Ведьмак: Проклятие и Благословение

Геральт был уверен, что его неожиданное, второе, Предназначение, и ведьмачка по совместительству, его ненавидела. Он впервые увидел ее всего несколько минут назад, и даже имени ее еще не знал, но в этом был уверен. — Ты ее не заслужил, ты знаешь об этом? — хрипло выдохнула девушка, выпустив наконец его медальон из свое хватки и привалившись к боку своей кобылы, которая как взволнованный щенок вилась вокруг нее, но едва та оперлась на нее, застыла. Было ясно, что она узнала свою хозяйку, поскольку было видно знакомство между ними. Но если эта девушка ее хозяйка, то как кобыла оказалась у… у… Стоило вновь вспомнить о том факте, что леди Одуванчик и впрямь была не просто бардом, а его бардом, как разум Геральт терял и без того шаткую связь с реальностью. Леди Одуванчик — это Лютик. Тот самый Лютик, с которым он провел несколько десятилетий, идя по Пути и имел бесчисленное количество приключений. Которого столько раз вытаскивал из неприятностей. Спасал от чужих оскорбленных супругов, бандитов и чудовищ!.. Тот самый, чьей болтовни оказалось, что так недостает. Без чьего пения стало настолько тихо, что хотелось выть. А былое одиночество, вернуть которое он так жаждал, стало таким тоскливым без яркого присутствия барда. Которого, очевидно, кто-то проклял, обратив в симпатичную деву. Ту самую, что Геральт лишил девственности под воздействием странного дурмана в одной из гостиниц Вызимы. Он переспал с Лютиком! Блядь, блядь, блядь. Это же… это… Как ни странно, немного погодя, Геральт понял, не столь внушало отвращение и ужас, сколько ему просто было стыдно и тяжко на душе. Вина за те слова на горе и без того давила неподъемным грузом, а теперь еще и это… Былые мантры, что ведьмаки не чувствуют и не просят прощения, окончательно растворились где-то на задворках сознания, и теперь Геральт понимал, что нужно извиниться. Простят его вряд ли, но он должен это сделать. Лютик это заслужил за все те годы, что провел рядом с ним отмахиваясь от его оскорблений, переводя их в шутку, помогая ему отмывается от кишок монстров, заботясь о его ранах… Просто за то, что был рядом заслужил этих непривычных для Геральта слов. И не только за ту ночь в Вызиме или те оскорбления, что летели в сторону барда на горе. Ведьмак вдруг понял, что за тот случай с джинном, он тоже так прощения не попросил, а ведь это из-за его желания, Лютик чуть не захлебнулся от крови и не умер. — Геральт, про кого она говорит? И кто она вообще? — тихо спросила Цирилла, вырывая его из своих тяжких дум. Зараза. Он не заметил, как отключился от мира. Это надо исправлять. Рассеянность — это не та черта, которая поможет ведьмаку в выживание или в бою. Обычно Геральту она не свойственна, но из-за событий и открытий последних дней, плюс недавнее отравление и лихорадка, что все еще не оставила полностью тело, его разум то и дело отрывался от суровой действительности. — Она… — медленно начал Геральт, вновь взглянув в глаза, столь похожие на его собственные. Глаза, которые были затуманены болью и яростью, но когда они остановились на Цирилле, то в них мелькнуло узнавание и шок, а потом они вновь стали непроницаемыми. — Селена из Каэдвена, — сипло представилась девушка, и скривив губы в насмешке, несколько ехидно добавила: — Полагаю, я теперь что-то вроде твоей… сестры, раз уж мы обе Предназначение этого… Она неопределенно махнула здоровой рукой в сторону Геральта. — …товарища. Ведьмак поднял бровь, а уверенность в том, что этой Селене из Каэдвена, он не нравится, стала еще сильнее. Это было… странно больно осознавать. Тут он прищурился, поняв, что девушка так же откуда-то знает, что Цирилла его Предназначение, и его тоже в принципе явно знает, хотя он о ней — ничего. Впрочем, сейчас ему хотелось узнать кое-что другое. — Ты знаешь Лютика, — утверждающе сказал Геральт и понял, что не удивлен. В конце концов, только его бард мог пойти и найти неведомый доселе женский образец ведьмака, который тоже зовет его своим. И песню, небось уже о ней написал!.. Как-то даже обидно стало. Это же его бард!.. Девушка, Селена, утомленно фыркнула, а в ее глазах читалось явно: «Ты идиот?» — Я так и сказала, — наконец прохладно сказала она. — И судя по тому, что у тебя моя кобыла и от тебя пахнет Лютиком, ты видел ее уже после того, как