Ведьмак: Проклятие и Благословение

Лютик резко вынырнула из темноты, чувствуя отвратительный запах, от которого ее тут же затошнило. — Эй, полегче, — как сквозь вату донесся до нее мужской голос, и, пару раз моргнув, в надежде избавиться от мути перед глазами, она увидела склонившегося над ней Эскеля с какой-то склянкой в руках. И именно от нее шла та вонь. — Убери, а то меня вырвет, — проворчала Лютик, отмахнувшись от флакона, и попыталась сесть. — Не советую, — миролюбиво сказал Эскель и издал тихий смешок, когда Лютик позеленела, едва сев, а потом подорвалась и склонилась над кустами, куда ее благополучно вырвало. Эскель покачал головой и, убрав обратно в мешочек на поясе склянку с нюхательной солью, встал, неловко поведя плечом. — Сказал же, — с доброй насмешкой произнес он, едва Лютик смогла спокойно разогнуться, уверившись, что ее больше не вывернет наизнанку. — Хватит смеяться над бедным бардом, — жалобно произнесла она, краем глаза посмотрев на ведьмака. — Я тебе, между прочим, жизнь спасла, а ты!.. Ведьмак посерьезнел. — Спасибо, — честно сказал он, и протянул ей бурдюк с водой, который Лютик с благодарностью приняла и сделала глоток. — Если бы не ты, то я был бы уже либо мертв, либо на полпути к тому, чтобы стать лешим. Выплюнув воду, которой полоскала рот, чтобы избавиться от кислого привкуса, Лютик удивленно подняла бровь и спросила: — А что, в лешего можно превратиться? Эскель кивнул и, потянувшись к отрубленной уже голове лешего, чтобы отнести ее старосте, произнес: — О, да. Редко, но это возможно. И судя по тому, что этот леший пытался посыпать мне в раны какую-то пыльцу, я только что не стал тем редким случаем. — Посыпать? Я думала, он хотел пронзить тебя насквозь! — воскликнула Лютик, и поморщилась. Отчего собственный голос показался ей слишком громким, аж в ушах зазвенело. Она тряханула головой и обеспокоенно осмотрела ведьмака. — Кстати, как твои… — произнесла Лютик и махнула рукой в сторону его шеи, которая все еще была в крови. Правда, судя по тому, что Эскель весьма бодро держался и твердо стоял на ногах, все не так плохо, но все же… — Царапины, — отмахнулся Эскель, и наклонил голову вбок, наглядно демонстрируя Лютику красные, но уже затянувшиеся рубцы. А потом прищурился. — А ты как? — спросил он и подозрительно добавил: — Я, конечно, не осуждаю и все такое, но, насколько мне известно, ты не чародей какой. А этот вопль… Я в жизни такого не видел. Лютик нахмурилась и сложила руки на груди в защитном жесте. Ей не очень-то хотелось обсуждать эту тему. Боги, да ей самой себе-то признавать ее наличие не хотелось!.. — Это новое, — отрезала она тоном, который явно предполагал, что дальше эту тему лучше не развивать. Эскель понятливо вскинул руку, которая не была занята рогатой башкой, чья длинная тень тянулась по земле, а последние лучи солнца сверкали в каплях воды на траве… Последние лучи?! Лютик изумленно вскинула голову и поняла, что небо было розоватого оттенка, а солнце и впрямь уже садилось. — Я что, в отключке провела полдня?! — ошеломленно воскликнула она, все еще смотря вверх. — Мы провели в отключке… — уточняющие начал Эскель, и что-то подсчитав в уме, закончил: — …часов пять точно. Хорошо, что я успел убить лешего и кинуть Картечь в волков, перед тем как вырубиться, а то нас бы уже по частям по всему лесу растаскали. Лютик выразительно глянула на ведьмака. — Это должно было меня утешить? — мрачно спросила она, не замечая, как рефлекторно обняла руками живот. Желчь вновь стремилась подкатить к горлу, но снова блевать ей не хотелось совершенно. Судя по едва заметной веселой ухмылке, это было сказано ради прямо противоположного эффекта. Странно… Ведьмак с чувством юмора. Вот уж чего не ожидала Лютик так это того, что воочию сумеет узреть. Но, размышлять об этом не было времени. Йеннифэр. Она же пришла в Яровник ради знахаря, думая, что всего пару часов это займет, а то и меньше. А выходит уже прошло…прошло… Черт! Срок аренды комнаты уже истек! А чародейка?.. Вдруг она все же не очнулась и… Что тогда делают с бессознательными клиентами? Лютика пару раз выкидывали, но он-то был тогда пьян в стельку! К тому же, Лютик не мстительная страшная ведьма, которая может вернуться позже и превратить всех в лягушек. — Мне надо идти, — торопливо произнесла она, и развернулась в ту сторону, откуда они предположительно пришли. Или они пришли с другой?.. Смешок Эскеля позади нее подсказывал, что в данный момент она явно смотрит не туда. — В какой стороне дорога, добрый ведьмак? — елейным голосом произнесла Лютик, не желая поворачиваться и хвастаться заалевшими щеками. Тот подошел и, фамильярно закинув свободную руку ей на плечи, указал пальцем влево. — Нам туда, милая дриада, — в тон ей ответил Эскель, опалив теплым дыханием ее покрасневшие уши. В этот миг Лютик отчаянно хотела стукнуть его локтем в живот, но понимая, что только сломает себе руку, растянула губы в своей самой милой улыбке и повернула голову. — Спасибо, — соблазнительно выдохнула ему в губы она и, скинув мужскую руку с плеч, торопливо направилась в указанную сторону, игнорируя тихий смех позади себя.

