Право на счастье

      Свадьбу Драко Джинни переживала отрешенно, погрузившись в работу. В этот день она взяла дополнительно еще и ночную смену, чтобы не уходить домой и не оставаться наедине со своими мыслями. Хотя вряд ли бы ей в Норе дали остаться одной. Мама, замечая, что Джинни стала замкнутой и молчаливой, давила на нее с удвоенной силой, умоляя поделиться переживаниями. Но больше, конечно, требуя внимания к себе, жаловалась, что Лаванда и Рон совсем не уделяют времени Розе. У Рона и Джорджа шло очередное расширение бизнеса, и все время Рона было посвящено работе. Да и Лаванда, устав сидеть дома, решила выйти на работу, когда Розе исполнилось полтора года. Миссис Уизли сама настояла, что будет заниматься внучкой, и не стоит отдавать ее в детский сад, но каждый день устраивала сеанс жалоб на свои жизнь и здоровье. Джинни безумно любила маму, но порой она была действительно невыносимой, заполняя собой все пространство и пытаясь командовать взрослыми людьми, забывая, что дети выросли.       Хотя порой Джинни хотелось прижаться к материнской груди, рассказать ей о том, как тяжело на сердце, и просто получить пару утешительных слов или советов. Ведь она знала, что Молли способна быть ласковой и терпеливой. Но не в этом случае. Джинни знала, что такое мама не сможет воспринять спокойно, и вместо материнских объятий могла бы просто сломать ей шею за то, что спуталась с Малфоями.       Выбросив ненужные мысли из головы, Джинни прошла в палату, где лежали несколько ее пациентов, пострадавших от взрыва котла в лаборатории магазинчика в Косом переулке. Горе-стажер, которого взялся обучать уважаемый мастер Малпеппер, — владелец лавки зелий — перепутал ингредиенты и вот они здесь, лежат на соседних койках и угрюмо посматривают друг на друга.       — Целитель Уизли, — обрадовался молодой человек. — Хорошо, что вы зашли, у меня тут кожа отваливается…       Он продемонстрировал, как черная обуглившаяся кожа отшелушивается, когда на ее месте под коркой вырастает новая.       — Так и должно быть, мистер Эддифут, — успокоила его Джинни, накладывая диагностические чары на его спящего соседа, чтобы проверить температуру, — я же вас предупреждала.       — Мне кажется, ее слишком много… — не унимался пациент.       — Вы стояли к котлу ближе всех и пострадали сильнее, — спокойно продолжила Джинни, хмурясь при взгляде на светящиеся линии. Потом повернулась к Эддифуту, убирая палочку и ласково, успокаивающе улыбаясь ему: — Все будет хорошо. К завтрашнему вечеру мы нарастим вам полностью новую кожу, а послезавтра уже выпишем. Просто надо немного потерпеть. Идет?       — Да, — протянул он, благоговейно глядя на улыбающуюся ему Джинни.       — А пока выпейте зелья на ночь, — напомнила она пациенту, указав на поднос, где стояли два пузырька.       Уизли еще некоторое время потратила на то, чтобы разбудить мастера Малпеппера и заставить его принять зелья. Это было сложно: он сначала узнал, кто варил это зелье, а когда услышал имя штатного зельевара Мунго, наотрез отказался их принимать. Ухудшение его состояния и было вызвано тем, что с утра и в обед он тоже проигнорировал лекарства, а чары работали только вкупе с ними. Джинни пришлось долго объяснять ему последствия отказа от лечения, заверять, что зелья проходят тестирование на качество и никто сразу с котла пациентов ими не поит.       Потратив на него добрых полчаса, она устало прикрыла дверь в палату и продолжила обход, чтобы проверить состояние остальных пациентов на ночь и проследить, приняты ли все зелья. Закончив к полуночи, Джинни отнесла карточки пациентов в регистратуру, обменявшись парочкой фраз с приветливой новой ведьмой, которая недавно закончила Хогвартс и проходила обучение в Мунго, чтобы стать полноценным целителем. Она пока еще не прониклась слухами и домыслами, что ходили про Джинни на работе после ситуации со спасением Гермионы. Как бы Малфой ни хотел сделать лучше, сохранив ей работу, все с того момента изменилось. Коллеги посчитали, что она на особом счету у Сметвика. Домыслы ходили один хуже другого.       С новым поколением целителей общаться получалось гораздо лучше, потому что они не принадлежали ни одной из группок, на которые делились коллеги, были непосредственны и дружелюбны. Недавно девочки с третьего этажа, Марла и Диана даже позвали ее в кафе на чашечку кофе, и Джинни впервые за долгое время расслабилась в компании чужих людей, просто слушая вечно болтающих девчонок, ведь для комфортного общения с ними достаточно было иногда кивать на их реплики в знак согласия.       — Пока спокойно? — спросила Джинни у Сары, которая раскладывала принесенные карточки.       — Да, — с улыбкой кивнула та, — новые не поступали, старые спят, слава Мерлину. Так что ты можешь отдохнуть. Правда тебя искал один джентльмен, но я сказала, что ты на обходе, и он, кажется, ушел…       Джинни напряглась.       — Ты не помнишь, как он выглядел?       — Эм… да обычный такой…       Она до дрожи в коленях боялась, что это Малфой, но вряд ли Сара назвала бы Драко обычным. Обычным он точно не был. Да и не мог он сегодня вспомнить о ней, в такой-то день. Не мог явиться сюда, ведь все давно закончилось. Джинни тряхнула головой, отметая невеселые мысли, и поплелась в ординаторскую, предполагая, что, возможно, у нее есть время вздремнуть пару часов до ночного обхода некоторых тяжелых пациентов. Джинни вошла в комнату и остановилась как вкопанная. За столом, откинувшись на стуле и сложив длинные ноги на стол, сидел Драко, крутя в руках чьи-то карточки.       Джинни взмахнула палочкой и бумаги вылетели у него из рук, плюхнувшись на стол с негромким хлопком.       — Сюда нельзя посторонним, — холодно сказала она, стараясь не выдать дрожи в голосе. Она оставила дверь приоткрытой и сделала провожающий жест рукой, впрочем, не надеясь, что Драко послушается.       Она не хотела говорить с ним сейчас. Пусть уйдет, пусть оставит ее в покое. Джинни так и не видела его больше со второго мая. Полтора месяца без него. Это было сложно, больно и одиноко, но она справилась. Она не хотела больше иметь дел с Драко Малфоем… с женатым Драко Малфоем. У него же сегодня свадьба, что он вообще делает у нее на работе?!       Невидимая сила вырвала дверь из рук Джинни и с грохотом захлопнула ее. Она почувствовала, как комнату запечатали чары и, приподняв бровь, уставилась на Малфоя.       — Но я ведь не посторонний, — Драко медленно встал, приближаясь к Джинни. — Разве не так, Уизли?       — Нет, не так, — отрезала она, отворачиваясь, чтобы не смотреть в его глаза и не чувствовать знакомый запах, будоражащий сознание и вызывающий воспоминания, которые так ранили. — Тебе лучше уйти.       — Да, я знаю, — отозвался Драко, останавливаясь так близко, что между ними почти не осталось расстояния. — Мне лучше быть сейчас совсем в другом месте… — усмехнулся, покачав головой, и коснулся костяшками пальцев ее щеки. — Но я тут, Рыжая. Понимаешь?       Джинни почувствовала запах алкоголя и яростно посмотрела в потемневшие серые радужки. Она подняла голову и, стараясь вложить всю злость, что съедала ее эти недели, прорычала ему в лицо:       — Но тебя тут никто не ждет. Иди к своей жене.       — Непременно, — усмехнулся он, насмешливо приподняв уголок губы. Издевался. И над собой и над ней. — Как только закончу с тобой.       — Между нами уже все закончилось…       — А почему, напомни? — лениво протянул Драко, подаваясь вперед и легко касаясь губами ее лба. Джинни уперлась руками в его грудь, чувствуя под пальцами твердые мышцы и быстрый стук его сердца, такой же, как и у нее.       — Я… — Джинни сглотнула, чувствуя, как глубоко внутри зарождается тепло от его близости. — Я поняла, что не люблю делиться, Драко. Мне было больно видеть, как ты ведешь себя с ней…       — Почему ты мне ничего не сказала?       Губы Малфоя прошлись по виску, едва ощутимо спустились ниже, по щеке и к ушку, покрывая рассыпавшиеся по лицу веснушки легкими поцелуями. Дыхание становилось прерывистее. Джинни сжала ткань его парадной мантии, собирая волю в кулак.       — Зачем говорить о том, чего нельзя изменить?       — А что, если все изменилось бы, будь ты более открыта?       — Что изменилось бы, Драко? Ты бы не женился сегодня?       — Может быть…       Ярость всколыхнулась в ней от этих слов, и Джинни с силой оттолкнула Малфоя, а ее палочка уперлась в его грудь.       — Не смей. Вешать. Свой выбор. На меня.       