Всё страшное становится явным

Наши меньшие братья, дети Земли Будут рядом с тобою и навсегда…

      Маленькая девочка бережно обращалась со своей новой куклой. Она ухаживала за ней и спала, обнимая ее, носила в садик и никому не разрешала с ней играть. Девочке не нравилось имя куклы, и она придумала ей новое имя. Теперь куклу звали Мими. Это была ее самая любимая подружка. Она играла с ней, кормила, устраивала чаепитие и переодевала ее в другую одежду. Делала всё, что обычно маленькие девочки делают со своими куклами.       Веруке было сложно. Она не знала, что ей делать. Каждое прикосновение девочки к кукле, в которую было заточено сознание Веруки, ее пугало, и почему-то становилось больно и как-то неприятно. Девочка совершенно не представляла, что ей делать. В душе было пусто, а ещё было очень страшно, но одной ночью всё изменилось. Девочка покупалась, помыла свою куклу, надела на неё самую красивую кукольную пижаму и положила в кукольную кроватку. Укрыла кукольным одеялком и пожелала спокойно ночи. Кукла закрыла глаза. Верука в очередной раз оказалась в темноте. Она слышала, как мама этой девочки читает ей сказку, в этот раз была про пряничный домик и ведьму, потом слышала какие-то шаги и шорохи. Щелчок выключателя, удаляющиеся шаги и закрылась дверь.       Ненавижу, - подумала девочка перед тем, как упасть в какую-то странную и обволакивающую бездну. Эта бездна была чёрной, вязкой, противной и ужасной. Веяло от нее чем-то страшным.       Девочка падала долго, а потом падение прекратилось. Она открыла глаза и сделала вдох, какой бывает у людей, долго находившихся под водой или где-то ещё, где не было доступа к кислороду. Сердце бешено забилось, тело почему-то бросило в пот. Ткань ночной сорочки прилипала к телу, по лицу струился пот. Было очень некомфортно. Верука пошевелила руками и ногами и облегчённо вздохнула. Она была в своём теле.       Чтобы получше убедиться, что она находится действительно в своём теле, Верука встала с кровати и подошла к зеркалу. Да, это определённо была она. Только несколько уставшая, с мешками под глазами и осунувшимся лицом, покрытым испариной. Нужно умыться и переодеться, а потом подумать, что это вообще было.       Расправившись с водными процедурами и переодевшись, девочка подошла к своему столу и села за него. Включила настольную лампу и посмотрела на тетрадь и учебник по французскому языку. Последнее занятие было в четверг, электронный календарь показывал понедельник. Из жизни, сознания и воспоминания выпало три полных дня. Что произошло за это время? Верука осмотрелась и нахмурилась. Куклы на месте не было. Если это был сон, то что было эти три дня. А если это был не сон, то что же с ней случилось? Разве может быть такое, что сознание попадёт в оболочку куклы, а тело будет существовать само по себе? Нет, конечно. Это бред. Сознание не может существовать без тела, как, собственно, и наоборот. Ладно, она спросит у родителей, что произошло.       Несмотря на глубокую ночь, спать не хотелось совершенно. Почему-то захотелось с кем-то поговорить, и она включила компьютер. В сети никого не было, что показалось странным — у американцев сейчас был вечер, они обычно сидели в это время. Август не появлялся в сети уже несколько недель. Даже Вилли Вонка, под ником которого нередко сидит Чарли Бакет, не появлялся в сети. И Майка давно не было. Верука хмыкнула.       — Все забыли бедную Веруку? — Раздался голос сзади, а свет монитора стал слишком ярким и ослепляющим. Девочка вздрогнула и почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз, а волосы на голове зашевелились. — И эта мелкая тварь отняла у Веруки куклу.       Голос был писклявым, чувствовался скрежет. Девочка застыла на месте с расширенными от испуга глазами и бешено колотящимся сердце где-то в районе горла. Она знала, что дома никого не было. Охрана у отца была самой лучшей в Англии, после охраны Королевы, и никто посторонний не мог проникнать в дом. Скрип половиц заставил девочку зажмуриться. Ладони вспотели от пота, ночная сорочка снова намокла. Скрип прекратился, а около шеи почувствовалось холодное и зловонное дыхание. В нём чувствовался запах плесени, земли и чего-то странного.       Это сон. Страшный сон. Кошмарный сон. Все вот это, начиная с куклы. Она должна проснуться. Надо ударить себя, обжечься, еще что-то. Для этого надо выйти из комнаты, в ванную. Надо встать. Почему-то очень сложно. Ноги ватные, голова кружится. Верука медленно открыла глаза. Монитор светился нормальным светом, а на нём исчезала какая-то надпись.       — Твоё желание исполнено. Энджи вернётся к тебе. Эта маленькая дрянь ответит за всё.       Визг. Он разрывает сознание, проникает в каждую клеточку ее тела, причиняет невыносимую боль. На клавиатуру капают две капельки крови. В глазах темнеет, и она снова проваливается в бездну, которая окутывает ее сознание колючим одеялом с шипами.