на деревню, где мы ночевали, напали войска Нильфгаарда. Геральт нахмурился, а Цирилла крепче сжала его руку. Ему не нравилось осознавать, в какой беде мог оказаться Лютик, когда на Севере разгорелась война. Особенно один, особенно в этом новом, хрупком и привлекательном виде. Боги, да тот мужчиной притягивал к себе проблемы, как магнит, а теперь?.. — Почему ты оставила его… ее одну? — хмуро спросил Геральт, несколько обвиняюще смотря на девушку и чувствуя при этом новый прилив вины. Потому что не Селена должна была присматривать за бардом, а он!.. Ведьмачка закатила глаза. — Мы всего на полчаса расстались, — устало сказала она. — Мы должны были уже уезжать… Я готовила Ласточку в конюшне, но тут пришли солдаты и пронеслись как чума по деревушке. Убивали всех подряд и жгли дома… Я искала Лютика, а потом попыталась помочь одному рыбаку вытащить дочь из горящего дома, но тут крыша рухнула и… Я очухалась в перевернутой телеге. Полагаю, часть выживших пытались бежать и даже бессознательную меня прихватили, но… Их нагнали и убили, а меня уже видать посчитали мертвой. Дальше плохо помню… Вроде по лесу брела. А потом наткнулась на… Она рассеянно махнула рукой в сторону заржавшей Плотвы, и скомкано закончила:  — …полагаю твою кобылу. Она позволила себя оседлать, а там я вырубилась и… Потом меня нашла Златулина и вот я здесь. Тут Селена прищурилась. — А ты? Ты-то почему здесь с моей Ласточкой, но без моего барда, хотя и провонял ее духами насквозь? — недовольно буркнула она. — Где ты ее бросил? Надеюсь, хоть не на горе? Геральт тихо рыкнул. Он терпеть не мог, когда посторонние тычут в его больную мозоль. Ту самую, что звали Лютиком, который видать растрепал своей новой подруге о том, что случилось близ Каингорна. Оттого та так его и невзлюбила видать. Зараза. — Нет, — сквозь зубы, выдавил он, и кратко добавил: — Мы столкнулись в лесу. Меня покусал некрофаг, и у меня была лихорадка. Он… Она помогла с раной, хотя я… В его голове промелькнул смутный образ Висенны, который он поспешил отогнать, и закончил:  — Ничего почти не помню. Очнулся, когда твоя лошадь меня уже вывезла из леса. Селена пристально уставилась на него, кинул краткий взгляд на все еще забинтованное бедро и тяжко вздохнула. — Раз один выехал, полагаю Лютик тебя отправила прочь на Ласточке, чтобы уберечь, — пробормотала она. — Солдат скорее всего увидела, иначе спокойно бы могла с тобой уехать, хотя Ласточка бы и сильно замедлилась от вашего общего веса. Блядь. Девушка покачала головой и вновь повторила: — Ты ее не заслужил. «Знаю», — уныло подумал про себя Геральт и еле заметно скривился. А судя по тому, как мстительно блеснули желтые глаза напротив, Селена все прочла по его лицу и наслаждалась тем, как он мучился от вины. Зараза.

***

Лес прочесывать не было смысла. Он занимал большую часть Соддена и искать там одного барда… Все равно что иглу в стоге сена. Поэтому распрощавшись с семьей купца, они отправились в Путь. Сам Геральт хотел немедля ехать в Каэр Морхен, где Цири будет в безопасности, хотя внутри все неприятно и непривычно скручивало от беспокойства за глупого барда. А вот Селена хотела отправится в Оксенфурт, надеясь там отыскать Лютика. Но Геральт не видел в этом смысла. Особенно после того, как узнал, что барда не только обратили в деву, но еще и лишили возможности сказать тем, кого тот знал, кто он такой, покуда знающие его люди сами не догадаются о его истинной личности. Что он сам сделал отнюдь не с первого мгновения и даже не с первой встречи с тем в его новом теле. Слава богам, что, как выяснилось, Селена оказалась весьма продуманной и достаточно сильно прикипела к Лютику, чтобы попросить одну ведьму заколдовать камертон, который та не снимала. Так ведьмачка могла знать, что ее спутница была жива, но, к сожалению, следящих чар на барда накинуть не додумалась. — …они на ней не держатся! — буркнула Селена, теребя кулон на шее, который был теплым и давал знать о том, что бард жив. — Я уверена, что Лютик владеет какой-то долей Хаоса, иначе быть не может. Геральт скептично хмыкнул, продолжая идти вперед, и видя за поводья Плотву, в седле которой сидела задремавшая Цири. Каждый шаг был болезненным, но ему не впервой терпеть, да эликсир, который ему молча сунула Селена уже начал действовать. — Не веришь? — хмуро