Медленно, почти по слогам проговорила она. В ее голосе слышалось столько ярости, что Малфой прищурился, внимательнее и без насмешки взглянув на нее. Повисла тишина, и Джинни, толкнув Драко плечом, собралась пройти мимо него к столу и уже сделала шаг, когда он резко схватил ее чуть повыше локтя и дернул, снова впечатывая хрупкое тело в себя. Крепко обнял, опуская голову и зарываясь лицом в волосы. Он обнимал ее жадно, его руки прижимали ее к себе с отчаянной потребностью, чуть приподнимая и сдавливая. Малфой втягивал запах ее волос так, словно хотел оставить его навсегда в себе, где-то внутри. Он был благодарен Джинни за то, что она прямо сейчас застыла и не шевелилась. Наверное, борется с собой, глупая. Но хотя бы не отталкивает, давая ему время взять себя в руки, потому что осознание, что ему нужно вернуться к Астории, когда хотелось держать в руках совсем другую девушку, было невыносимым.       Драко почувствовал, что их время кончилось, когда Джинни решительно выпуталась из его объятий. Она никогда не была мягкой и податливой. В ней был стержень, который восхищал его. Уизли была сильной и решительной, уверенной в себе… жаль, что порой она это забывала.       Малфой отпустил ее, глядя, как она прошла к столу и обошла его, чтобы их с ним хоть что-то разделяло. Подняла взгляд светло-карих глаз и взглянула на него уже спокойнее.       — Я не могла отвести от вас взгляда. От тебя. Мне не понравилось, кем я себя чувствовала в тот момент. А ты ни разу не взглянул на меня. Ни разу…       — Астория знала, что у меня кто-то есть… Я не хотел подставлять нас, теша свое желание смотреть на тебя, Джинни… Блядь, просто скажи, пялься я на тебя в тот вечер, тебе было бы легче?       Да, мне было бы легче, Драко.       — Какой смысл теперь говорить об этом? — она отвела взгляд, бросив палочку и начав что-то перебирать на столе.       — Ты чертова эгоистка. И трусиха.       Джинни кивнула, не поднимая головы, давая понять, что согласна, и ее плечи поникли.       — Уходи, Драко, — очень устало, на выдохе проговорила Джинни, стараясь не кривиться и вообще никак не показывать свои эмоции и чувства. — У тебя брачная ночь… ужасно оставлять жену одну сегодня.       Драко раздраженно дернул головой, но не двинулся с места.       — Посмотри на меня, Рыжая, — прозвучало как приказ, и Джинни, вздохнув, подняла глаза, понимая, что ей и самой хочется взглянуть на него. Хотелось смотреть на него вечно, на красивые черты лица и в серые, бездонные глаза цвета плавящейся ртути.       Их взгляды схлестнулись и замерли, изучая друг друга, пытаясь увидеть мелькнувшую слабость. Драко смотрел в красивые блестящие в полумраке глаза цвета корицы, и ему почему-то хотелось, чтобы она заплакала. Возможно, ему стало бы легче от этого, если бы она разрыдалась прямо сейчас. Но от нее он мог получить только блестящие глаза и чудовищный самоконтроль.       — Моя квартира…       — Нет, — перебила она, вскинув руку, чтобы остановить его, не желая даже слушать дальше. — Я никогда не приду. Никогда.       — Однажды ты уже была уверена в этом, — почти с издевкой протянул Драко, уязвленный ее категоричностью, и неприятно усмехнулся, — а потом я нашел тебя на своем ковре.       — Больше не найдешь, — уверенно пообещала Джинни, и он знал, что она сдохнет, но не придет к нему. Это осознание отозвалось тянущей болью под ребрами.       Он с горькой усмешкой покачал головой и посмотрел на нее в последний раз долго и пристально. Потом с издевкой на красивом лице, послал воздушный поцелуй, накинул на себя отвлекающие внимание чары и вышел из ординаторской, оставив Уизли одну в оглушительной тишине.

* * *

      — Да, квартира маленькая, но она твоя, — отряхивая руки и осматриваясь, бодро сказала Гермиона. Потом посмотрела на улыбающуюся Джинни, и ее улыбка стала еще шире. — Ты рада?       Рада ли она, что наконец решилась съехать от родителей? Джинни испытывала самый противоречивый спектр эмоций. Переезд дался сложно в моральном плане, из-за реакции мамы, которой было тяжело отпустить ее. Молли безудержно плакала, промочив Джинни свитер, и до последнего надеялась, что дочь передумает. И если бы не Гермиона, она, наверное, так и не смогла бы порвать эти последние нити, что связывали ее с Норой.       Но Джинни до разговора с Гермионой даже не подозревала, насколько отеческий дом ее душит. Это было невыносимо. Она понимала, что так будет лучше. Для нее. Впервые она задумалась не о маме, малышке Розе или остальных членах семьи, а о себе.       Гермиона и Северус помогли ей найти недорогую по аренде квартиру в маггловском квартале на окраине Лондона. И стоя сейчас в небольшой гостиной, Джинни чувствовала свободу. Да, дом старый, квартира маленькая и окружена магглами, но это ее личное тихое убежище, в котором она сейчас так нуждалась.       — Мне дышать легче, — призналась она, шумно выдыхая и закрывая лицо руками, чтобы скрыть эмоции.       Гермиона засмеялась, подбегая к ней и отнимая ее руки от лица.       — Скоро все наладится, Джинни. Просто нужно время. Ты все делаешь правильно.       — А еще, Уизли, надеюсь мне не стоит напоминать, что необходимо пользоваться защитными чарами, — раздался голос Снейпа, и Джинни, обернувшись, увидела его с коробкой в руках в проеме двери. Он вошел в квартиру и поставил коробку на пол, скептично осматриваясь. — Должной защиты не поставить из-за близости магглов, но оградить себя от нежелательных гостей вполне возможно. Я займусь этим, чтобы ты не тратила время и силы на чары…       — Спасибо, Северус, — с благодарностью протянула Джинни, но он даже не взглянул на нее, достав палочку и направившись к балкону.       — Пойдем, пока заварим чай, — предложила Гермиона, увлекая ее на крохотную кухоньку.       Джинни так много времени проводила у Гермионы и Северуса последние два месяца, что невольно узнала бывшего профессора гораздо ближе. Непонятный страх, который она испытывала рядом с ним сменился благоговейным трепетом и уважением. Она с тоской и восхищением наблюдала за этими двумя, не переставая удивляться, как такой грубый на вид мужчина может так нежно смотреть на кого-то и делать абсолютно все ради женщины, которую любит.       Первое время после резкого и неожиданного разрыва с Малфоем, Джинни с радостью принимала предложение Гермионы выпить. К ним часто присоединялся Северус, и они втроем сидели возле камина в гостиной, разговаривая обо всем на свете. Гермиона иногда просила Северуса рассказать «что-нибудь интересное», и уголки его губ слегка приподнимались, когда он снисходительно и нежно смотрел на нее. В такие моменты время хотелось поставить на паузу, чтобы любоваться ими вечно, потому что их любовь была красивой, самоотверженной и такой… ощутимой, словно можно было протянуть руку и потрогать ее.       Джинни часто задумывалась, о том, что никто никогда не брал заботу о ней на себя. Ни с кем из мужчин, что у нее были, она не чувствовала безопасности и безоговорочной поддержки. В школе она всегда была сильной, и парни просто не дотягивали. Гарри был сломлен и сам нуждался в заботе. Драко… Драко просто брал от нее все, что ему хотелось. И во всех этих случаях ее устраивало то, что она получала взамен на определенных этапах.       Порой Джинни думала, что она слишком жадная. От Гарри ей нужно было столько внимания, сколько он не мог ей дать из-за работы и банального отсутствия опыта. Она была его черновиком, и от этого становилось немного обидно.       Малфоем же хотелось обладать единолично. Это тоже было невозможно. Правильно он назвал ее эгоисткой. Наверное, так и было.       Может, она просто не способна быть благодарной за то, что имеет, и ждет большего каждый раз, а большего-то и нет… Хотя, глядя на Северуса и Гермиону, она каждый раз думала, что хочет либо вот так, либо вообще никак.       Пока Джинни возилась с чаем, вернулся Снейп, и она исподтишка наблюдала за тем, как он обнял Гермиону за талию, тихо интересуясь, не устала ли она. Убрал волосы с лица, погладил по щеке, привлек ближе к себе, целуя в макушку…       Она отвернулась, пытаясь сдержать вздох. От такого зрелища щемило сердце.       После того как чай был выпит, Гермиона пожелала Джинни обустраиваться и привыкать потихоньку к новому месту, пообещав, что навестит ее на следующих выходных, и они с Северусом ушли, оставив ее в одиночестве.       Она еще раз осмотрелась, пытаясь осознать, что теперь это — ее дом, в который она будет возвращаться раз за разом. Это ее маленький мир, где она сможет спрятаться от всего и пережить любые невзгоды. По крайней мере Джинни хотела в это верить.       Она вышла на балкон и взглянула в ночное небо, рассыпавшее по темному полотну миллионы звезд. Сразу почему-то нашла созвездие дракона и мыслями вернулась к Малфою. Она хотела бы презирать его, ненавидеть. Но понимала, что с таким же успехом можно было бы испытывать эти чувства к себе.       Они знали, что у них время ограничено, но почему тогда не давало покоя ужасное, гнетущее чувство внутри, подсказывающее, что она сделала что-то неправильное, и упустила что-то важное и дорогое? Ответа на это вопрос не было, а искать его в себе Джинни не желала.       И это пройдет.