***

      Маленькая девочка положила свою куклу в кукольную постельку, рассказала ей сказку и побежала обнимать родителей перед сном. Этот ритуал, такой милый и добрый, продолжался уже пять лет, с тех пор, как девочка встала на ноги. Папа отложил газету, обнял свою маленькую принцессу и поцеловал ее в щёку. А потом мама взяла ее на руки и отнесла в комнату. Нежно и заботливо укрыла ее одеялом и пожелала спокойной ночи. Поцеловала в лоб и покинула комнату, выключив свет и закрыв дверь.       …Утром мама придёт в комнату дочери найдёт уже остывшее тело с безмятежным взглядом голубых глаз, устремленных куда-то наверх. Остановилось сердце, такое может быть при пороке.       Никто не заметил, что кукольная кроватка была пуста. Да и не было никакого дела до игрушек той, которой больше никогда не будет…

***

      — Верука? Милая, просыпайся, — ласковый голос мамы выдернул из липкого и холодного сна девочку. Она медленно открыла глаза. Снова ее комната, у двери стоит мама. Увидев, что дочь проснулась, женщина покинула комнату. А девочка встала с кровати, потянулась и вздрогнула, с ужасом уставившись на тумбочку. На ней стояла кукла. Веруке показалось, что фарфоровое создание моргнуло. Нет, просто показалось. Что происходит?! Этот странный голос, даже визг, ледяное дыхание, зловонное и обжигающее, и какие-то странные и липкие кошмары… это всё приснилось?       Она привела себя в порядок и спустилась вниз. Папа читал газету, как это делал всегда, а мама разговаривала с кем-то по телефону. Служанка поставила перед девочкой пиалу с овсяной кашей, и девочка стала задумчиво ковыряться в тарелке. Вернулась мама, она была грустной и сосредоточенной. Папа отложил газету и хмуро посмотрел на жену.       — Что случилось, дорогая? На тебе лица нет.       — Лиза Маркл звонила. Сказала, что сегодня ночью у ее дочки, малышки Мэгги, остановилось сердце.       — Как же так? Они обследовали ее… Бедная Лиз. А Джон как? Как они вообще?       — Он ушёл утром, после констатации смерти. Дорогой, нам надо помочь им.       — Да, конечно. Ты поезжай к Лиз, а я поеду искать Джона. Как бы он ни натворил дел. Возьми мою машину, дорогая. Кейт, — позвал он служанку, — распорядись подать машину моей жене и мне.       Очень быстро Верука осталась одна. Родители ее не заметили, как и всегда, и ушли по своим делам. Девочка услышала удаляющийся звук мотора и вздохнула. Посмотрела на кашу и вздрогнула, увидев чьё-то лицо. Череп, обтянутый кожей, и средней длины волосы. Девочка моргнула, и видение исчезло.       — Опять Верука осталась одна, — послышался голос, — но я могу это исправить…       Послышались шаги, и Верука сильно вздрогнула и опрокинула стакан с молоком. Около нее стояла служанка, Кэйт.       — Вы сейчас что-то сказали. — С напором сказала девочка. — Я вечером скажу папе, чтобы он уволил вас. Уберите здесь.       И Верука убежала в свою комнату. Посмотрела на свою куклу. Взяла ее в руки и вгляделась в ее глаза. Зрачки расширились, а потом сузились. Девочка испуганно отшвырнула эту куклу в стену. Ручка треснула.       — Хочешь убить меня? Это невозможно. Меня никто никогда не убьёт, — раздался писклявый и насмешливый голос.       — К… Что ты? — Спросила девочка, беря свою куклу. Губы были растянуты в презрительной улыбке. Глаза моргнули, и Верука сглотнула и вздрогнула.       — А ты сожги меня, и всё закончится, — послышался голос.       Верука вышла из комнаты. На кухне взяла каминные спички и вышла на задний двор. Открыла крышку металлического бака, кинула туда куклу и зажгла спичку. Кинула в бак и стала смотреть, как тлеют волосы некогда любимой игрушки, тлеет платьице, огонь всё сильнее разгорается. Вскоре горела вся игрушка. Девочка подождала, когда огонь потухнет, и закрыла бак крышкой.       Через три дня были похороны маленькой девочки, Мэгги Маркл. Веруке пришлось ехать с родителями на кладбище. Шёл дождь, все стояли под чёрными зонтами, и Верука не была исключением. Она смотрела как гроб опускают в яму, потом послышался звук удара куска земли о крышку гроба, глухой и противный, всхлипы Лизы Маркл, которую обнимал убитый горем муж. Родители Веруки стояли рядом с безутешными родителями, похоронившими своего единственного ребёнка, а Верука снова осталась одна.       