Ведьмак: Проклятие и Благословение

— …а разве Лютик не сорокалетний дедок, поющий ту дурацкую песню про монетку и ведьмаков? Или ты просто решила не заморачиваться и слямзить чужой псевдоним, бард? — между ложками стремительного поедаемого тушеного мяса спросила Селена из Каэдвена. Именно так представилась Лютику новая знакомая, когда они уже затемно добрались до безымянной, но единственной корчмы в деревушке Белый Сад, которая была заполнена в этот час почти под завязку. Ей, в отличие от многих других, Лютик смогла представиться своим именем, поскольку они не были знакомы до проклятия, что сковало его в этом теле. И это было… потрясающе. Ведь за эти четыре месяца ее звали только леди Одуванчиком, но это имя что-то никак не могло полностью прижиться, разве что только на сцене, но не за ее пределами, поскольку Лютик был все же роднее. Это было, во всех аспектах, ее имя, причем даже больше, чем Юлиан Альфред Панкрац, которым ей тоже теперь не воспользоваться. Это было попросту глупо, потому что отныне можно разве что только Юлианной назваться, но не как ни Юлианом. — Дедок?! — возмущенно воскликнула Лютик, да так громко, что мужики за соседним столом обернулись в их сторону. — Да будет тебе известно, мне… слегка за тридцать, а на вид все двадцать!.. Она поморщилась и поправилась себя:  — …пять. Было… Лютик немного помялась, размышляя о том, что язык все же враг ее, но с другой стороны, что такого, если она расскажет о проклятии? Хуже-то не будет. — …а потом меня прокляли, и из знаменитого и прекрасного барда Лютика, я превратилась в не менее прекрасную, но не такую знаменитую леди Одуванчик, — трагично закончила она, а потом надулась и добавила: — И ничего моя песня не дурацкая. А очень популярная, несмотря на прошедшие годы, и весьма поднявшая репутацию ведьмаков. Репутацию твоего племени, между прочим. Нейтральное мычание – вот и все, что выдала ей в ответ Селена, которая, не замечая, как на нее косится половина посетителей корчмы, то ли из-за явной принадлежности к ведьмакам, то ли потому, что та все еще была в утопцевых потрохах, жадно вдыхала свою еду, и даже не повела бровь на ее откровения. Лютик покачала головой и фыркнула. Судя по тому, что она увидела за последние пару часов, отсутствие манер и нечленораздельное гудение и хмыканье вместо слов — это черты всех ведьмаков, или только тех, что встретились ей лично. Кстати об этом… — Ты так и не объяснила свое существование. Женщина-ведьмак… До сего момента я даже и не слышала о таком, — с любопытством произнесла Лютик, понимая, что Селена возникшую тишину не собирается нарушать, полностью погруженная в процесс поедание пищи. — А ты не рассказала, за что тебя прокляли. Разве что только потому что кому-то не понравилась твоя певутня, — буркнула Селена с сожалением смотря в опустевшую миску. — Хотя, могу предположить, что именно из-за этого ты полезла в петлю, а? Лютик нахмурилась, совершенно не желая говорить о том, как именно они познакомились, поскольку, чем больше проходило времени, тем больше она понимала всю глупость, поспешность и необдуманность своего решения. — Это был сиюминутный порыв, — буркнула она и, сложив руки на груди, отвернулась. Пару минут они сидели в молчании, нарушаемом только хохотом мужиков и их пьяной болтовней, да музыкой, которую наигрывал какой-то конопатый парнишка, то и дело фальшивя, отчего бедные чувствительные уши Лютика болели, а душа плакала горькими слезами по ее прекрасной лютне. — В этом мире обо мне не слышали, потому что здесь и впрямь нет женщин-ведьмаков, а я тут провела всего ничего, — вдруг нарушила тишину Селена. Лютик повернула голову к девушке, которая увлеченно облизывала ложку, и подняла бровь. — В этом мире? — смущенно спросила она. Нет, как и любой ученый муж, хотя