Излечи меня от жизни

      17 декабря 19xx год

***

      Воздух с первых секунд пребывания ударял едким запахом чего-то кофейного и одновременно мятно-пряного, словно несколько ароматов смешалось в носу, устроив там свистопляску, похлеще развлечений русского народа. Стук обуви гулом отдавался по лестничному пролёту, винтажный вид которого лишь убеждал, что с каждым шагом по ступеньке риск навернуться кубарем вниз возрастал. Возможно, уже на этой стадии стоило остановиться, отбросив доверие к сомнительной процедуре, забыть о своих проблемах на время, выпить чашечку чая в местном кафе, что находилось напротив его дома, пусть, не обладая высшими оценками, расслабиться и... он уже сидит в кабинете. как?       Странное чувство тревожности от одной мысли, что он не запомнил банально ничего об обстановке вокруг прокралось в мозг, принимаясь вить гнездо из кипящих извилин паренька.       Вход. Коридор. Лестница. Коридор. Секретарь за столом. Как она выглядела? Деревянная дверь. Табличка с надписью. Что там было написано? Имя и должность, да?       Ругательство чуть ли не сорвалось с его языка от очередной ошибки, которую он допустил, идя сюда. Ну да, сначала он забывает путь до кабинета врача, потом забывает, где живёт семья, где живёт он, а там уже и своё имя. Старческий маразм в двадцать с хвостиком.       ему, блять, точно нужна помощь.       — Энтони, Вы меня слушаете? — расслабленный, что удивительно с его профессией, голос вырывает блондина из неутешительных размышлений, тонко проводя сквозь границу за руку, вернув истинный облик мира. — сегодня сеанс ознакомительный, так что займёт меньше времени, но, думаю, об этом было предупреждено.       Кивок. Выдавлена слабая улыбка, прежде, чем он находит в себе силы поднять взгляд.       Как бы описать человека, коего он видел пред собой?       Ростом он отличался выше среднего; стройный, с подтянутым телосложением; одет с иголочки, видно, что имел чувство собственного вкуса, под стать стандартам нынешнего времени. Волосы уложены в левую сторону, пусть одна или две пряди заметно выбивались из общей массы, не делая при этом весь остальной его вид неопрятным, скорее добавляли образу какую-то лёгкую непринужденность.       Редкий тембр голоса мог успокоить, даже самой бессмысленной фразой, произнесённой вне контекста, если свести акцент к нему. В нём запечатлена и бодрость, не бросающаяся в крайность, и смирение, желание расположить оппонента к разговору.       Руки были скрещены перед собой, спина в идеально ровном положении, словно там и не могло быть хоть одного сгиба, а позвоночнику не было трудно вывозить эту осанку на протяжении всего рабочего дня.       — Простите, отвлёкся...— вырывается запоздало у парня, пока он собирается со своими мыслями под взглядом карих глаз.       — О чём-то задумались? Это хорошо, ведь сейчас нам придётся разгребать кашу в Ваших мыслях, коль позволите.       — Позволяю.       ... запоминающаяся манера речи с примесью хорошо отточенных манер, которыми некоторые особи намеренно пренебрегали, считая неважным. Неужели всё это является истинным профессионализмом, сосредоточенным в одном конкретном лице?       — Возможно ли припомнить момент времени, в который апатия к жизни впервой проявила себя? — прерывает бестактно своё же описание, зримое только читателям, шатен.       Думать пришлось немногим дольше, чем предполагалось изначально.       Ну, то есть, в его жизни было полно разношерстных событий, влияющих на становление личности Тони, но какое-то конкретное...       Может, как раз эта сама «каша» породила на свет состояние, преследующее его сейчас?       — У меня много историй неприятного характера, выделять одну из них...       — Проблематично, — закончил в свою очередь мысль тот. — не беда. Значит, в планах у нас разобрать каждую из них по отдельности, будь у Вас желание, разумеется.       Желание...сейчас только одно желание крутилось в его голове. На секунду, буквально мгновение, он вспоминает те отрывки из статьи, прочитанные вскользь, представляя, что на месте жертв некогда мог быть и он. Звучит так заманчиво этот выход.       только, вряд ли ему позволят сделать это прямо здесь. Почему никто до сей поры не додумался сделать специальную подыхальную комнатку на этаж ниже, к примеру, от кабинета психолога? Попадётся плохой специалист - живенько исправим ситуацию.