***

— Как ушла? — возмутилась Лютик, опираясь на стойку руками и сверля взглядом флегматично протирающего стаканы корчмаря. — Моя спутница была без сознания! Она не могла уйти! Мужик пожал плечами. — Значит, очухалась и утопала, — монотонно ответил он и отвернулся. Лютик сердито фыркнула. — Ладно, даже если и так, — раздраженно сказала она, протопав вперед и вновь оказавшись перед рябым лицом мужчины. — Где мои вещи? — Нету, — все также безжизненным тоном ответил корчмарь. — Аренда кончилась, и все тут. — Вы сказали до вечера! — возмущенно сказала Лютик и топнула ногой. — Солнце еще толком даже не зашло, а вы уже выкинули мои вещи?!.. — Ну, уже же вечер, — спокойно ответил он и, поставив стакан, который все равно остался грязным, выразительно щелкнул пальцами. — Если этого, не будешь комнату брать, или чель заказывать, то топай отсель, деваха. А потом наклонился вперед и щербато ухмыльнулся. — Али хочешь меня обогреть? Тады и комнату на еще одну ночку дам, — похабно сказал мужик и пошевелил бровями. Но тут он побледнел, смотря куда-то ей за спину, где только что скрипнула дверь. Ей на плечи вновь легла уже знакомая рука, носа Лютика коснулся аромат прелых листьев, крови и льняного масла, а потом раздался холодный голос: — С дамой нужно быть повежливее. — В-ведьмак, — пролепетал корчмарь, и нахмурился. — В-выметайся! На-нам з-здесь т-такой н-не нужен! Может это бы и прозвучало грозно, не заикайся мужик столь сильно, и будь у него группа поддержки. Но никого, кроме подметающей пол девицы, которая сейчас тряслась как осиновый лист, сжимая метлу в руках, да патлатого пьяницы, что храпел, склонив голову к столу. — Непременно, — с предельной вежливостью в голосе сказал Эскель и, чуть наклонившись вперед, угрожающе добавил: — Но только после того, как ты вернешь даме ее вещи и скажешь куда делась ее спутница. После чего, выразительно потянулся к рукояти стального меча за своей спиной, но даже не успел коснуться эфеса, как корчмарь нырнул под стойку и достал ее лютню и сумку с вещами. Лютик могла смело предположить, что тот хотел продать все ее имущество купцам, которые проходят мимо. В конце концов, лютня была весьма искусно сделана, ее одежда была почти вся из шелков да парчи. Духи и масла тоже весьма дорого стоили, так что корчмарь мог хорошо поживиться на ее вещах. Если бы не Эскель, явно проследивший за ней. «Как все-таки хорошо иметь под рукой ведьмака», — мимолетно подумала Лютик. Она быстро забрала свою сумку и перекинула через плечо ремешок лютни, мгновенно успокоившись от знакомого веса за спиной. — Ну, где моя спутница? — храбро спросила она, невольно успокоившись от присутствия Эскеля. — Она ведь не сама ушла, верно? — Она ведьма! — выплюнул мужик, но вновь наткнувшись на острый взгляд ведьмака, вжал голову в плечи. — У-у-у н-нас с-скот д-дохнет. И н-не урожай б-был. Лютик сочувствовала, правда, но что-то не поняла какая тут связь. — А причем здесь Йеннифэр? — хмуро спросила она. Мужик сглотнул и облизал губы. — Ее Анджей забрал, браток мой, староста Штейгера. Деревушки, что в паре часов ходу отсюдова, — тихо прошептал он. — К Хозяйкам ее повез. Чтоб те смилостивились и даровали нам хороший урожай, да скотинку исцелили. Он знает, как к ним обратиться. Лютик и Эскель переглянулись. — Хозяйки? — недоуменно спросила она, тоже невольно понизив голос. — Что еще за Хозяйки? — Хозяйки леса, — торопливо зашептал мужик, оглядываясь по сторонам. — Они на болотах живут и могут помочь, но за определенную… плату. «Не нравится мне это. Ох, как не нравится», — несчастно подумала Лютик, подозревая, что ей предстоит отправиться на болота, а не в сторону милого сердцу Оксенфурта.