все то, что касалось магии, не было ее темой, поскольку в университете она изучала искусство и прочие творческие направленности, Лютик, как и почти все, знала о Сопряжение Сфер и о том, что есть другие миры. Но это все было таким далеким для нее… — Хмм, — согласно протянула Селена, смотря в свою кружку, где еще осталось немного эля. — Про то, откуда здесь взялись монстры, и про Сопряжение Сфер, я полагаю, ты знаешь, но… Мало кто знает, что есть не только другие измерения, но параллельные миры. Лютик наклонилась вперед, чувствуя, как в ней разгорается живой интерес, и жадно спросила: — Параллельные миры? Что это значит? Селена хмыкнула. — Это миры, такие же, как этот, но только… Те или иные аспекты там отличаются, — неохотно начала объяснять она. — От мелких там, как например: ты сейчас выбрала съесть тушеное мясо и все нормально, но в тот же миг появилась новая параллель, где ты выбрала запеченную рыбу, которую выловили из реки, где плавала тухлятина, и ты отравилась, да померла. До крупных, где, к примеру… Не было никакого Сопряжения Сфер, некоторые люди изначально родились другого пола, или… — …или помимо мужчин, ведьмаков делали и из женщин, — медленно закончила Лютик, задумчиво пожевав губу. Селена поморщилась. — Ну, не совсем, поскольку даже в моем мире я - нечто из ряда вон, — протянула она и, одним махом допив эль, вытерла рот рукой. — Но в принципе, ты уловила суть, цветочек. В такие миры попасть еще труднее, чем сейчас в другие измерения, но иногда появляются спонтанные проходы, которые открываются и закрываются сами по себе… Вот в один из таких проходов я провалилась и с тех пор застряла здесь. Так вот. Лютик рассеянно покачала головой. В ее мыслях уже вертелись наброски для новой баллады об одинокой страннице, пересекающей миры — такая свежая и интересная тема! — а потом сфокусировала взгляд на девушке. — Ты не очень-то расстроена из-за этого, — с любопытством сказала она. — Неужели не хочешь домой или ты уже в поисках выхода? Селена пожала плечами. — Нет, на кой он мне? — небрежно спросила она. — Да и дома у меня нет. Я не принадлежу к какой-либо Школе, и я всегда в Пути, а так как наши миры мало чем отличаются, то для меня и разницы-то почти никакой. Монстры — что здесь, что там, одинаково бушуют. За их уничтожение платят по той же цене, так что… Пока у меня есть мои мечи и есть контракты на чудищ, за чьи головы платят, мне плевать, где я. В словах девушки не было горечи, лишь простая констатация факта, и от этого сердце Лютика сжалось от боли и печали из-за бедной души перед ней, у которой даже нет элементарной принадлежности к какому-либо месту и Школе. Она подозревала, что девушка — которая выглядела такой молодой, почти подростком! — была даже не из Каэдвена, как говорила. Хотя это добавляло вопросов. Например, откуда же она тогда все же взялась? Понятно, что из другого мира, но судя по словам Селены, она даже там была уникальной. Не вписывающейся в рамки нормы — если есть вообще какая-то норма для ведьмаков, и явно созданной как экспериментальный… образец. Вообще Лютику никогда не нравилась вся эта концепция сотворения мутантов, и, каждый раз думая о том, через что прошлось пройти сотням мальчиков, из которых выживали единицы, чтобы стать ведьмаком, ее сердце кровью обливалось, особенно когда ее мысли неизбежно возвращались к тому факту, что одним из них был… ее бывший знакомый. А уж смотря на эту хрупкую девушку, с мечами за спиной, выглядевшими тяжелее, чем она сама, Лютик испытывала редкое желание убить того, кто сотворил Селену и бросил бродить в одиночестве по миру, как неприкаянную душу. Но видя, как девушка помрачнела и явно больше не желала говорить, Лютик не стала задавать вопросов, решив хоть раз промолчать. Да-да, она это умеет. Теперь умеет.