***

      Что ж, знакомство, кажется, проходило относительно неплохого того, что он ожидал. Первым делом всё же пришлось выделить основные проблемы, что в следствии и придётся проработать, как бы то не хотелось вспоминать. Многое просто в очередной раз сильно било по нему, заставляя содрогнуться.       Семья. Бизнес, переданный от отца. Конкретизировать он не стал, проблемы с законом ему ещё не хватало. Плюс, он не предатель. Самоубийца, но не псих.       Друзья. Ныне бывшие. Проблемы восприятия себя как личности, обесценивание своих проблем с некоторого времени. Социофобия.       Подытожив, целый вагон болячек им удалось выявить на парочке примеров, любезно предоставленных работником.       Тем не менее, нежный тон по-прежнему успокаивал его своеобразно всякий раз, когда в горле застревал огромных размеров ком, так и наровящий разрастись до небывалых размеров, попутно пережав ему любой доступ к необходимому оксигену.       Размазня да и только. Когда он таким стал? Так и не выяснилось. Не слишком ли он многого хочет от одного маленького занятия? Оно вообще принесёт результаты? Может, стоило...       «Я не позволю умереть на моём сеансе. Полиция имеет свойство быть надоедливой»       — Да, это было бы не к добру, — без капли эмоций подметил в свою очередь больной, только немного погодя разбираясь в сказанном.       Послышалось? Стоп, он сказал это или разум полностью отключился от реального времени? Если да, то это очевидно не к добру. Тут сразу прямая дорога в один конец. Если же нет, то он прочёл его мысли.       Один лишь черт знает, что страшнее.       — Повторите? — настороженным голоском, чье легкое дрожание он старался скрыть, делая его чуть грубее, напрягая связки, тактично попросил он, как бы требуя вернуть свои же слова обратно, не воспринимать их всерьёз.       — Говорю, если Вы затеяли рассчитаться с жизнью, то с неудачной попытки будет привлечена полиция. А она имеет свойство быть надоедливой.       — Откровенно. Вы всем говорите такие слова?       — Только тем, чье состояние мне подходит.       — Что это значит?       — Сами как думаете? — рука тянется за планшетом на краю стола, подхватив, сжимая, преподносит ближе. Аластор поправляет очки за оправу, вчитываясь с минуту в текст, не давая точного ответа. Тянет время.       — Простите, но у меня нет идей.       — Будем считать, моя врачебная практика требует подобных пациентов. Этот ответ Вас устроит?       — Он лживый?       — Лживы здесь только Вы с самим собой.       Голова пропустила момент, когда они от стандартных вопросов и рассуждений перешли к головоломкам и ребусам, будто он сюда пришёл за журналами с судоку. Наверное, подобное поведение ему присуще. Только вот, здесь не виделось ничего смешного.       — И в чем моя ложь? — с губ вопрос срывается сам собой.       — Почем мне знать?       Идиотская игра. Комедия абсурда. Ответы вопросом на вопрос последнее, что он ожидает от медицинского работника. Он собирается ему помогать? Какого хуя? Да откуда знать, в его жизни и не такое дерьмо случалось.       Незнакомый человек имеет наглость издеваться над ним? Из-за слабой психики? Из-за того, что он ничего не скажет? Динь-Динь, угадал, уебок. Он уже давно слабак. Не отрицает, однако вслух язык не повернется произнести.       Мне нужен свежий воздух       Дельная мысль всё же посещает его голову. Не стоило сюда идти. Сначала стоило выплеснуть где-то, на чём-то злобу.       Взрывной характер. Ещё одна проблема, не дающая ему и секунды покоя. Раньше он не был таким, а сейчас больше походит на своего любимого братца, готовому придраться по любой мизерной причине, будь то опоздание или даже внешний вид.       Глубокий вздох. Сравнивать себя с семьей это верхушка пыток. При чем, он сам награждает себя этим.       Иди. Иди, пока не сказал лишнего.       Он встаёт, воздерживаясь от едкого и токсичного хотения опрокинуть чего-то со стола, лучше, если в этого шутника. Ущерб ещё возмещать он будет, ха! Обойдутся и хлопком двери.       — Уже уходите? Светлая дорога не всегда наполнена радостями.       — Я нашёл ответ на свой вопрос. Мне хватило.       Голова треснет прямо здесь и сейчас, только в продолжении диалога. Нужно скорее уйти и сделать с этим что угодно.       — Моя помощь будет Вам полезна.       — Сомневаюсь.       — Позволите только один единственный шанс? — сбавляя обороты, вновь вернулся в образ примерного человека, коим его изначально видел блондин.       ...с какой радости.       — Соглашусь остаться с условием моего убийства. — нервных смех прорывается из глотки, пока он упирает взор, практически источающий слезы безнадёги, в пол.       В комнате воцарилось молчание. Прямо-таки мёртвое, словно акт уже был произведён. Лишь шелест бумаги со временем разорвал давящее ощущение, пока психолог откладывал медленно документы в сторону от себя. Снимал очки с переносицы, сводя дужки вместе, кладя сверху, манерным жестом махнул рукой в сторону, будто держа в ней платок, объявляя окончание фарса и театрального представления.       — Хорошо, правила мне ясны, я их принимаю. Так, мы продолжим?