***

— Спасибо, хотя это и жутко, что ты за мной последовал, но все же… Спасибо, — искренне сказала Лютик, как только они вышли на улицу. Эскель коротко кивнул и еле заметно улыбнулся. Хотя в его глазах все же мелькнуло это чертово удивление из-за того, что его просто поблагодарили! Проклятые люди и их предрассудки. Лютик вздохнула и перевела взгляд на небо. Солнце уже скрылось с глаз, небо затянула синева, что вот-вот обратиться чернотой, где засверкают тысячи звезд… Это было ужасно. Нет, вид замечательный, но… Ночлега нет, Йеннифэр, все еще бессознательную, забрали, с большой долей вероятности, чтобы принести в жертву, и… — Что мне делать? — несчастно прошептала Лютик себе под нос и опустила плечи. — Спасать твою знакомку, очевидно, — ободряюще сказал Эскель, о котором она на миг даже забыла. Лютик закусила губу. — У меня нет денег, чтобы тебе заплатить, — сказала она, хотя отчаянно нуждалась в помощи. Чародейку бросить было не вариантом, сколько бы Лютик ее недолюбливала. Во-первых, совесть, которая решила дать о себе знать, не даст, а во-вторых… Может та была не так уж и плоха. Тьфу. Кажется, у нее все же было сотрясение мозга от падения, раз уж ей стало нравиться общество чародейки, из-за которой у нее столько ран на сердце. — Красивым леди я помогаю бесплатно, — игриво сказал он и легонько толкнул ее плечом. Лютик мягко фыркнула. — Я не леди, — также игриво сказала она в ответ. — Помнишь? — Как посмотреть, — весело сказал Эскель, а потом огляделся и серьезно добавил: — Уже почти ночь. Здесь ночлега нам не видать, в местных болотах и лесах ночевать небезопасно. Особенно сейчас. Зима уже совсем близко, и некоторые твари особо ретивы перед спячкой, да и утопцы здесь есть чуть ли не около каждой лужи… — Тогда идем на болота, — решительно сказала Лютик, покрепче сжав ремешок лютни. — Я все равно спать не хочу, а корчмарь сказал, что до той деревни, чей староста уволок Йеннифэр, всего пару часов пути… А повезет, еще и нагоним. Голос Эскеля был мрачен, когда ответил: — Это плохая идея. Бродить ночью по лесам Велена… Лютик нахмурилась и кинула острый взгляд в сторону ведьмака. — Ну и что ты тогда предлагаешь? — недовольно буркнула она и, пройдя мимо ведьмака, направилась к указателю, где, кажется, ей уже приходилось видеть название деревни, чей староста украл Йеннифэр. Эскель тихо последовал за ней. — Ладно, — со вздохом сказал он, нагнав Лютика. — Мы пойдем следом за этим старостой, а еще лучше поедем. Мой конь тут рядом привязан. К тому же, у этого Анджея было не так уж и много времени, чтобы далеко уйти. Кстати, чем хоть пахнет от твоей подружки? Духами пользуется? Может смогу ее по запаху отследить. Лютик скривилась, и так, словно эти слова причиняют ей боль, выплюнула: — Сирень и крыжовник. Если верить твоему брату, она прямо благоухает этими ароматами. И гарь. Вот уж этим запахом от нее несет так, что даже я чувствую. Эскель помолчал, а потом тихо произнес: — Ту, что мы ищем, это же Йеннифэр из Венгерберга? Я думал, вы не ладите. А теперь ты собралась идти в ночь, спасать ее… Лютик притормозила и внимательно посмотрела на ведьмака, чувствуя, как вновь начинает кипеть. Судя по тому, что хотя бы расплывчато, но Эскель знал о ней и ее отношениях с чародейкой, Геральт выходит не такой уж и молчун. А трепло. Трепло, которое с ней предпочитало общаться посредством хмыков, гудения, и двумя фирменными фразами «зараза» и «Лютик, блять!». А все другие слова из него приходилось вытягивать клещами, или они выходила сами, но по большей части были оскорблениями. «Вот оно, очередное доказательство того, что он меня только терпел и не считал даже… достойным спутником, с которым можно поговорить», — горько подумала Лютик, подавляя желание заплакать. — Она в какой-то магической коме из-за того, что ее магия истощилась в битве при Соддене, которая произошла не так давно, — как можно спокойнее сказала она, смотря перед собой. — Я ходила в Яровник, чтобы найти знахаря, а ее украли. И если ее убьют в таком состоянии, не хочу, чтобы Геральт и в этом меня обвинил. — Кажется, мой собрат и впрямь тебя сильно обидел, — деликатно заметил Эскель. — Нет, — небрежно сказала Лютик и тоскливо добавила: — Просто, как выяснилось, я проклятие его жизни и источник всех его проблем. Краем глаза она видела, как Эскель скептически поднял бровь, но ничего не сказал. Молодец, мужчина. Понял без слов, что стоит помалкивать и не развивать эту тему. И почему не Эскель мне попался все эти годы назад?..