***

Лютик осталась с ведьмачкой, а та ее и не прогоняла. Уже на следующий день, словно заключив молчаливое соглашение, они вместе отправились в Путь пешим ходом, хотя у Селены и обнаружилась белоснежная кобыла по кличке Ласточка, которую та вела за поводья, пока они шли прочь от Белого Сада. В принципе, для Лютика это было словно возращение к прежним временам, поскольку во многом путешествие с Селеной почти не отличалось от бродячих будней, которые она пережила с неким другим ведьмаком. Они быстро нашли свой ритм, слажено ставили лагерь, тишину в котором, в основном, нарушала Лютик болтая обо всем подряд или напевая свои песни, поскольку Селена была той еще молчуньей, готовили еду, но… В то же время, это было совершенно иначе, и дело даже не в том, что та была девушкой. Во-первых, ведьмачка, хотя и не говорила этого вслух, но… наслаждалась ее пением. По-настоящему. Лютик не раз видела, как та расслаблялась под звуки ее голоса, иногда даже мурлыкала что-то в ответ или покачивала головой в такт. Это… Так было приятно, что тут скажешь. Во-вторых… Селена, в отличие от ее предыдущего спутника, не просила заткнуться, и могла даже поддержать разговор, хотя все же больше слушала — слушала, а не игнорировала! — позволяла прикасаться к своей кобылке, которую очень любила и шепталась с ней, как делал… другой ведьмак, и даже разрешала Лютику прокатиться верхом, поскольку сама предпочитала пешую прогулку. А в-третьих, несмотря на специфическую ауру, которая окружала, кажется, всех ведьмаков, Селена была все же лишена суровости и... Нет, та была страшна и эффективна в бою, как Лютик могла убедиться лично, когда на них напала виверна на третий день путешествия, как и любой ведьмак. Хотя ее стиль боя был похож на танец, в отличие от отточенных и карающих движений Белого волка, но… …проведя некоторое время с девушкой Лютик не могла не подметить, что Селена была немного… не от мира сего. Поскольку во всем том, что касалось охоты на чудовищ и боя, как уже было сказано — она была профессионалом, тут не поспоришь. Но в то же время, она могла с детским очарованием в глазах гладить кролика — на чей вид она категорически отказывалась охотиться и чье мясо не ела — если тот выпрыгивал на дорогу, по которой они шли. У нее в такой момент было настолько невинное и удивленное лицо, будто она ничего милее в жизни не видела и мягче не трогала. Также Селена могла запросто спустить часть заработка на сладости, которые жевала почти постоянно. А порой, в деревнях Лютик видела, как та тоскливо смотрела на резвящихся детишек. Но не как женщина, которая жаждала иметь таких же, но была лишена шанса, а как ребенок, желающий к ним присоединиться, но ее не берут, да и матери при ее виде тут же уводили малышню, отчего в глазах ведьмачки мелькала детская обида. Это было мило, странно, но мило. А еще душераздирающе печально. Лютик не была бы хорошим бардом, если бы не была наблюдательна, поскольку ее выступление полностью зависело от настроения публики, которое менялось, как приливные волны, да и признаки жестокого обращения и пренебрежения ей, увы, знакомы. И она была уверена в своих выводах, к которым пришла после пары недель путешествия с Селеной, девушкой, которую научили быть высококлассным убийцей, уничтожителем нечисти, и выживать в любых условиях, но не позволили толком вырасти и развиться, как личности. Бедную девочку, по сути, во многих аспектах так и оставшуюся ребенком, но с рефлексами воина, вбитыми явно не любовью и лаской, чертова Судьба трахнула похлеще, чем ее саму. И ей хотелось ее защитить. Лютик не была воином, и оружие в руках для нее было чуждым. Да, боги, она сама еще в чем-то была дитем, как не раз ей говорил некий ведьмак! Также она без стыда могла признать, что была трусихой, порой наглой и бесстыдной особой, а еще болтливой, хвастливой, склонной к авантюрам, горделивой, ветреной и тщеславной теперь уже дамой, но… Может, все дело в новом женском теле, где пробудились те самые «материнские» инстинкты? А может она наконец достигла того мифического порога, переступив который люди начинают «взрослеть», но по отношению к этой девочке Лютик ощущала яростную защитную привязанность. Она жаждала уберечь от жестокого мира ту искру невинности, которую та умудрилась сохранить, несмотря на тяжбы жизни, выпавшие на ее долю в троекратном, а то и пятикратном, размере в сравнении с тем, что выпадало многим другим. И так, весьма стремительно решение путешествовать с Селеной, чтобы отвлечься от прошлого и найти новое вдохновение, переросло в решение быть рядом с девушкой столько, сколько она будет способна, просто ради самой ведьмачки, даже если периодическая роль «взрослой» в этом новом дуэте ей была непривычна и чужда.

