зажмурился. К ногам, не прикрытым одеялом, приближался пёс. Август чувствовал его ледяное отвратительное дыхание, и не мог ничего поделать. Почему-то страх сковал его душу и сознание. Звуки были какими-то плавающими — то становились громче, то тише. По характеру они напоминали автомобильный гудок и хлопки, какие бывают при взрыве петарды, только в несколько раз мощнее. Животное приблизилось к ногам, парень подтянул их к себе и задрожал. Он чувствовал, как матрац прогибается под лапами. Животное шло к мальчику, беззащитному, и Август убрал руки с головы и накинул на ноги одеяло. Ощущение, что кто-то идёт по кровати, пропало. Он открыл глаза.       Лучше бы он их не открывал.       На него смотрело что-то. Скукожившееся создание, стоящее на четвереньках. Человеческий череп, пустые глазницы, длинные волосы, спутавшиеся, всё это обтянуто кожей. Существо улыбалось, а потом задёргалось в конвульсиях, издавая при этом визг, от котрого полопались окна и лампа. А потом это существо вспыхнуло…

***

      — Август, сынок, пора вставать.       Август открыл глаза и тяжело задышал. Сел на кровати и протёр горячее и потное лицо руками. Сердце готово было выпрыгнуть из клетки.       Всё это казалось слишком странным. Он видел, что родители не хотят с ним разговаривать, но на самом деле это он замыкался в себе и просил их его не трогать. Переходный возраст, ведь ему уже четырнадцать, самое время, когда меняется голос, идёт перестройка организма, появляются новые ценности и правила. Прошлое остаётся в прошлом, а этот замкнутый круг, воронкой утягивающий его сознание и нервную систему, становится все больше и глубже. Страшно и неприятно.       Он сидел за столом на кухне и ел хлопья. Работал телевизор, передавали криминальные новости. Кто-то кого-то убил, изнасиловал. Берлинский гипнолог, Мислав Бранович, найден мёртвым в своей квартире. Поскользнулся на кухне на пролитом масле и упал. Проломил себе голову и скончался через несколько минут не приходя в сознание. Его нашла домработница через несколько дней.       Август выронил ложку и испуганно уставился в телевизор. Поверить в то, что этот гипнолог погиб, было трудно. А еще в голове стала отчётливо пульсировать мысль, что несколько дней назад он хотел, чтобы гипнолог сдох. Что происходит?!       Было страшно. Хотелось поговорить с кем-то, но кто мог ему что посоветовать? Кто поверит в то, что Август Глупп видел какого-то монстра, слышал какие-то визги и крики и боялся этого? Вот за то, что он боялся, над ним обязательно будут смеяться. Люди жестоки, а дети такие же люди, только маленькие, и некоторые из них очень жестоки. Родители? Напрягать их не хотелось. А кто еще? Он включил ноутбук и подключился к интернету. В сети не было никого из экскурсантов по фабрике, и он выключил программу. Открыл браузер и почему-то ввёл в поисковике запрос про фабрику и Вилли Вонку. Почему-то стал рассматривать фотографии… Он не понимал, почему это делает…

***

      Родители ушли по своим делам, а Август решил остаться дома. После этого жуткого кошмара совершенно не хотелось идти в школу, а звуки, абсолютно любые, заставляли его вздрагивать. Он наливал воду в стакан, но мимо проехала машина, дала короткий звуковой сигнал. Август вздрогнул, пролил воду, уронил стакан и зажал уши руками. Лай собаки, голоса, Вилли Вонка. Август вздрогнул. По телевизору была какая-то передача, шоколадный магнат рассказывал про свою шоколадную реку и трубы, которые разносят шоколад по всей фабрике. Внутри всё похолодело, какая-то волна страха прошла по сознанию, оставляя на теле липкий холодный пот. Он вспомнил, что не включал телевизор. И рассказ о фабрике был каким-то странным. Август зажмурился. Организм был измотан бессонницей и кошмарами; сознание было с проплешинами, все было очень плохо. Воображение уже не могло ничего нарисовать, краски стали блеклыми и тусклыми. Закрыв глаза, он стал видеть что-то другое. А лай всё приближался. Безумно хотелось спать, но было страшно. Пусть он будет трусом, с которым никто не захочет разговаривать. Пусть он будет плаксой. Неважно. Невыносимо хочется спать, и он делает несколько шагов в сторону двери. Яркая вспышка головной боли, лай и крики заставили его вздрогнуть и упасть на колени. Из глаз потекли слёзы, и он заплакал. Всхлипы перешли в истеричные рыдания, до рвоты и кашля, и наступила темнота. Он упал.       Он падал долго, и его падение сопровождали крики, скрежет и лай. Постоянные спутники сознания, на протяжении нескольких недель. Как избавиться от этого? У кого попросить помощи и совета?       Он упал на траву. Больно не было. Яркий свет люминисцентных ламп ослепил, и он осмотрелся. Перед глазами, наполненными слезами, появилась шоколадная река. Почему-то захотелось попробовать шоколад. Шоколад был такой вкусный, Август до сих пор помнит этот вкус. Он уже не ест шоколад, но эта река и эти запахи манили, и юноша, будто кот, услышавший запах валерианы, направился к шоколаду. Было тихо, спокойно и хорошо. Август наклонился к реке и зачерпнул немного шоколада.       Послышался лай, жуткий, страшный, и Август вздрогнул. Хоть сознание и кричало ему не оборачиваться, он обернулся. На него неслась собака, и он ничего не мог сделать. Образ шоколадной фабрики начал рушиться, и Август свалился в реку. Одежда промокла, началась паника. Он стал барахтаться в вязкой жидкости и тем самым усугублять свое положение. Всё рушилось, сильный скрежет и собачий лай уничтожали те огрызки сознания бедного юноши. Перед тем, как окунуться в бездну небытия, юноша увидел фигуру. С длинными волосами и черепом, обтянутым кожей…

***

      — Господи, Август… Питер, звони в скорую. Август…       Женщина подбежала к лежащему в ванне сыну и вытащила его из воды. Из носа, глаз и ушей стекала кровь. Пульса не было, сердце остановилось. Они попытались что-то сделать, но приехавшие врачи только констатировали смерть и развели руками. Миссис Глупп обнимала своего мальчика и не хотела его отпускать. Пришлось вколоть успокоительное. Она заснула. Питер остался с женой. Тело ребёнка, утонувшего в ванне, увезли.       Экспертиза покажет, что мальчик утонул в ванне, подскользнувшись и потеряв ориентацию в пространстве. Вероятно, он испугался, хлебнув немного воды, от этого паническое плескание в ванной. Дно было скользким, и он не мог встать. Более полное исследование покажет, что именно принесло смерть в семью Глупп, отняв у них самое дорогое. Это было не утопление. В лёгких была вода, но ее процент не был причиной смерти. Гистология показала, что структура мозга была нарушена. Попросту говоря, от мозга ничего не осталось. Много очаговых поражений, как при инсульте.       Но это уже было неважно. Им была не важна причина его смерти. У них не осталось самого дорогого, что было. Им нужно будет жить как-то дальше, но в этом случае время не сможет вылечить…