***

То ли староста был колдуном, то ли у него были очень быстрые кони, но даже верхом на Скорпионе — красивом черном жеребце, что принадлежал Эскелю, на пару с милой козочкой — они не сумели того догнать. Хотя запах духов Йеннифэр ведьмак смог учуять, и именно за ним они следовали до самых болот, обойдя ту самую деревню Штейгеры, которая весьма призывно манила небольшими огоньками с пригорка, где она была расположена, суля кров и еду. — Ох, все-таки стоило дождаться утра, — пробормотал Эскель, пристально вглядываясь во тьму маячащих впереди топей. Лютик ему даже позавидовала. Он-то явно все видел, тогда как она не видела ни зги. Было… страшно. Лютик обхватила себя руками, чувствуя, что замерзла, проголодалась и вообще ей хотелось спать, а не бродить тут. По болотам, где водились сотни разных чудовищ, и воняло, что сил нет. А еще было влажно, жутко и… …облако пара. В один миг настолько похолодало, что у нее изо рта стали вырваться небольшие облачка пара, а зубы стали стучать друг о друга. — Все, — вдруг категорично сказал Эскель. — Мы возвращаемся к Скорпиону и Колокольчику и уходим. Даже не спорь. Лютик не собиралась. Ей пробрал этот неестественный холод настолько, что у нее начали неметь пальцы, а страх перед темнотой и тем, что в ней жило, вытеснил любые героические порывы. Но едва они развернулись, как услышали это. Ржание лошадей и собачий лай. Вот только это доносилось не с топей, и не с той стороны, откуда они пришли, а… сверху. Эскель и Лютик синхронно задрали головы и увидели, как по небосводу, где сияла полная луна, несется целая ватага всадников-призраков, облачных в тяжелый доспехи, которые выглядели, как кости и черепа. Они несли рваные знамена, а их кони-скелеты, также облаченные в полную сбрую, схожу с доспехами их седоков, наводили ужас одним своим видом. Из их носов выходил пар, красные глаза сияли как маленькие кометы... Так же их сопровождали собакоподобные существа, в которых Лютик опознала ту самую тварь, что в прошлый раз напала на Эскеля. Вот только та была мертва и одна, а этих было много и явно все они жаждали крови. Может даже их, судя по тому, что несколько пар глаз смотрели прямо в их сторону. — Дикая Охота, — еле слышно выдохнул Эскель, а потом одним слаженным движением вынул меч, и быстро произнес: — Лютик, беги. Бард наконец отвела взгляд от всадников, что были все ближе и мчались по небу все ниже, и моргнула. — Что? Нет! — возмутилась она, но ведьмак был иного мнения. Он схватил ее за локоть, сильно сжал и рыкнул: — Не спорь! Направляйся в южную сторону, именно туда ведет шлейф духов твоей подружки. Он сильный, так что думаю, она недалеко. Ты удачливая, может и выживешь. — А ты? — прошептала она, ощущая, как в груди быстро-быстро бьется сердце. — А я их отвлеку. Повезет — свидимся, и вернешь мне его. А нет, так отдай моим братьям, — торопливо сказал он, сорвав с шеи знакомый медальон с головой волка, сунул его ей в руки и толкнул в указанном ранее направлении. — Ну же! Лютик сделала пару рефлекторных шагов назад, что есть силы стискивая в ладонях медальон, и все еще смотря на ведьмака. Она не хотела его бросать и чувствовала, как на глазах собирались слезы, но едва услышала, как несколько десятков лап одновременно ударились о землю, а воздух пронзил лай, развернулась и, мысленно прося прощение у Эскеля, побежала прочь.