* * *

      — Это будет просто небольшая посиделка друзей, — сказал ей Гарри, и Джинни ему поверила, когда пообещала прийти на ужин, устраиваемый им в честь своего дня рождения.       Удивительно, ведь Гарри никогда его не праздновал. Луна определенно благотворно влияла на него, закрывая своим присутствием и любовью старые раны и порождая новые традиции. Удивительно, что порой делают с людьми нужные люди рядом.       Небольшая посиделка друзей, как обещал Гарри, превратилась в настоящую вечеринку. Джинни немного растерялась, когда трансгрессировала к его новому дому, который Гарри приобрел в Годриковой впадине, и наткнулась на целую толпу людей.       Здесь были сами хозяева — Гарри и Луна, — а также Рон и Лаванда, Северус и Гермиона, ребята из отряда: Сэм, Оливия, Том и Невилл. И Малфой.       Черт!       Джинни быстро поискала взглядом белокурые локоны его жены, но, кажется, он пришел без нее. Уизли быстро отвела взгляд, почувствовав, как серые радужки его глаз тут же жадно прожгли ее. Она глубоко вздохнула и, натянув на лицо улыбку, прошла к шатру, который Гарри возвел прямо посреди заднего двора.       Ребята уже вовсю веселились, держа в руках бокалы и собравшись вокруг стола. Играла музыка, Сэм жарил мясо на гриле. Северус и Том стояли немного поодаль, о чем-то тихо беседуя и снисходительно наблюдая за смеющейся молодежью.       Джинни тут же попала в объятия Гарри и крепко обняла его в ответ.       — С Днем рождения, — шепнула она, вручая ему подарок и, не удержавшись от укоризненного обвинения, добавила: — Ужин на пару человек, да?       — Прости, — засмеялся Гарри, — так получилось.       Из дома вышла Луна, левитируя перед собой несколько подносов с закусками.       — О, Джинни, наконец, и ты пришла, — нараспев произнесла она, махнув ей рукой, отчего подносы опасно накренились, и Гарри бросился помогать ей, на ходу доставая палочку.       Джинни прошла к ребятам, улыбаясь на их приветствия, и тут же попала в руки Гермионы.       — Я не знала, что он здесь будет, — тихо сказала она, и Джинни кивнула.       — Я тоже, но все в порядке. Столько времени прошло. Я в норме, не переживай.       Но она не была в норме. Чувствовала, как потеют ладошки от нервной дрожи, пробегающей по телу. Все ее существо расценивало Малфоя как опасность и велело бежать, спасаться, пока не поздно. Столько времени прошло? Нужно еще столько же, а может больше…              — Наша маленькая героиня, — Оливия обняла ее, и Джинни улыбнулась ей в ответ, сжимая ту в объятиях. — Столько тебя не видела.       — Джинни, — Невилл крепко обнял ее. На последнем году обучения они очень сдружились, но после школы виделись очень редко. Хотя часто переписывались, узнавая друг у друга как дела. Невилл чуть отвел ее в сторону. — У тебя все нормально?       — Как всегда, — Джинни не хотела говорить о проблемах. — Как у тебя дела?       — Поговорим потом, чуть позже, хорошо?       Она кивнула и продолжила здороваться с остальными. Малфоя она невежливо проигнорировала, просто мазнув взглядом по красивым чертам. Он выглядел недовольным, скорее всего потому, что Джинни упорно игнорировала его взгляд, прожигающий ее с той самой минуты, как она ступила во двор.       В груди, не переставая, что-то тревожно трепыхалось, желая убежать и скрыться, но она упорно продолжала улыбаться и поддерживать разговор. Гермиона, к счастью, была рядом, беседа текла живо.       — О, я знаю отличный повод выпить, — Гарри встал и торжественно поднял бокал. — За Тома, который покидает пост мракоборца и уходит на заслуженный покой.       Все дружно начали поздравлять Эллингтона и выпивать в его честь.       — Так ты уходишь на пенсию? — удивленно воскликнула Гермиона, неверяще качая головой и глядя на Тома. — Поверить не могу…       — Ну пора бы уже… — хрипло засмеялся Том.       — По тебе и не скажешь, — улыбнулась Джинни, поднимая бокал за него, и тот довольно ухмыльнулся ей.       — Грюм, с которым я работал почти все время, ушел лет на пятнадцать раньше, чем я.       Ребята замолчали, потупив взгляд. Его смерть была такой скорой, глупой и бессмысленной.       — Он был отличным мракоборцем и прекрасным человеком, — серьезно сказал Гарри, и Джинни кивнула, как и остальные.       — Выпьем за него, — подняла бокал Гермиона и встала сама.       — Да, выпьем за этого безумного и бесстрашного ублюдка, — поддержал ее Том, и они дружно поднялись на ноги, стукаясь стаканами и расплескивая жидкость.       — Половина обитателей Азкабана — это его заслуга. Мне даже жаль, что Кингсли устроил казнь тех, что накрыли мы. Лучше бы они гнили в тюрьме, — задумчиво протянула Оливия. — Знаете, это было слишком страшно.       Девушки дружно закивали.       — Кингсли хотел показать силу, но показал лишь, как напуган тем, что они вытворили, — флегматично, почти себе под нос, проговорила Луна, подхватывая дольку картофеля и макая ее в соус.       — Да все мы тогда изрядно струхнули, — подвел итог Сэм.       — Все же, спокойнее, что их нет больше, — закончил Невилл.       — Будем надеяться, что они все сдохли, — прорычал Том, наливая себе еще виски после того, как оценил, что у остальных бокалы еще полные.       Гермиона резко опустила свой стакан.       — Что ты имеешь ввиду? — ее голос звучал напряженно, и Джинни заметила, как Северус придвинулся к ней, опустив ладонь на ее ногу. От этого простого жеста, означающего поддержку, внутри скрутило, и Джинни невольно подняла взгляд на Малфоя. Он смотрел прямо на нее.       — Вы никогда не думали, что мы арестовали не всех…       — Но адское пламя… — нахмурился Гарри.       — Да, оно могло стереть их с лица земли, не оставив от них и кусочка… — Том многозначительно замолчал, приподняв бровь.       — А могло и послужить отличным прикрытием, — медленно проговорил Северус, сдвигая брови. Он бросил быстрый взгляд на Гермиону и, уже не стесняясь, обнял ее и притянул к себе. Джинни оценила его тяжелый взгляд, поняв, что он уже думал об этом, и ей стало не по себе при воспоминании о Пожирателях и оборотнях.       За столом повисла тягучая, неприятная тишина. Настроение резко изменилось, и каждый из них задумался о том, что может случиться, если кто-то из Пожирателей сумел скрыться.       — Знаете, даже если и так, — медленно произнес Гарри, тепло улыбнувшись Гермионе. — Мы встретим их. Снова. Столько раз, сколько потребуется.       — Вот это по-нашему, мальчик, — Том поднял бокал, и остальные подхватили.       — Ты настоящий лидер, Гарри, — с любовью произнесла Луна, подскакивая и целуя его в щеку.       Джинни отвела взгляд от них, снова замечая, что Малфой смотрит на нее с легким изучающим прищуром. Это бесило. Если он не перестанет так делать, это станет слишком очевидным для всех присутствующих. Его внимание невозможно было истолковать двусмысленно. Слишком о многом говорил этот серый, пронизывающий взгляд.       — Ну-ка, лидер, поделись, как так все вывернулось, что ты стал начальником Отдела? — со смехом спросила Оливия, и Гарри в притворном ужасе расширил глаза.       Он медленно потянулся к бутылке, с легкой, обворожительной усмешкой на губах и неторопливо разлил по бокалам янтарную жидкость.       — Ну, думаю, что уже могу рассказать вам, — вздохнул он и посмотрел на Северуса. Тот пожал плечами, и Гарри кивнул. — После адского пламени, я и Кингсли трансгрессировали в Министерство, и меня заперли в камере…       Джинни уже знала эту историю, поэтому она сделала знак Невиллу, и тот кивнул в ответ. Они незаметно выскользнули из-за стола и прошли к качелям, что стояли у входа в сад под огромным раскидистым дубом.       Медленно покачиваясь в сумраке подкрадывающейся ночи, они смотрели на тех, кто остался в шатре, и некоторое время молчали, потягивая свои напитки, потом Джинни спросила:       — В последнем письме ты говорил, что тебе писала Макгонагалл, и обещал рассказать подробнее при встрече, — напомнила ему, когда они немного помолчали, качаясь в темноте.       — Она зовет меня работать в Хогвартс, — пожал плечами Невилл.       — Вместо Филча? — поддразнила Джинни и получила тычок в плечо.       — Нет, конечно, — гордо заявил он. — Вместо профессора Стебль.       — Что? — расхохоталась Джинни. — Ты серьезно сейчас?       — Да, — обиженно буркнул Невилл. — Она уходит на пенсию, потому что не справляется со всеми теплицами и с деканством.       — Но… — Джинни сделала торопливый глоток. — Но как? Бывший мракоборец будет выращивать мандрагору?       — Знаешь, мне ведь никогда не хотелось стать мракоборцем, — задумчиво протянул Невилл, — но бабушка так гордилась мной после битвы в Министерстве, помнишь? — Джинни кивнула. — Она словно посмотрела на меня по-другому. И это все решило.       — Но тебе не нравится твоя работа? — протянула Джинни, беря Невилла за руку и чуть сжимая его пальцы.       — Не нравится, — согласился он. — И я подумал, что бабушке придется смириться. Я устал жить эту жизнь не для себя.       Джинни испытала неимоверную гордость за Невилла.       — Так, значит, ты согласился? — с улыбкой в голосе спросила Джинни       — Я согласился, — качая головой ответил Невилл, словно сам не верил в это.       — Но… Как же Ливи? Вы с ней все еще вместе?       Не отрывая взгляда от смеющейся вместе с Сэмом девушки, Невилл пожал плечами.       — Вроде бы вместе, — повисла пауза, и Джинни решила не нарушать ее. Потом он неожиданно спросил, переводя тему: — А у тебя есть кто-то?       — Был, — нехотя ответила Джинни, чувствуя, как от этого «был» сжимается все внутри. — Но не сложилось. Там все сложно.       Они качнулись, замолкая и снова прислушиваясь к разговорам, доносившимся из шатра. Ребята начали вставать и подходить к костру, что горел рядом. Гарри включил музыку.       — Она странная… — пригубив бокал, поделился Невилл, не отрывая взгляда от Оливии. — Порой я чувствую, что нужен ей, а порой она неделями может меня игнорировать. То отталкивает, то снова подпускает. Мне это не нравится, я злюсь, но ничего не могу поделать… Понимаешь?       Джинни кивнула, наблюдая за тем, как Северус притягивает Гермиону к себе и целует в шею, пока она смеется, откинув голову. Она действительно понимала это чувство, когда ничего не можешь поделать и бежишь к человеку несмотря ни на что. Взгляд против воли начал бродить по друзьям в поисках Малфоя, но его нигде не было, и она подавила тяжелый вздох.       — Поэтому я понятия не имею, что будет с у нас с Ливи. Но я хочу жить так, как мне подсказывает сердце… А тот, кто был у тебя… Почему сейчас нет?       — Он… не моего круга. Или, правильнее будет сказать, между нами обстоятельства непреодолимой силы.       От Невилла не укрылось, с какой тоской она это сказала.       — Все еще болит?       Джинни кивнула, потом улыбнулась и указала на Оливию.       — Смотри, тебя там зовут…       — Видишь, сейчас она про меня вспомнила. Еще поговорим, — извиняющимся тоном сказал Невилл, вставая с качелей и направляясь к Оливии.       Джинни махнула ему, показывая, что все нормально, и сделала глоток обжигающей жидкости.       Стоило Невиллу зайти в круг света от костра, рядом с Джинни возникла тень, и кто-то присел рядом.       Джини поборола желание прикрыть глаза, набираясь терпения. Конечно, это был Малфой. Сердце гулко и тревожно застучало, и она постаралась встать, чтобы уйти, но он удержал ее за руку, и кожу под его пальцами буквально закололо — так чувствовалось его прикосновение.       — Не смей, — прошипела она и резко выдернула руку, поднимаясь.       Не успела она сделать и шагу, Драко обвил ее талию, прижимая к себе, и, приподняв, в пару шагов увлек за дерево.       — Что ты делаешь? — настороженно посмотрела на него Джинни, когда ее лопатки коснулись шершавой коры.       — Я хочу поговорить…       — Нас с тобой ничего не связывает, Малфой… Так что убери руки или я…       Закончить она не успела, потому что он с тихим рычанием подался вперед, обхватив ее лицо руками и прижимая ее тело своим к дереву. Джинни сжала губы, едва почувствовав касание его языка, но все внутри скрутило от мгновенно взметнувшегося желания открыть рот и ответить на поцелуй.       Одна его рука спустилась на шею, чуть сдавливая, второй он зарылся в ее густые волосы, пока покрывал чувственными поцелуями ее лицо. Джинни пыталась его оттолкнуть, но с каждым поцелуем ее решимость таяла. Его запах, дурманящий, терпкий проникал внутрь, лишая остатков воли, и она с жалобным стоном обвила его шею руками, притягивая к себе.       — Знаешь, что между нами непреодолимо, Рыжая? — он провел языком по ее губам, пуская волну мурашек по телу.       Драко раздвинул ноги Джинни коленом, чуть приподнимая ее за ягодицы и прижимаясь к ней пахом, отчего она тихо застонала.       — Вот это.       Его губы прошлись по ее шее, жадно втягивая кожу и прикусывая до красных следов.              — Я не хочу снова проходить через это, — задыхаясь, сказала Джинни, — снова отвыкать от тебя…       — Так не отвыкай.       И, склонившись, он снова поцеловал ее, только на этот раз Джинни ответила ему со всей страстью, зарываясь пальцами в платиновые пряди и легко касаясь кончиками пальцев его лица.       Снова окунуться в эти чувства было как вдохнуть полной грудью. Как же она скучала по этому огню, что охватывал тело, по его рукам и этому тягучему «Рыжая». Сейчас это стало еще более запретно, чем раньше. Сладкий привкус счастья обречен всегда омрачаться горечью расставаний, и впереди не было никакой надежды. Их отношения отобрали бы все светлое, что у нее есть, и, видит Мерлин, даже зная все это, она готова была совершить этот обмен.       Почти.       Но, может, ее душа еще не настолько прогнила, раз у нее нашлись силы оттолкнуть Драко. Она едва удержалась на ногах, когда он сделал шаг назад.       — Поздно, — тяжело дыша сказала Джинни, демонстративно вытирая губы. — Твой член хорош, но не единственный в этом мире. Так что уже отвыкла.       Он стоял, пытаясь выровнять дыхание и исподлобья смотрел на Джинни. Тяжелым, пронизывающим взглядом. Его глаза в темноте казались черными. И по выражению его лица она поняла, что он не поверил ей. Джинни поспешно поправляла одежду, пока он шумно дышал рядом. Ее сердце билось, как маленькая птичка в клетке, готовое выпрыгнуть из груди. Поэтому прямо сейчас ей нужно было оказаться как можно дальше от Драко. Не глядя на Малфоя, Джинни быстрым шагом направилась в сторону костра.       — Обстоятельства непреодолимой силы — это твои чувства, Рыжая. Вот увидишь.       И, черт возьми, как же он был прав.

