Ведьмак: Проклятие и Благословение

Не показалось. Уже спустя минут десять целенаправленной ходьбы, хотя куда именно они идут Лютик понятия не имела, из ее рта стали вырываться клубы воздуха, хотя день в принципе был теплый, а до зимы было еще пару месяцев. Потом они стали натыкаться на почерневшую словно от сильного мороза траву и кусты. Около одного из таких Селена, наконец, притормозила и, присев на корточки, стала осматривать. — Селена? — тихо позвала ведьмачку Лютик, чувствуя, как у нее начали колеть руки. — Этот куст мертв, — мрачно произнесла девушка, звуча так, будто говорит больше с собой, чем с бардом. — Промерз насквозь. Она сделала глубокий вдох и повернула голову влево. — Псиной пахнет, — продолжила ведьмачка, и все также на полусогнутых пошла в сторону запаха, который чувствовала лишь она, а Лютик только молча следовала за ней, зная, что спрашивать что-либо сейчас бессмысленно. Та была в режиме охотника, и отвлекать ее не стоило. — Прелыми листьями и… Она сделала паузу и, протянув руку вперед, коснулась чего-то, что было в траве, и добавила: — …кровью. И впрямь между пальцев у нее была небольшая багровая капля, которую ведьмачка растерла и поднесла к носу. — Не животная, но и не человеческая. Почти. Скорее всего, какой-то полукровка. Мужчина, — резюмировала Селена, облизав пальцы, отчего Лютик скривилась. — Фу, не делай так больше! — выпалила она и ткнула ухмыльнувшуюся девушку в плечо, подозревая, что та специально так сделала. Ну, какой ребенок!.. Но миг веселья был краток. Судя по всему, здесь где-то был раненый человек, и нужно было торопиться. Да поскорее, ведь чем дальше они шли, тем больше было крови. В какой-то момент, чуть в стороне, они наткнулись на останки лешего, неподалеку от которых пасся вороной жеребец, нагруженный сумками, и в душу Лютика закралось дурное предчувствие. Там же, за ближайшим кустом, был найден источник запаха псины. Вокруг вымерзла вся трава и земля, что говорило о том, что оно и было причиной этого неестественного холода. Хотя, туша мало была похожа на собаку. Скорее на помесь скального тролля, из-за ее каменистой формы и острых пик на хребте, но с длинными конечностями и… Лютик даже не знала, на что еще оно могло быть похожим. Слава Мелитэле, оно было явно мертво, поскольку у тушки отсутствовала часть морды и пара когтистых лап… — Ты знаешь, кто это? — тихо спросила Лютик у Селены, которая стала странно тихой и мрачной. Ну, больше, чем обычно. Ее глаза были холодны, а кулаки были сжаты по бокам так сильно, что костяшки побелели… — Нет, — непривычно резко ответила девушка, и, сосредоточившись на чем-то в стороне, добавила: — А вот кто он, могу догадаться. Лютик, которая подозрительно сверлила взглядом Селену, уверенная, что та врет, повернула голову туда, куда указывала ведьмачка и увидела спину мужчины, лежащего на боку чуть поодаль, ближе к краю этой небольшой полянки. Тихий хрип, разносящийся по воздуху, давал знать, что он еще жив… А вот вид двух мечей за его спиной на миг заставил ее сердце болезненно сжаться. Но в то время как ее сердце, возможно, остановилось, тело Лютика — эта предательская тушка! — само по себе рвануло вперед. Она упала на колени перед ведьмаком, а тот явно был таковым, перевернула его на спину, чтобы увидеть степень ран, и… Чтобы убедиться, что этот ведьмак не тот, который все еще продолжал тревожить ее сердце. Да, да, она идиотка, что нового?.. К счастью, Лютик быстро поняла, что перед ней не Геральт. Но это был и не Ламберт. У этого ведьмака были темные волосы до плеч, часть из которых были убранные назад, а одна длинная прядь прилипла к лицу. Он выглядел, немного, но моложе, чем Геральт, хотя может все дело было в его мальчишеских чертах лица, которые портил шрам с левой стороны. Подробнее разглядеть его было трудно, поскольку в этой части леса, где деревья были настолько высоки и раскидисты, что солнечные лучи едва проникали сквозь кроны, да и кровь, текущая из правой брови, что была довольно сильно рассечена, залила пол лица. Но Лютику хватало и этого, чтобы честно признать, что он был довольно хорошеньким образцом