Право на счастье

      От Драко Джинни трансгрессировала сразу в свою квартиру, забыв про работу и обязанности, потому что сил не было. Опустошение легким онемением сковало разум и тело. Хотелось укрыться, спрятаться, перестать существовать, чтобы не чувствовать этой боли, этой рвущейся наружу ярости, бессилия и полного отчаяния.       Как я буду без тебя, Драко? Как мне быть без тебя?       Голова гудела от зацикливающихся на потере мыслей, но в то же время горе парализовало. Она прошла на кухню, собираясь выпить чаю, согреться изнутри, как будто это было возможно, но взяв чашку, медленно опустилась за стол, уставившись в пространство. В душе было так же темно и пусто, как на этой кухне. И так плохо, что она мечтала заплакать и выпустить эту боль наружу. Выплакать ее, выстрадать и забыть. Не носить глубоко внутри, где-то за грудной клеткой. Ее сердце там тлело, обугливалось. Но слезы подкатывались и не проливались из-за охватившего ее горестного онемения.       Ребенок. У него будет ребенок.       Он спал с ней… черт.       Какой же глупой я была все это время.       Драко в очередной раз сделал ей больно, но если все прошлые разы он приходил и залечивал нанесенные собой же раны поцелуями и объятиями, то сейчас Джинни знала — никто не придет. Она осталась одна. Совсем одна.       Оба понимали, что это конец.       Это уже совсем другой уровень падения. Теперь у него есть настоящая семья, не просто фиктивная жена, с которой он вынужден был заключить брак, а мать его ребенка — будущего наследника.       Джинни знала, что когда-то это закончится. Не могло продолжаться вечно. Каждый раз, уходя от него, она говорила себе, что, возможно, когда-то наступит момент, и она не вернется. Напоминала, что это временно. Готовила себя каждый день к концу. Но когда он наступил, она оказалась совершенно к нему не готова и растерянна от нахлынувшего чувства безысходности и неправильности. Не верилось. Хотелось попросить у судьбы еще немного времени для них, еще раз насладиться его объятиями, поцелуями, тем, как он шептал ей на ухо ругательства, пока вжимал ее тело в матрас, входя сильно и грубо. С ним всегда было так. Страстно. Их отношения были похожи на ураган. Лесной пожар, что уничтожал все на своем пути, сметая любые преграды и пожирая все диким пламенем. Моральные устои, застенчивость, стыд…. От него не убежать. Джинни тоже сгорела в нем. Сгорела вместе с совестью, условностями, своей гордостью.       Джинни вздрогнула, когда раздался стук в дверь. Медленно повернулась, неверяще глядя на нее, но не предприняла ни одной попытки открыть. Драко? Если так, она не хотела видеть Малфоя сейчас. Вообще никогда не хотела больше. Достаточно. Так правильно. Так она думала. Ведь если там Драко, если он обнимет… как не потерять себя в этом…       Джинни замотала головой, закрывая глаза и заставляя себя остаться на месте.       Раздался еще стук. Уже требовательнее, и она услышала знакомый голос:       — Уизли, мать твою, если ты сейчас же не откроешь, я вышибу эту чертову дверь!       От удивления Джинни даже на мгновение встрепенулась. Она медленно прошла к двери и приоткрыла ее. Тут же Забини бесцеремонно отпихнул ее, заходя внутрь. Он скривился, когда сделал несколько шагов вперед и обернулся.       — Живая?       — Что? — не поняла она.       — Не собираешься тут впадать в крайности? — ядовито процедил он, цепким взглядом осматривая ее с ног до головы.       Джинни мотнула головой, словно сбрасывая с себя наваждение.       — Какого хрена ты тут делаешь? — спросила она, понимая, что у нее нет сил выгонять его или препираться, обмениваясь колкостями.       — Да ты в норме, я смотрю…       — Блейз, — Джинни почти зарычала.       — Твой… бывший, — он усмехнулся своей формулировке, — попросил меня проверить, как ты. Сказал, что ты его на порог не пустишь, а он так переживает за тебя.       Последнее предложение он произнес насмешливо, почти с издевкой.       Джинни не удостоила Забини взглядом и ответом, просто пройдя мимо него на кухню, где снова уселась за стол, взяв в руки пустую чашку. Она надеялась, что намек будет достаточно ясен и он уйдет, но не прошло и минуты, как она услышала его равномерные шаги, и Блейз зашел на кухню критично осматривая интерьер.        — Салазар, что за манера у магглов строить подобные курятники… здесь же не развернуться…       Джинни мысленно удивилась, что Забини известно слово курятник, а потом, тяжело вздохнув, посмотрела на него в упор.       — Слушай, Блейз, у меня нет никаких сил с тобой препираться. Давай отложим этот раунд до следующего раза, идет?       Забини молча снова обвел ее взглядом, но Джинни не шутила. У нее не было сил, слов, желания шевелиться, говорить, существовать и переживать все это. Блейз прислонился бедром к столешнице кухонного гарнитура и небрежно бросил:       — Я закурю?       Джинни не ответила, и он через мгновение чиркнул зажигалкой, подкуривая себе сигарету. Свет они так и не включили. Только тусклый лунный луч освещал два силуэта, замерших в маленькой комнатке, и Джинни между делом отметила, что даже не поняла, когда наступила ночь, провалившись в свои мысли.       — Знаешь, я презираю таких как ты, — неожиданно ровно и негромко заговорил он, и Джинни едва не застонала. Она просто хотела, чтобы ее оставили в покое.       — Я знаю обо всех твоих негативных эмоциях на мой счет, Блейз, — равнодушно ответила она. — Не утруждайся…       — В мире столько свободных мужиков, а ты выбрала Малфоя.       Она закатила глаза. Нужно найти палочку, еще пара слов и ей захочется его проклясть.       — Я просто хотела быть счастливой, — все же почему-то прошептала она в ответ, не в силах подняться и пройти за палочкой в гостиную. — С Драко это казалось возможным.       Счастье как мираж, обман умирающего от жажды мозга. Или в ее случае — от одиночества.       Послышался тихий смешок, а потом Забини издевательски протянул:       — Ну и как? Ты сильно счастлива сейчас?       — Так, — Джинни мотнула головой, поджав губы, и решительно поставила чашку на стол, в упор посмотрев на Блейза. В темноте тлела его сигарета, а дым щекотал ноздри. — Я в порядке, ладно? Ты пришел, проверил — молодец. Теперь можешь идти и рассказать это своему другу, а заодно и помочь ему, поддержать там или прочитать лекцию, или оскорбить на крайний случай, ведь ты так любишь это делать.       — Малфою это не нужно. Он сам виноват.       Джинни от удивления даже приоткрыла рот.       — В чем он виноват?       Повисло молчание. Она видела, как ярко начинает подсвечиваться его сигарета в темноте, когда он затягивался. Когда она уже подумала, что Забини придумал новый способ издеваться над ней, интригуя и не рассказывая, он тихо проговорил, выдыхая дым:       — В том, что выбрал не тебя…       Джинни задохнулась. Просто спазм в груди и не вздохнуть. Руки задрожали и она выдавила:       — Я никогда не ставила его перед таким выбором.       Блейз наклонил голову, почти с жалостью глядя на нее, улыбнулся и следующие слова, как контрольный:       — Но тем не менее он каждый раз выбирал не тебя, Уизлета.       Джинни моргнула, глядя на силуэт Блейза, выделяющийся в темноте, и медленно опустила голову, закрыв глаза, чтобы сдержать слезы. Перед чужим человеком плакать было невыносимо, но слезы упрямо капали на стол из-под опущенных ресниц и, не в силах сдержаться, она всхлипнула и спрятала лицо в ладонях.       Боль наконец вырывалась наружу, и она позволила ей пролиться соленой влагой.       Она не услышала шагов Забини, только почувствовала легкое прикосновение к плечу и пальцы чуть сжались, словно в жесте приободрения. Перед ней на стол лег выглаженный, аккуратный платок, а в следующее мгновение Джинни осталась одна.

* * *

      Июль, 2008 г., Нора.       — Мам, я не хочу есть, — Джинни отодвинула от себя тарелку с панакелти, которым миссис Уизли отчаянно пыталась накормить дочь весь вечер.       Несмотря на умоляющий взгляд Молли, она была непреклонна.       — Но ты за весь вечер не проглотила и кусочка, — не унималась миссис Уизли и бросила строгий взгляд на мужа, который красноречиво говорил о том, что он должен встать на ее сторону.       — Да оставь ты ее в покое, — Артур ласково погладил дочь по волосам, и она благодарно ему улыбнулась. Оба старались игнорировать уничижительный взгляд Молли, — захочет — поест.       Джинни кивнула и сделала вид, что увлеченно отвечает на вопросы Перси о политике больницы, а Артур быстро подхватил Розу на руки и сел вместе с ней рядом с Мари-Виктуар, которая, высунув язык от усердия, пыталась натянуть на свою куклу маленькую шляпку, совершенно непредназначенную для ее головы.       Сегодня они собрались всей семьей, потому что в гости приехал Чарли. Джинни так соскучилась по брату, что вместо плотного обеда заваливала его вопросами о его работе, драконах и Канаде. Он с удовольствием рассказывал о случаях, которые с ним произошли, о своих «питомцах» и достижениях в карьере. Его глаза горели, и Джинни передавался этот огонь и азарт. Она чувствовала энергию, жизнь, любовь к своему делу, что исходили от брата и жадно их впитывала. Чарли активно жестикулировал, весело общался с ней и братьями и был счастлив находиться в кругу семьи и всеобщего внимания.       Джинни наблюдала, как Чарли с гордостью демонстрировал шрам от шеи к груди. Он получил его во время преследования браконьеров, которые выкрали драконьи яйца, чтобы продать их на черном рынке. Словно глупые мальчишки они с Биллом начали мериться шрамами и ржать как сумасшедшие, отчего дети, подтянувшись к взрослым, заинтересованно смотрели на них открыв рты. Флёр с Домиником на руках пробралась к мужчинам и передала Биллу сына, укоризненно осмотрев братьев.       — Вы слишком громкие, — недовольно пробурчала она. — Слышно по всему дому только вас. Мы с Лавандой не можем поговорить нормально, мешает ваш хохот.              — Тебе не идет хмуриться, Флер, — поддразнил ее Чарли и она, фыркнув, демонстративно откинула волосы, словно пытаясь сказать, что, даже когда она хмурая, в комнате все равно может все засиять благодаря ей и, передернув плечиками, отправилась в дальний угол гостиной, к Лаванде. Чарли же наклонился, подхватил Мари-Виктуар на руки и, подкинув ее к потолку, сквозь ее заливистый смех продолжил, не сбавляя голоса: — И вот передо мной дракон на вид как гигантская летучая мышь, представляешь? — он снова подкинул Мари, и она засмеялась еще заливистее. — Я достаю палочку, готовый трансгрессировать, пока меня не сожрали, а потом вижу, что он ранен…       Джинни не стала слушать очередную историю, встала из-за стола и прошла на кухню, чтобы заварить себе чаю и посидеть пять минут в тишине. Она безумно любила своих братьев, но в чем-то Флер была права, безумный гул, словно в огромном улье, который стоял весь день от разговоров и смеха, немного утомлял. После гостиной, уютная тишина кухни показалась истинным наслаждением. Здесь негромко журчала вода, пока щетка намывала посуду, с характерным мерным звуком двигалась стрелка часов, трещало пламя в очаге, и Джинни, наслаждаясь одиночеством, неторопливо заварила себе чай и уселась на старенький, не слишком чистый диванчик, прикрыв ноги пледом.       Она услышала негромкие шаги позади, и как кто-то тоже заваривает себе чай, но не обернулась.       — Мама тебя еще не достала тем, что ты снова одна на семейном празднике? — с усмешкой спросил Джордж, присаживаясь рядом с ней и усмехаясь.       — Я у нее сегодня на десерт, видимо, — Джинни весело взглянула на брата и уточнила: — а ты как раз только после ее допроса, да?       — Ага, — кивнул брат, — нас с Перси допросили с пристрастием, сейчас настала очередь Чарли.       — А потом моя, — вздохнула Джинни и пригубила горячий напиток.       — Неужели ей мало внуков и всего вот этого, — Джордж небрежно махнул рукой в сторону гостиной. — Их дом скоро просто не вместит нас всех.       — Она просто переживает, что мы одиноки, — пожала плечами Джинни, — и не понимает, что нам нормально.       — Ну ты не так одинока, да? — поиграв бровями, насмешливо посмотрел на нее Джордж, и Джинни бросила быстрый испуганный взгляд на брата.       — Не понимаю, о чем ты…       Джордж принял издевательски мечтательный вид и придушенным тоном начал перечислять:       — Рождество две тысячи седьмого, Париж, площадь Трокадеро, тебя обнимает какой-то блондин, почему-то напоминающий слизеринского хорька…       — Стоп, — крикнула Джинни, желая, чтобы он замолчал, и никто этого больше не слышал. Сердце гулко билось о ребра, и Джинни сглотнула, бросив быстрый взгляд на дверь в гостиную. — Не хватало чтобы кто-то узнал…       Джордж хохотнул и покачал головой.       — Ну не от меня точно, — он долгим взглядом посмотрел на Джинни. — Так, значит, заграбастала себе женатого аристократа? Вот это даешь, сестренка. Квартирку с него стрясла хотя бы или счет в Гринготс на твое имя?       — Фу, Джорджи, какой же ты меркантильный, — скривилась Джинни, хотя улыбаться хотелось сильнее. — Ничего я с него не стрясла…       Джордж фыркнул.       — В кого ты такая простая? В отца, что ли? — Джордж демонстративно закатил глаза, а потом принял заговорщицкий вид и поманил ее к себе пальцем. Джинни наклонилась ближе. — Дам тебе пару бизнес советов, чтобы ты могла хоть что-то с него стрясти…       Джинни невесело засмеялась.       — Поздно, — спокойно сказала она, хотя сердце снова кольнула неприятная тупая, застарелая боль. — Мы расстались весной.       Джордж хлопнул себя по лбу и отвесил пару шуток про ее наивность, но Джинни, которая не желала больше развивать эту тему, даже в шутливом тоне вдруг внимательно посмотрела на брата.       — Так, погоди-ка… А что ты делал в Париже на площади в Сочельник в том году? Ты же болел в тот период, я помню, как мама удручалась, что двое ее деточек не попробуют фирменный рождественский пудинг Уизли.       Джордж нацепил крайне таинственное и одновременно игривое выражение лица.       — Колись, ты же знаешь, я никому… Кто она?       — Помнишь Анджелину? — протянул Джордж, и Джинни чуть не взвизгнула от радости, победно выбросив кулак вверх.       — А я тебе говорила? Говорила? — Джинни ткнула брата в плечо и радостно улыбнулась. — Я рада за тебя. Но почему ты не приведешь ее домой?       — Не знаю, — Джордж пожал плечами. — Наверное, мне не хочется делиться, понимаешь? Мы живем в своем мирке и для нас больше никого не существует. Это идеально. Я с ее родными тоже пока не знаком.       Джинни наклонила голову и грустно улыбнулась. Она знала, каково это, и это знание отозвалось тупой болью под ребрами. Снова.       — Когда будете готовы, мы все будем счастливы принять Джонсон в нашу семью…       — Она уже не Джонсон, — пожал плечами Джордж и медленно сделал глоток чая под ошеломленное молчание Джинни, а потом оба разразились хохотом.       — Ты прикинь, какое будет лицо у мамы, когда она узнает о том, что ты лишил ее возможности поплакать на свадьбе? — еле дыша проговорила Джинни между приступами смеха.       — Ладно лицо, главное у нее палочку забрать, иначе я останусь без второго уха…       Они снова рассмеялись, и Джинни почувствовала, как та ледяная глыба в груди немного оттаяла, когда она сжала пальцы брата и получила ответное пожатие в ответ.