* * *

      Джинни решила выбросить Малфоя из головы. Совсем. Для этого она даже разработала план. Нужно было просто попробовать встречаться с другими. Не то чтобы она хотела. Видит Мерлин, после Гарри ей было хорошо одной. Она наслаждалась одиночеством пока не появился Драко. А теперь его нужно было вытравить из себя во чтобы то ни стало.       Марла и Диана давно звали ее сходить с ними в клуб. По их словам, там даже тусовались ребята из Хогвартса. Вообще клуб «Огненный сад» держал волшебник и для магов у него было правило: вход без палочек. Джинни знала про него. Именно оттуда она однажды забирала Гермиону, когда та решила сплясать на барной стойке. Это был отличный способ познакомиться с кем-то и немного отвлечься.       Поэтому почти каждые выходные она танцевала, пила и изо всех сил пыталась веселиться вместе с девочками. Пару раз она уходила не одна. Но после быстрого, лишенного эмоций секса не чувствовала ничего, кроме отвращения к себе и к парням, с которыми спала. Однажды она заметила в клубе Забини, без Дафны. С заходящимся сердцем она пыталась отыскать Малфоя поблизости, но кроме ребят из Слизерина, которых помнила по школе и сборной по квиддчичу, рядом с ним никого не было.       В итоге Джинни признала, что ей просто надо переждать. Как с Гарри. И стоило ей принять свои чувства, понять, что Малфой значил для нее чуть больше, чем парень, с которым она занималась сексом, ей стало немного легче.

* * *

      К октябрю это тянущее чувство внутри стало настолько привычным, что Джинни смирилась.       На свадьбе Гермионы и Северуса, Джинни испытывала в груди непонятный трепет. Возможно, ей передалось состояние подруги, которая была без ума от счастья, выходя замуж за мужчину, которого безумно любила. А может, все дело было в Малфое, который тепло ей улыбнулся, когда они пересеклись в проходе. Она почувствовала легкое прикосновение к своей руке и слегка сжала его пальцы в ответ, поддавшись порыву. Это было мимолетное решение — дотронуться, так сильно она нуждалась в его прикосновении.       Увидеть его сейчас с Асторией не было настолько ошеломительно, как в прошлый раз. Скорее, это было просто принятие. Вот она, его жена, стоит рядом, что-то говорит ему, а он не отрывает взгляда от нее, Джинни. Она перевела взгляд на Асторию и поняла, что не чувствует к ней ничего. Ни ярости, что разрывала грудную клетку в прошлый раз, ни сочувствия за то, что она для него настолько неважна. Ни сожаления за то, что собиралась сделать.       Джинни слегка приподняла голову, отрывая взгляд от Гермионы и снова переводя его чуть правее, где стоял Драко Малфой. У него были неповторимые светлые, но такие выразительные глаза. Серые, цвета лондонского дождя за окнами его квартиры и разлуки. Всегда такой щемящей, неотвратимой и полной неизвестности, сколько на этот раз сможет протянуть один из них прежде, чем они встретятся, жадно ища друг в друге то, чего нет в их жизнях?       Драко смотрел на крестного, вспоминая, как совсем недавно сам стоял на его месте, чувствуя ошеломительное чувство непоправимости. Он смотрел на идущую к нему Асторию в белом платье, испытывая только одно желание — сбежать к чертям. Но потом он встретился взглядом с отцом, и тот кивнул ему, гордо вздернув подбородок. Малфои всегда думают о благе семьи. Он — Малфой. Драко немного повернул голову, ища взглядом Джинни. Она смотрела на него, слегка наклонив голову. Сожаление обожгло грудную клетку. О том, что не смог смолчать в тот раз, когда она пришла к нему, что втянул ее в этот водоворот, откуда им не суждено выбраться, потому что он затягивал все сильнее и сильнее; о том, что замарал ее своими помыслами и желаниями, увлек за собой на дно, где все светлое и хорошее меркло, и оставалось лишь желание. Драко чуть дернул уголком губ, едва заметно, но Джинни поймала его усмешку. Ее глаза сверкнули, и она улыбнулась в ответ, отводя взгляд…       Все уже было решено. Непреодолимая сила, с которой они тянулись друг к другу, сломала все моральные устои. Не то чтобы они у него были, но он знал, что были у нее. И ее улыбка, тепло в глазах и прикосновение, в котором было столько нужды в нем, сказали все за себя.       — У меня есть условие, — тихо сказала Джинни, открыв дверь своей квартиры, и пока не пуская Малфоя на порог.       — Какое? — он вскинул бровь, слегка наклонив голову вбок.       — Я ненавижу делиться.       Малфой смотрел на нее, ожидая, что она скажет дальше, потому что он пока не видел логики в ее словах, учитывая, что он был женат.       — Я не разведусь с Асторией, — честно сказал он, и эта правда отдалась в груди чем-то неприятным и вязким.       — Это мне известно, — горькая усмешка исказила ее губы, и Джинни вздернула подбородок. — На публике можешь быть примерным мужем, мне все равно. Но в постели — только моим.       Джинни отвернулась и ушла вглубь квартиры, оставив Малфоя на пороге. Он понял, что зайти сможет, только приняв ее условия. Ничто не мешало ему соврать, Джинни бы все равно не узнала. Но он не хотел ей врать. И не хотел поступать так с Асторией.       Но еще больше он не хотел быть без этой рыжей ведьмы, что свела его с ума. Поэтому Драко, больше не тратя время на раздумья, шагнул вперед и тихо прикрыл за собой дверь.