Тяжёлые капли дождя монотонно ударялись о ткань зонтиков, усыпляли и раздражали. Заунывная речь священника в черной рясе и накинутой поверх одеяния столой раздражала. Девочка пыталась что-то понять, кажется, епископ читал что-то из Псалтыря. Заунывно, растягивая слова, усыпляюще. Верука зевнула, прикрыв рот ладошкой. Увидела строгий взгляд мамы и вздохнула.       Почему-то заболела голова, а тело неожиданно бросило в пот. Девочка сглотнула и ощутила на своей спине чей-то прожигающий взгляд. Сознание кричало ей не оборачиваться, но она обернулась. Из-за дерева выглядывала кукла. Верука вздрогнула. Нужно успокоиться, это всего лишь больное воображение. Кукла сгорела, она сама сожгла ее. Нужно просто отдохнуть.       После похорон Маркл пригласили друзей к себе. Родители Веруки не могли бросить своих друзей в такое непростое время и поехали с ними. Девочке пришлось тоже поехать туда. Их дом был не такой большой, как у семьи Соль, и очень уютный. Убитая горем мать ушла в комнату, и вместе с ней долго сидела миссис Соль, отец Веруки помогал Джону, а Верука снова была одна. Она вошла в комнату девочки и увидела клетку с ручной белкой. Животное забавно шевелило своим носиком и настороженно смотрело на девочку. Верука осторожно протянула руку и куснулась прутьев клетки. Зверёк выронил орешек и очень быстро укусил за палец. Девочка отдернула руку.       - Белки. Ты их ненавидишь. И ты ненавидишь этого шоколадника, который тебе не разрешил взять белку. Ты хочешь, чтобы он сдох. Что ж, твое желание будет исполнено в скором времени, - раздался голос. В голове. Верука вздрогнула.       Соль вернулись с похорон в молчании. Родители ушли по своим комнатам, и Верука пошла к себе. После ужина она отправилась в конюшню и вывела своего пони. Надела жокейский костюм и села на своего друга. Но пони в этот раз почему-то не захотел слушать команды и скинул ее с седла. Замотал головой, зафыркал и убежал в стойло. Верука поднялась с грязной земли и направилась за ним. Зашла в конюшню. Раздался скрежет, визг, и девочка зажмурилась, а когда снова открыла глаза вздрогнула. Помимо одного пони там было много белок, воронов, ящериц и других животных. Они кричали, шипели, махали крыльями и трещали. Девочка выронила жокейский шлем и прутик и сжала голову руками. Этого не может быть, этого всего не существует. Это всего лишь галлюцинации. Нужно успокоиться.       Жжение на щеке. Кровь. Ворона оцарапала своим крылом кожу. Стекла капелька крови, вязкая и тёмно-красная. Остановилась на подбородке. Девочка посмотрела на этот зверинец, который был в маленькой конюшне, и выбежала из помещения. Страх, дикий, липкий, животный, гнал ее дальше от дома, в заросли. Вороны нагоняли ее, цеплялись своими когтями в ее волосы, вырывали их, пони лягнул ее, и она упала. Хомяки, змеи и ящерицы, а также белки, набросились на нее. Они кусали ее, клевали, ворон выколол глаз, чьи-то острые как клыки зубы впились в ее глотку. Брызнула кровь. Девочка тщетно пыталась закричать, но из глотки вырывались только хрипы. Ящерица своим языком оставляла ожоги на лице и открытых участках тела. Хомяки грызли ее руки и ноги, а белки стучали по ее черепу и пытались расколоть его. Послышался треск, скрежет, и Верука, перед тем, как навечно заснуть, увидела силуэт человека. Длинные волосы, наглая ухмылка. Пустые глазницы, в которых пылает огонь.

***

      Мистер Соль читал газету, его жена пилила ногти. Они услышали на заднем дворе какой-то шум. Мистер Соль выглянул в окно. В зарослях ежевики что-то лежало, а пони бегал свободно. Мужчина отложил газету и вышел на улицу. Жена вышла за ним. Она первая увидела тело своей дочери и закричала. Мужчина побежал к ежевике. Девочка лежала на кусту, из ладоней торчали колючки, а на голове была рана. Безмятежный взгляд был устремлен в сереющее небо, по которому плыли облака. Мистер Соль упал на колени.       — Верука! Нет! — Раздался крик…