* * *

      Август, 2008 г., бар «Огненный сад».       Джинни уже позабыла, когда в последний раз была в клубе. Кажется, в то самое время, когда пыталась безуспешно забыть Малфоя. Что ж, годы спустя она снова здесь с той же целью, только сегодня даже улыбку натянуть на лицо не получалось, словно в душе все омертвело.       Сейчас Джинни пыталась расслабиться и получать удовольствие от громкой музыки, танцующих людей и общества Марлы и Дианы, которые ее сюда привели, настояв на том, что ей нужно развеяться.       — Джинни, там так круто сейчас, — заверяла Диана. — Тебе просто необходимо отвлечься от проблем.       — Мы постоянно тусим с нашими ребятами со школы.       — Будет весело.       — Это то, что тебе нужно.       — Потому что на тебе лица нет, и раз ты не хочешь рассказывать нам что случилось…       — То хотя бы позволь помочь тебе отвлечься.       И вот она, пытаясь отвлечься, заказывает очередной коктейль, опрокидывая его в себя. Уизли не могла понять, зачем согласилась сюда прийти. Напиться она могла и дома. От мыслей и плохого настроения громкая музыка и огромное количество людей не спасали. В коктейлях совсем не ощущался алкоголь, лишь приторная сладость на кончике языка, но Джинни очень быстро почувствовала, как голова с каждым опрокинутым шотом становится все легче, и она даже смогла натянуто улыбнуться в ответ на улыбку бармена.       Уизли поискала глазами девчонок и обнаружила, что те танцуют с какими-то мужчинами, обнимаясь и по всем признакам отлично проводя время. Ее взгляд порой скользил по толпе, по столикам, что стояли у стены, в полумраке, где девушки и парни располагались целыми компаниями. Сегодня из волшебников в баре Джинни заметила своего бывшего — Дина Томаса и капитана слизеринской команды по квиддичу — Монтегю. Они, естественно, были не вместе. К Дину она не решилась подойти, потому что он был не один. А с кем был слизеринец — даже не удосужилась проверить.       — Ну все, пошли танцевать, — Марла вихрем пронеслась рядом с ней и впечаталась в барную стойку, сделав знак бармену. Пытаясь отдышаться, она перевела блестящий от возбуждения взгляд на Джинни. — Сейчас я только выпью. Хотя тебя, мне кажется, уже не догнать. С тобой все в порядке, у тебя сильно расширены зрачки?       — Хватит считывать реакции моего тела, — бросила Джинни и приблизила к Марле лицо, заглядывая в ее глаза. — Ты свои-то видела?       — Давай выйдем на улицу, — чуть сдвинула брови Марла, — тебе надо подышать воздухом.       — Минут десять назад ты говорила, что мне надо танцевать. Так вот и пошли.       Джинни поняла, что и правда выпила слишком много, когда она и Марла вернулись на танцпол, и вокруг все закружилось с бешенной скоростью. Джинни ориентировалась на яркое платье подруги, стараясь не потерять ее и не крениться словно Пизанская башня. Вокруг все расплывалось, люди задевали ее своими руками, порой грубо толкали, вокруг все танцевали, и Джинни тоже начала медленно двигаться в танце. Красное платье Марлы куда-то подевалось, но ей стало все равно. Алкоголь или долбящая по ушам музыка что-то сделали с ней. Голова гудела пустотой, кружилась, мир растворился, превратился в смазанные очертания, но зато и чувства притупились. Боль в груди все еще присутствовала, но не осознавалась. Джинни на задворках своего сознания отметила, что странно себя ощущает, но не смогла зацепиться за эту мысль.       Вдруг она почувствовала чьи-то руки на талии, и ее прижали к своей груди, танцуя с ней в такт. Джинни откинула голову ему на плечо, просто представив на мгновение, что это Драко, образ которого на миг выплыл из тумана. Но запах чужого мужчины ей совершенно не понравился. Это был не Малфой. Она попыталась отстраниться, но крепкие мужские руки не дали ей это сделать, а у нее не было сил. Она почувствовала, как его движения стали смелее и требовательнее, пока он лапал ее, сминая грудь и прижимаясь твердым членом сзади.       Она что-то сказала ему, но даже сама себя не услышала из-за музыки. А потом он ее отпустил, но ненадолго. Джинни поняла, что ее куда-то ведут. Музыка стихала, людей становилось меньше. А потом их кто-то остановил.       — Эй, чувак… отвали от нее…       — Найди себе другую бабу, урод…       — Это моя девушка, она просто перебрала, так что ты не по адресу…       Джинни услышала спор. Ее толкнули, и она ударилась о стену, начав оседать. Послышались звуки драки, ругань, а потом ее кто-то дернул вверх, схватив за плечи, и пару раз ударил по щекам, заставляя прийти в себя.       — Эй, Уизлета, ты в порядке?       Нет, она была не в порядке. Она ничего не видела и не понимала. Кажется, это был Блейз? Голос доносился будто из глубины. Голова шла кругом. Джинни попыталась сфокусировать зрение, но тщетно.       — Отстань, — пробормотала она, поднимая руки, которые совсем не слушались, и пытаясь прикрыться и оттолкнуть его.       — Черт, ты настолько набралась или приняла что-то? Так, ладно, идем…       Джинни удалось вырвать руку, и она упрямо заявила, пошатнувшись и снова ощутив лопатками стену:       — Я остаюсь…       Ей нужно было найти Марлу и Диану. Она понятия не имела, как добраться домой без них, ведь именно Диана вызывала всем такси. А Блейза она видеть совершенно не желала. Лишнее напоминание о том, что она потеряла.       — И тебя обязательно кто-то трахнет сегодня в сраном туалете…       — Пошел ты, Забини… — хотела выплюнуть она, но получился какой-то невнятный лепет.       Блейз обхватил ее лицо пальцами, фиксируя его и грубо надавливая пальцами на щеки, потом приблизился к ней, и каждое его слово отрезвляло, как пощечины, когда он презрительно процедил:       — Мне похуй на твое состояние, и кто будет тебя ебать сегодня, поняла? Но Драко узнает об этом и, знаешь, он не заслужил такого…       Она услышала его слова, но их смысл дошел до нее не сразу. А когда, наконец, дошел, Джинни задохнулась от возмущения и, не будь она в том состоянии, что была сейчас, Блейз схлопотал бы сглаз или, на крайний случай, просто хук справа. Но еще больше ее задели его последние слова.       — Драко… не заслужил… такого? — она бы рассмеялась, если бы ей не было так плохо физически. Собравшись с силами, она, сцепив челюсти, выговорила: — Он спал с ней, Забини. Обещал, что не станет, но спал.       Блейз раздраженно зарычал, чуть стукнув Джинни затылком о стену, отчего она поморщилась.       — Ты послушай себя. Просто, блядь, послушай. Она — его жена. А кто ты такая? Просто баба, которую он трахал на стороне пару лет. Ты даже права не имеешь заикаться о чем-то подобном.       Джинни замолчала, даже не споря с ним — сил не было совсем, а он был прав, она это знала и давно смирилась со своей ролью. Но сердце этого не понимало, доводы рассудка не утешали ее и не успокаивали боль, как не успокаивал и не помогал алкоголь, прожигающий кровь в венах. Кажется, сейчас она на семьдесят процентов состояла именно из алкоголя.       Джинни открыла было рот, собираясь, все же, что-то ответить, но все мысли вылетели у нее из головы, потому что во рту резко пересохло, а внутренности обожгло жаром, пустив волну дрожи по телу.       — Забини, — пролепетала она, хватаясь за его запястья, — со мной что-то не так. Жарко.       Его лицо было близко, но все равно расплывалось, то немного обретая четкость, то растворяясь в туманной дымке. Она коснулась шеи рукой, провела по груди, удивляясь, что еще не обжигается о собственное тело, ведь внутри все просто горело.       — Жарко, — снова выдохнула Джинни, и Блейз резко отпустил ее, делая шаг назад, отчего она снова начала съезжать по стене.       — Блядь, Уизли, тебя, кажется, опоили, — Блейз опустился перед ней на корточки, рассматривая ее, но не прикасаясь. Послышался тяжелый вздох. — Тебе надо в больницу.       — Нет, нет, — как в бреду шептала она. — Домой. Ты можешь отвезти меня домой?       Наступило короткое молчание, а потом Забини кивнул:       — Могу.       Он, едва касаясь девушки, помог ей встать, а Джинни ощутила новую волну жара внутри, пронзившую низ живота острым желанием, стоило только ему коснуться ее кожи, и закусила губу, чтобы не издать ни звука, но тщетно, жалобное хныканье все равно вырвалось из груди.       — Придется тебе потерпеть, мелкая, — негромко сказал он, подхватывая повисшее в его руках тело, отчего Джинни вся напряглась от его прикосновения и лишь маленькая частичка, что еще отвечала за здравый смысл заставила ее стыдливо спрятать лицо в кожаную куртку Блейза, отлично понимая, что он знает, что с ней происходит, слышит ее учащенное дыхание и чувствует дрожь.       Джинни закрыла глаза, то проваливаясь в темноту, то снова выплывая и с трудом улавливая меняющуюся обстановку. Она еще несколько раз попыталась напомнить ему, что ей нужно домой, но еще через несколько минут окончательно провалилась в темноту.

* * *

      Джинни вынырнула из беспамятства резко, с глубоким вздохом. Кто-то снова бил ее по щекам, и она не могла понять, где находится. Ужасно хотелось пить, голова нещадно кружилась, а внутри все еще расползался лавой жар, ужасный и неестественный. Она застонала, поднимая руку, чтобы остановить того, кто снова ударил ее по щеке.       На губах она ощутила прохладу стекла и тут же сжала губы, пытаясь отвернуться.       — Даже не думай, Уизлета, — раздался рядом упрямый голос Забини, и он жестко надавил ей на щеки, заставляя челюсть разжаться, а потом опрокинул зелье ей в рот и закрыл рот и нос, чтобы она проглотила жидкость. Она протестующе замычала и услышала негромкий голос возле уха. — Если бы я хотел тебе навредить, оставил бы в баре.       Сдавшись, Джинни проглотила зелье и почти сразу почувствовала, что жар немного стихает, но недостаточно. Она снова застонала, пытаясь оттолкнуться от Забини, на котором она, судя по всему, полулежала. Тут же его руки прижали ее обратно и к губам снова поднесли зелье.       — Еще одно.       Джинни послушно выпила. Но если после того ей стало легче хоть немного, то после этого ко всему прочему добавилась еще и тошнота. Ощущение себя еще не вернулось, и она всё не могла понять, где находится. Ей было интересно, что он ей дал, но во рту пересохло до такой степени, что она не могла пошевелить языком.       Тошнило сильнее с каждой минутой, Джинни покрылась испариной, тяжело дышала, стискивая руку Блейза. В этом мучении прошло около десяти минут, показавшиеся ей вечностью.       — Скоро станет легче, — пообещал Забини, отводя влажные волосы с ее лица и помогая немного привстать. Он продолжал спокойно говорить, чтобы отвлечь ее, шевеля дыханием локоны: — Первое зелье — нейтрализатор. Действует мгновенно, но он не слишком сильный. В Мунго тебе помогли бы гораздо действенней. Второе — рвотное, так что я с радостью бы оставил тебя наедине с унитазом, но ты похоже не в состоянии…       Джинни забилась в руках Блейза, резко приходя в себя от его слов, но сил все равно не было. Боги, за что ей это наказание. Забини и так о ней не лучшего мнения, а сегодняшний вечер подкинул причин для неприязни. Его рука уверенно перехватила ее поперек живота, и он приподнял ее и помог склониться над унитазом.       Могла ли она представить еще пару часов назад, что ее будет тошнить в ванной, а Забини будет держать ей волосы? Джинни бы рассмеялась, если бы не ощущения, что она сейчас сдохнет.       Когда болезненные спазмы закончились, Джинни почувствовала себя немного лучше и с благодарным кивком приняла от него бумажную салфетку, чтобы вытереть рот. Почувствовала, как он разжал кулак, выпуская ее волосы и они рассыпались по плечам.       — Где я? — поинтересовалась Джинни, отметив, что сидит на полу не в своей ванной.       Забини устало облокотился на комод и чуть повел бровью.       — Дома. У меня.       Джинни ничего ему не сказала, опуская голову и пытаясь вдохнуть поглубже. Ощущение жара все еще не прошло, но теперь тело хотя бы не дрожало от напряжения и желания, а голосовые связки удавалось контролировать. Она хотела бы оказаться сейчас в своем доме, но понимала, что Блейз вообще не обязан был с ней возиться и портить свой вечер, вытаскивая ее из передряги. Джинни едва не стошнило снова от осознания, чем мог закончиться сегодняшний вечер для нее.       Она прикрыла на мгновение глаза, касаясь затылком холодного камня, которым была отделана ванная Забини, и глубоко вздохнула, переведя дух. Во рту все еще было так же сухо, и она мечтала скорее выпить воды и просто оказаться в постели.       — Знаешь, мелкая, ты выбесила меня там, поэтому, возможно, я был немного груб…       Джинни чуть усмехнулась, но промолчала. Немного? На самом же деле слова Блейза даже не ранили. Она сама себя ругала и обзывала гораздо более красочно, но все равно слышать было неприятно.       Незаживающие раны нанесли обида и непонимание, которые она испытала после расставания с Драко. Они выжигали внутри все хорошее и мешали жить дальше. После всего что между ними было… После всех этих лет отношений, самых настоящих, разве она действительно так и осталась ему никем?       Джинни медленно подняла голову, встречаясь с взглядом темных глаз, в полумраке ванной кажущихся черными и бездонными.       — Мы с тобой никогда не дружили из-за всей этой херни с Малфоем… Меня бесила твоя позиция и непробиваемая тупость, но я не желал тебе зла.       Джинни кивнула и прикрыла глаза.       — Так зачем все это было, Уизлета?       — Ты о баре?       — Я о Малфое.       Джинни усмехнулась и поморщилась от очередной волны желания, пронзившей тело.       — Я… я просто любила его… — тихо сказала она скорее самой себе, впервые позволив осознать глубину своих чувств.       Забини усмехнулся и покачал головой, жестким колючим взглядом посмотрев на нее. Джинни уже приготовилась принять следующую порцию оскорблений, но он смотрел с сожалением, а потом тихо проговорил:       — Нахуй такую любовь, Уизли. Нахуй.       Как же он был прав. Она и сама думала так же. Но ему не призналась бы ни за что. Нахуй все. Все стереть, уничтожить, вырвать. Но сначала нужно прийти в себя. Ноги совсем ослабли, но она упрямо попыталась подняться. Неторопливо, аккуратно, она все же встала под испытывающим взглядом Забини и схватилась за косяк, чтобы не упасть.       — Мне надо домой, — проговорила она, выходя из ванной и попадая в большую шикарную спальню. Увидев на прикроватном столике графин с водой, Джинни направилась к нему и залпом жадно выпила целый стакан. Затем обернулась, ища глазами камин, чтобы уйти хотя бы к Гермионе. Забини вышел из ванны, неся в руках рубашку.       — Завтра уйдешь домой, — спокойно сказал он, бросив рубашку на кровать. — Переодевайся и ложись. Я принесу необходимые зелья, которые помогут уснуть и пережить…       Джинни упрямо мотнула головой.       — Я должна…       — Лечь, — закончил за нее Забини.       Его тон был жестким, непреклонным и раздраженным. Он окинул ее тяжелым взглядом и, отвернувшись, вышел из комнаты. Джинни вздохнула и решила не спорить. Быстро скинула с себя платье, надев рубашку Забини, в которой тут же утонула и прошла к кровати. Конечно, сейчас больше всего она мечтала о душе, но понимала, что сил у нее не хватит на это несложное дело.       Она юркнула под пушистое одеяло, двинувшись к середине мягкой кровати и откинулась на подушки, уставившись в темно-зеленый полог. Чуть повернув голову, она украдкой втянула воздух, впитывая в себя приятный мужской запах, который едва уловимо исходил от подушек.       Она быстро скрылась под объемным одеялом до самого носа, и когда Блейз зашел, усмехнулся, придирчиво осмотрев ее.       — Поздновато строить из себя скромницу, Уизлетта, — Забини присел на кровать и протянул зелья.       — Выпей, — строго сказал Блейз, протягивая ей пузырек. — Медленно.             Она прекрасно знала, как принимать зелья, но не стала огрызаться. Он вообще не обязан носиться с ней, и она была благодарна ему за это внимание к себе. Но, возможно, он уловил ее раздраженный взгляд, потому что усмехнулся.       — Все время забываю, что ты целительница…       — Даже боюсь спросить, кем же ты меня представляешь?       Забини загадочно улыбнулся, глядя, как она пьет зелья, но ничего не ответил, а потом протянул руку, чтобы забрать пустые склянки. Они звякнули в его ладони, и он предупредил:       — Если тебе снова станет плохо, я увезу тебя в Мунго.       Он хмуро и придирчиво осмотрел ее неестественно бледную кожу, на которой сейчас особо выделялись веснушки.       — Нет, — Джинни отчаянно замотала головой и серьезно добавила: — только не туда, пожалуйста. Лучше оставь меня спокойно сдохнуть, если что.       Джинни не стала тратить силы на объяснение, почему она действительно готова была лучше умереть, чем ехать в Мунго с такой проблемой. Ей и так там тяжело приходится, не хватало отяготить свое сосуществование, добавив коллегам повода для глупых пересудов. Когда Блейз отвернулся, Джинни тихо сказала:       — Спасибо, что вытащил меня оттуда…       Но он вышел, ничего не ответив. Да, между ними были отвратительные отношения и, похоже, они не собирались налаживаться, слишком большая неприязнь образовалась между ними за эти годы. Хоть и не по ее инициативе.       Джинни услышала тихий щелчок закрывшейся двери и закрыла глаза, зарываясь в пушистое одеяло с головой, окунаясь в чужой запах, который на удивление дарил ощущение спокойствия и безопасности. Но подумать об этом она не успела, зелья начали действовать, утянув ее в спасительный сон.

* * *

      Блейз прошел на кухню и достал из холодильника виски. Бара у него пока не было. В доме, который только недавно ввели в эксплуатацию, полным ходом шел ремонт, поэтому выпивку он держал в этом странном, но удобном маггловском ящике.       Рука потянулась к телефону, и он уже набрал сообщение Малфою, но палец замер над кнопкой «отправить». Пригубив виски, он заблокировал телефон и отбросил его на стол, устало прикрыв глаза и откинув голову. Не лучшая идея снова напоминать Драко о его Рыжей. Потянулся к пачке сигарет, достал одну не глядя, и прикурил. Набрал в легкие дыма и медленно выдохнул.       Ночь закончилась совсем не так, как он себе представлял…       Очередной пятничный вечер, его друзья из слизеринской сборной, пьющие рядом. Они и указали ему на Уизли, чуть ли не облизываясь при этом.       — Помнишь, как в школе по ней с ума сходили? — спросил Монтегю, не сводя с Джинни взгляда. — А она все нос воротила…       — И где она теперь? Сидит одна, пока Поттер трахает другую, — противно заржал Гойл, опрокидывая в себя очередной стакан с виски.       — У него просто нет вкуса, — усмехнулся Блетчли, тоже разглядывая Джинни, — как можно было променять эту на ту моль.       Забини поглядывал на Уизли, чтобы держать ее в поле зрения. Ему не понравилось то расползающееся чувство долга внутри. Беспокойство, которое он списал на обязанность позаботится о женщине, которую любил его друг. Возможно, любит до сих пор. После их последней пьянки, когда Малфой, копируя его поведение почти двухгодичной давности, пил прямо из бутылки и молча смотрел в одну точку, Блейз понял одно — эта интрижка, растянувшаяся на года, была чем-то большим. Чего только стоило услышать от Малфоя хриплое и пьяное:       — Я с ума без нее схожу…       Забини хотел поиздеваться, отвлечь его, но понимал, что еще не время. Слишком свежие были раны.       — Так какого хуя ты не с ней?       Пустой взгляд серых глаз уставился на Блейза и в них полыхнула ярость.       — Потому что она ошибка, ёбаная ошибка, понял?       Забини усмехнулся и еще половину бутылки они осушили в молчании.       — Ты всегда был трусом, Малфой…       — Закройся, блядь… Легко рассуждать о том, как правильно, когда на тебе не лежит никакой ответственности… — Драко кинул в него подушку. — Храбрец хренов.       Вспоминая все их разговоры, в которых так или иначе начинала фигурировать Джинни, Забини только качал головой. Драко срывало крышу. Порой он задавался вопросом: восстановится ли он когда-нибудь? Потому что сейчас это было похоже на то, будто он медленно сгорал изнутри.       Девушка, которая сидела у него на руках, но он забыл ее имя, вырвала его из невеселых мыслей о Малфое, втянув в тягучий, развязный поцелуй. Протяжное улюлюканье, раздавшееся вдруг от его товарищей за столом, заставило Блейза оторваться от губ своей сегодняшней спутницы и оценить ситуацию.       — Кому-то перепадет сегодня, — облизнув нижнюю губу, заявил Блетчли, глядя в танцующую толпу.       Забини нахмурился, проследив за его взглядом и тихо выругался. Уизли уже обжималась с каким-то мужиком. Злость обожгла внутренности. Сука. Малфой узнает об этом при первой же встрече с ребятами, потому что обсудить не дающих со школы покоя гриффиндорцев — это святое. Блейз резко встал, грубо сталкивая девушку на диванчик.       — Эй, ты куда? — спросил Гойл, переводя на него взгляд.       — Пойду заберу эту шлюшку себе…       Раздалось протяжное «о-о-о» от парней и возмущенное «урод» от красавицы, про которую он уже забыл, продвигаясь сквозь толпу и не отрывая взгляда от ярких рыжих локонов. Конечно, ребята будут припоминать ему это, но Малфой поймет, что если он забрал ее отсюда, значит Уизлета в безопасности. Рыжую ведьму хотелось догнать поскорее и хорошенько встряхнуть, чтобы мозги на место встали.       Хуже всего было осознание, что это был какой-то маггл. Отвращение поднялось и затопило все его существо. К этому мерзкому отбросу, к ней, решившей таким способом оторваться. Чертова Уизли. Не зря ее магглолюбскую семейку до сих пор не переваривали. Ну, всех кроме Джорджа — ее брат был нормальным мужиком.       Он и не подозревал, в каком она состоянии. Подумал, что пьяна, потом подумал, что приняла что-то. А потом все стало ясно… Сколько раз он наблюдал, как таких же готовых девчонок уводили его друзья, другие ребята, знакомые по школе и обычные магглы, доставшие через нужных людей наркотик, созданный волшебником. Это было что-то вроде дурмана, отключающего мозги и вызывающее сильное желание, что позволяло легко добиться секса. Он слышал, что у магглов есть что-то подобное, но эта штука была лучше, потому что девчонки хотели этого сами и просто сгорали от желания, что облегчало весь процесс.       Забини не был готов увидеть Джинни в таком же состоянии. Он помнил ее обезумевший взгляд, когда она выдохнула «жарко», помнил, как она кривилась, игнорируя его грубость, как оскалилась, и он подумал, что ударит. И ударила бы, если бы силы остались. А он смотрел на нее и злился. Как всегда рядом с ней. С самого шестого курса.       Она была всего лишь жалкой гриффиндоркой, предательницей крови, принадлежала к семье никчемных, убогих Уизли и, несмотря на все это, воротила нос от слизеринцев. Не кокетничала, даже терпима не была, просто игнорировала и скалилась как львица, когда хоть слово говорили в сторону Поттера. А так как на шрамоголового вечно кто-то что-то говорил, потому что подобного идиота еще поискать надо было, скалилась Уизлета постоянно.       А потом она вдруг снова появилась на горизонте в том чертовом кафе.       Я с ума схожу без нее…       Забини хмыкнул и сделал глубокую затяжку, отчего закружилась голова. Малфой играл с ней, но заигрался и упустил момент, когда это стало больше, чем интрижка. Когда она стала той, к кому Драко шел со своими проблемами и в чьих объятиях искал утешения. Малфоя можно было понять, когда-то, пусть на уровне подростковой влюбленности, Забини тоже с ума сходил по Уизли.       Красивая, дерзкая, лучшая во всем… и чужая. Всегда чужая.       Когда он увидел их с Малфоем в кафе, паззлы начали складываться, особенно после того как ее ножка нежно поднялась по его ноге совершенно недвусмысленной лаской, пустив мурашки по позвоночнику. Он знал, что она ошиблась, но в тот момент пронзило совершенно глупое, отвратительное желание, чтобы это предназначалось ему. Но в Италии, когда ее голые ноги притягивали внимание, рисуя в голове пошлые картинки, несмотря на то что наверху была его жена… чертова Уизли.       Он постоянно злился, потому что она была такой правильной в школе, а потом превратилась в любовницу. И да, Малфой был прав, когда подкалывал его — Забини просто завидовал и у него были свои ценности насчет семьи. Опускаться до подобного он не желал. Блейз любил Дафну, а Джинни вызывала непонятные и противоречивые чувства, которые всегда выливались в злость и желание унизить ее, подколоть, показать ее место — но она была непробиваемая, оскорбления отскакивали от нее, а порой она еще и сама могла знатно приложить словом.       Но однажды он пробил ее броню. Когда, наконец, он заставил ее плакать, то испытал секундную вспышку удовольствия, тут же потухшую под лавиной сожаления. Это было нечестно, низко и точно не было заслугой его острого словца. Просто он знал, куда бить, и момент был подходящий. Захотелось извиниться, но разве нужны ей были эти ненужные слова, когда ее жизнь только что разрушилась. Обнять ее он не решился, сжал плечо, постоял рядом с минуту и ушел.       А сегодня злость до сих пор жгла его изнутри. Что Джинни так глупо подставилась, если бы он не успел… даже мысли об этом заставляли подкатывать тошноту. Глупая Уизли. Они с Малфоем оба сумасшедшие и неизвестно, кому из них сейчас тяжелее.       Но это не его дело, пусть разбираются сами. Сейчас же Блейз снова собирался вернуться в бар. Он уже предупреждал дилера, что если еще раз пострадает кто-то из его друзей или знакомых, тот пожалеет. Пришло время исполнять обещания. Забини давно был против того, чтобы зельем торговали среди магглов, из-за которых маги потом попадали в ситуации подобные той, что произошла с Джинни. Или Пэнси год назад.       Кулаки сжались против воли. Тогда он не успел.       Блейз затушил сигарету и потянулся за палочкой. Он надеялся с Уизли ничего не случится за пару часов его отсутствия. Но тем не менее, снова зашел в свою комнату, чтобы проверить ее состояние. Она спала, но сон был неглубокий и тревожный. Впрочем, это нормально после воздействия на организм подобного наркотика. Забини неслышно прикрыл за собой дверь и, выйдя из дома на улицу, трансгрессировал.