***

В принципе, Лютик считала себя человеком наблюдательным, но когда ее накрывало вдохновение, то она была потеряна для мира. Поэтому не было ничего удивительного в том, что она не сразу поняла, что что-то не так, и что они ходят кругами. Да что там, она этого и не поняла, пока Селена не остановила Ласточку, верхом на которой сейчас сидела Лютик, полностью окунувшаяся в написание новой баллады, где хотела выплеснуть всю боль, что терзала ее душу из-за того, что случилось на горе, вблизи Каингорна, и той ночью в Вызиме. Баллада была пропитана горечью и была написана с желанием причинить страдания ее герою, но Лютику было плевать. Так ведь?.. Но ощутив, что кобылка встала, а хруст моркови, которую грызла Селена стих, Лютик отвлеклась от своего песенника и, повернув голову к подозрительно смотрящей вперед ведьмачке, нахмурилась. — Что-то случилось? — настороженно спросила она, инстинктивно напрягаясь в седле и тоже оглядываясь сторонам, хотя ничего необычного вокруг и не было. Пыльная тропинка, деревья, голубое небо, птички поют… …и никаких монстров. Вроде. — Старые Жопки, — категорично сказала Селена, продолжая хмуро смотреть вперед. Лютик моргнула и подняла бровь, поскольку ожидала услышать все что угодно, кроме… этого. — Не поняла?.. — протянула она, ожидая объяснений, которыми послужил вытянутый вперед палец ведьмачки, и мрачное: — …Старые Жопки. Мы проходили мимо таблички с этим названием уже три раза. Бард проследила взглядом за указующим перстом и с удивлением поняла, что и впрямь, там, в кустах, над которыми нависали ветви огромной березы, виднелся покосившийся столб с указателем. Лютик его уже видела и даже разделила веселую улыбку с Селеной, когда прочла ее, но… …это было пару часов назад. Часов, которых им должно было давно хватить, чтобы добраться до Марибора, где Лютик хотела выступить в одной из таверн, чтобы подзаработать, а ведьмачка хотела пополнить припасы ингредиентов для эликсиров, которые стали скудными после уничтожения трех гнезд накеров неподалеку от Ключей, деревушке, где они ночевали пару дней назад. — Колдовство? — шепотом спросила Лютик, наклонившись к ведьмачке, которая начала глубоко дышать, а ее вертикальные зрачки расширились. — Или… или леший? Фу, она надеялась, что не последний. Еще в первые годы своего путешествия с другим ведьмаком по Пути, им встретился этот дух природы, который иногда баловался тем, что путает тропки для тех, кто вторгся на его территорию перед тем, как убить их. То была не самая приятна встреча. У нее до сих пор есть шрам на затылке, после того как эта дрянь впечатала ее в дерево. К тому же, Лютик помнила, что это существо весьма трудно убить даже ведьмакам, и хотя она уже видела, как Селена дерется и охотится, инстинктивное беспокойство за с виду такую хрупкую девушку все же воспряло в барде и не спешило угасать. Селена прищурилась и, покачав головой, медленно пошла в сторону указателя. Она неторопливо подняла руку, потянувшись к серебряному мечу, а потом резко опустила ее и стукнула по столбу. — Давайте вылазьте, гаденыши, если не хотите, чтобы я уничтожила единственную тропинку, где вы можете развлекаться с путешественниками, — пробурчала она и еще раз стукнула по столбу. Тут же раздались квакающие визги и из-за столба вышел человечек. Такой же появился чуть выше, повиснув на указателе, который жалобно скрипнул. Они были маленькие, землисто-зеленые, похожие на картофелины в юбках из травы, с мелкими выпученными красноватыми глазками, с широкими зубастыми ртами и двумя парами непропорционально длинных рук. Лютик таких видела впервые, если быть честной. Она неторопливо спешилась, видя, что Селена была довольно спокойна, и подошла ближе. Человечки тем временем застрекотали наперебой и стали махать своими многочисленными ручками, будто что-то объясняя. Судя по тому, как Селена удивленно склонила голову на бок, это не самое их нормальное состояние. — Кто они такие? — шепотом спросила Лютик, держа в руках песенник, чтобы записать название существ перед ней, а потом использовать это в будущей песне, которая, наверняка, родится позже. — Бэлты — мелкие демонята, любящие сбивать с пути всех подряд, — коротко ответила Селена, а потом нахмурилась. — Они боятся кого-то. И… Странно, но, кажись, просят помощи. Хмм. — Или заманивают в ловушку, — рассеянно пробормотала Лютик, яростно строча на пергаменте небольшой стих, что ей пришел в голову о бедном путешественнике, что торопился домой, к любимой, но проказливые бэлты не дали ему этого сделать и… …тут мимо нее прошла Селена и, сойдя с тропы, пошла вглубь леса, куда ей махали демонята, уже вновь исчезнувшие за указателем. — Стой! Подожди меня! — крикнула она и, вернувшись к Ласточке, схватила ту за поводья, после чего направилась за ведьмачкой, которая уже исчезла в кустах. Ну что вот за… мутанты? Вечно не могут подождать бедных бардов, которые, между прочим, могут прославить их в веках! Но поскольку Селена продолжала идти вперед, не сбавляя ни на миг шага, Лютику ничего не оставалось, как со вздохом последовать за ней вглубь леса, в котором стремительно стало холодать. Или так казалось только ей?..