мужской красоты, даже несмотря на крупноватый нос. «Тьфу, угомонись!» — отругала она себя и стала искать раны, которые должны были быть, поскольку иначе без сознания ведьмак бы не валялся. Ведьмаков вырубить в принципе трудно. Искать долго и не пришлось. Три рваные раны, дело лап той твари, как пить дать, были прямо на его груди, которая была залита кровью и рвано вздымалась, поскольку легкие инстинктивно все еще пытались протолкнуть столь нужный кислород в умирающее тело. Не нужно было быть гением, чтобы понять: не найди они его, ведьмаку конец. Ему все еще мог прийти конец, если раны не обработать… — Его нужно перевязать, — торопливо произнесла Лютик и повернула голову к ведьмачке, которая застыла поодаль. — Селена?.. Девушка застывшим взглядом продолжала смотреть на ведьмака, а потом, выдав многозначительно «хмм», скрылась в той стороне, откуда они пришли. На мгновение Лютик даже подумала, что та решила их бросить, но тут она вернулась, ведя за собой черного жеребца, явно принадлежавшего этому ведьмаку. — У него должны быть с собой эликсиры, — буркнула Селена, начав рыться в седельных сумках. — Мои кончились. Лютик незаметно выдохнула, подавляя свой новый страх, что все ведьмаки в ее жизни, которые без исключения пробирались ей под кожу, бросали ее тогда, когда она меньше всего могла бы этого ждать. А потом, не теряя времени, начала срезать верным кинжалом остатки кожаной брони и лохмотья рубашки, блокирующие ей доступ к ране под ними. После чего, не глядя поймала сумку с набором первой помощи, которую ей бросила Селена одним отработанным движением прежде, чем сесть по другую сторону от ведьмака и, откупорив бутылку со спиртом, без всякой нежности стала его лить на раны. Мужчина тут же застонал. Лютик укоризненно зыркнула на невинно выглядящую ведьмачку, которая отвернулась, чтобы порыться в сумке с эликсирами, стащенную из седельных сумок черного жеребца, предварительно бросив ей чистую тряпку. Она поймала ее и стала нежно вытирать раны, ровные и глубокие полосы от когтей, откуда кровь уже перестала сочиться, чтобы было удобнее видеть, что зашивать. Ведьмак от ее касаний вновь застонал, его веки дрогнули, и уже спустя миг васильковый взгляд Лютика пересекся с мутными янтарно-зеленоватыми глазами ведьмака — слава Мелитэле, не черными, а то с эликсирами пришлось бы повременить, — чей вертикальный зрачок был расширен то ли от боли, то ли от шока. — О, прекрасная дриада, — хрипло пробормотал он, приподняв уголки губ в слабой очаровательной ухмылке. — Ты пришла умертвить меня за то, что я нарушил покой в этом лесу? Если так, то я не против умереть от рук такой красоты. Лютик фыркнула и закатила глаза на этот сомнительный комплимент, поскольку ее только что сравнили с прекрасной, но зеленой обитательницей леса, в тоже время чувствуя, что ее щеки немного заалели от удовольствия. Ну а что? Она в бытности мужчиной любила комплименты, включая те, что касались внешности, так что уж теперь говорить?.. — Нет, Эскель, я пришла тебя спасти, — с улыбкой сказала она, заметив медальон с волком, висящий у него на шее, когда разрезала рубашку, и сделав выводы об его принадлежности. В Школе Волка всего четверо осталось. Ламберта она встречала, наставник ведьмаков был стар, Геральт отметается по понятным причинам, а значит это Эскель. И судя по удивлению, мелькнувшему в немного прояснившихся глазах, она угадала правильно. — Ты помогаешь мне и не пахнешь страхом… — с изумлением выдохнул он, смотря на нее с тем же выражением искреннего чуда, как и Селена на того кролика. Это вызвало в Лютике прилив неиссякаемого сочувствия по отношению к этим бойцам невидимого фронта, которых все гоняют только потому, что они не такие, а за их каждодневный риск платят жалкие гроши. Прежде, чем поняла, что делает, Лютик подняла руку и отвела ту единственную прядь волос с лица ведьмака, после чего тепло, но печально, произнесла: — Я всегда буду вам помогать… Это моя Судьба. Она не была уверена точно, почему выбрала эти слова, но они вырвались и Лютик знала, что это одно из самых правдивых изречений, которые она произносила вслух.