спросила она, смотря на него сверху вниз, сидя верхом на своей кобыле. — Зря. Пророческие сны ей точно снятся. Геральт притормозил и недоверчиво взглянул на девушку. — То есть? — мрачно спросил он, точно зная, что раньше Лютику ничего даже намекающее о будущем не снилось. — Падение Цинтры и смерть королевы Калантэ, — лаконично ответила Селена. — Ей снилось еще до того, как войска Нильфгаарда пересекли границы Севера. Поэтому мы и были в этом районе. Лютик хотела добраться до Цинтры, чтобы… Как я теперь понимаю, проверить принцессу. За пару дней до того, как мы расстались, она рассказала, что каждые именины посещала принцессу Цириллу. Она вперила в него холодный взгляд и выразительно добавила:  — Твое Предназначение. Геральт отвел взгляд. Ох, гребаный Лютик! Конечно, он это сделал!.. Конечно, бард проявил больше внимание к его ребенку-неожиданности, чем он сам. Блядь. Это вот совсем не помогает умерить океан вины, что и без того бушевал в его душе! — Я не знал, — наконец тихо пробормотал он и вновь потянул Плотву вперед. Тихий цокот копыт Ласточки тут же последовал за ними, но разговор больше не завязывался, и их небольшую процессию накрыла мрачная тишина… …а потом Селена чуть не свалилась с лошади. Они были неподалеку от Содденского холма, где явно была битва, поскольку дым несся на мили и мили вокруг, и не нужен бы Геральту даже его чувствительный нюх, чтобы учуять запах гари и сожженной плоти. Он хотел подойти ближе, чувствуя то самое притяжение уз, что были между ним и Йеннифэр, и точно зная, что она где-то там, но Селене резко стало плохо. Геральт только из-за своих рефлексов успел поймать ее, когда она стала заваливается на бок. «Дела плохи», — обеспокоенно подумал он, когда впервые увидел полную степень ран Селены. Нога уже поджила, а вот ожоги, которые тянулись от шеи, по всей длине левой руки, и частично распространялся на живот девушки, были инфицирован, в некоторых местах они были черные по краям, слоились и сочились, хотя должны были бы уже начать затягиваться. Впрочем, он предположил, что ее в свое время, кто бы девушку не создал, не провели через полный круг обращение во время Испытаний, поэтому и мутации были не такие, как у него. На эту тему она молчала, и явно не желала ее развивать. Геральт мог ее понять. Он и сам не любил вспоминать то время, когда обратили его. Хотя девушка, наверняка, была обращена в мутанта в какой-то подпольной лаборатории, но прошли они через похожую боль. Цири, увидев это, испугано отшатнулась, а Геральт хоть и скрывал свои чувства, но глубоко в душе был… обеспокоен. Эта девушка, откуда бы она не свалилась и сколько бы его недолюбливала, была его Предназначением, а значит под его ответственностью. И он не позволит гребаной Судьбе забрать ее, едва эта сука всучила Селену ему в довесок к Цирилле. Поэтому, так и не доехав до холма, Геральт решительно свернул на север. В сторону Элландера. Сам он едва ли что-то сможет сделать с этими ранами. Запас эликсиров был скуден, а о подработке не могло идти и речи. Поэтому все, что ему пришло на ум в данной ситуации, так это отправится к Неннеке в храм Мелитэле. Та была способна и не с таким справится. К тому же, это может пойти на пользу Цири, которая унаследовала силы свой матери Паветты. Там ее могут научить контролю, которому он сам ее не обучит. «Йеннифэр могла бы помочь», — закралась предательская мысль, но Геральт отмахнулся от нее. Он даже не знал, где сейчас была чародейка! Да и расстались они на плохой ноте, а общаться сейчас с еще одно обиженной им женщиной, ой, как не хотелось. Поэтому, если Неннеке не согласится помочь с обучением Цири, или не сможет, ведьмак подумывал о том, чтобы обратится за помощью к Трисс Меригольд. Он достаточно ей доверял, чтобы посвятить в тайну личности его ребенка-неожиданности. И она не была на него зла… За что бы то не было. Геральт надеялся, что не была. А то еще немного и ему придется отказаться от общения с женским родом в целом, поскольку список тех, кто мог на него затаить обиду — справедливую, что уж говорить — все рос и рос, а времени, чтобы со всеми разобраться у него не было. Совсем. Твою мать, Геральт почти мог слышать издевательских смех своих собратьев, который непременно раздаться, как только он окажется в Каэр Морхене. Как пить дать, так и будет. Блять.