***

Лагерь было решено разбить прямо здесь. Селена оттащила тушку непонятного хладозверя подальше, как и останки лешего, пока Лютик присматривала за отключившимся Эскелем, чьи раны были зашиты аккуратной и, уже можно сказать, профессиональной рукой барда. Они устроили его около разведенного костра на его же шкурах, найденных в седельных сумках, что явно заменяли ему постель, а Ласточку и безымянного черного жеребчика, привязали к дереву, чтобы не потерялись. Уже село солнце, они разделили трапезу, состоящую из вяленого мяса и черствого хлеба, но сон все не шел, и Лютик уже в который раз ощутила острую тоску по своей лютне, игра на которой сейчас могла бы развеять странное напряжение, повисшее в воздухе. — Тебе он не нравится, — выпалила она, не выдержав, наконец, молчания и вида настороженного лица Селены, которая все это время продолжала сверлить взглядом бессознательного ведьмака. — Хмм, — выдала та, не отвлекаясь от своего занятия, на что Лютик не могла не закатить глаза, игнорируя то, как сжалось ее сердце, поскольку в темноте, которую разгонял лишь свет костра, с этим хмурым выражением лица и ворчанием, — Селена была жуть как похожа на Геральта, что она подмечала уж не раз. Если честно, не знай Лютик лучше, то могла бы принять их за родственников, и не только в мутациях или цвете волос было дело. Это проявлялось в мелких деталях и схожих чертах, как характера, так и лица. Ямочка на подбородке, скулы, разрез глаз, привычка болтать со своей лошадью, почти идентичные интонации в этих невыносимых «хмм», которые Лютик за многие годы могла неплохо распознавать и расшифровывать… …А может она просто глупа, и видела то, чего нет, но что ей хотелось увидеть. Кто знает?.. — Вы что, знакомы? — продолжила допытываться она. — Или ты знала его в своем мире? Ну или другую его версию? Наконец Селена перевела свой хмурый взгляд на Лютика. — Можно и так сказать, — медленно протянула она, и, вновь замолкла, бессознательно коснувшись цепочки на своей шее, как делала уже не в первый раз. Лютик полагала, что это нечто памятное, но то, что именно висело на цепочке, она не видела ни разу, поскольку Селена никогда не вынимала ее из рубахи. — Плохое было знакомство? — нежно спросила Лютик, не желая сильно вмешиваться в чужие дела, но в тоже время не способная стоять в стороне. Да и не стоит забывать о вездесущем любопытстве… Селена неторопливо покачала головой. — Нет, — мрачно ответила она. — Но… Я не думаю, что нам пока стоит пересекаться. Эта версия Эскеля меня не знает… — она сделала паузу, и, скорее себе, чем Лютику, под нос повторила: — …он меня не знает. Лютик не была уверена точно, но ей показалось, что последние слова девушки были полны печали и тоски, которые вызвали в ней желание обнять Селену. — Но мы не можем его оставить тут одного, — вместо этого тихо сказала она. — По крайней мере, сейчас. Давай дождемся утра и когда мы убедимся, что с ним все будет в порядке, то уйдем, хорошо? Ведьмачка удивленно вскинула взгляд, явно не ожидая такое услышать из уст Лютика, которая и сама удивилась тому, что произнесла. Но свои слова назад она не собиралась забирать, поскольку и впрямь хотела стереть эту печаль в больших кошачьих глазах девушки, к которой уже успела привязаться. И если для этого придется оставить Эскеля в лесу… Ну что ж, она была уверена, что теперь ему ничего не угрожает и он выживет без помощи пары странных дамочек, одна из которых странница из другого мира, а другая женщина всего около полугода как. — Спасибо, — прошептала Селена и ее губы дрогнули в редкой улыбке, которая преображала ее лицо, делая ее еще более юной и очаровательной, а потом робко добавила: — Лютик? Можешь мне спеть что-нибудь? Об этом не стоило и просить, особенно ту, что была готова петь хоть сутки напролет, особенно если это поможет развеять меланхолию в глазах юной ведьмачки напротив. Больше ничего не было сказано между ними двумя, и лишь тихое пение барда нарушало тишину леса все последующие часы до рассвета.