Ведьмак: Проклятие и Благословение

— Ненавижу порталы, — несчастно простонала Лютик, едва первый в ею жизни наколдованный межпространственный проход закрылся за ними. — Меня от них тошнит. Йеннифэр, которая вышла из портала с куда как большим достоинством, педантично отряхнула рукава, и фыркнула. — Тебя от всего тошнит, бард, — сказала она с ноткой беспокойства в голосе. — Честное слово, ты первое существо, обладающее Хаосом на моей памяти, которое выворачивает наизнанку от любого колдовства. Лютик уже привычно вытерла рот платком, глотнула воды из бурдюка, который молча предложила чародейке, и хрипло сказала: — Не думаю, что в этом дело. «Просто я ношу ребенка под сердцем. От твоего бывшего», — иронично подумала она, но вслух ничего не сказала. — Ты больна? — хмуро спросила Йеннифэр, сделав глоток воды и вернув бурдюк, после чего язвительно добавила: — Боги, скажи, что это не заразно. Мне только не хватало еще подцепить что-то от тебя. Помимо глупости и идиотизма. Лютик обиженно насупилась. — Да я чиста и невинна, женщина! — воскликнула она и всплеснула руками. — Я оскорблена до глубины души. Все! Я с тобой не разговариваю. Чародейка издала смешок. — Невинна? Я тебя умоляю. Даже я знаю, что ты та еще проститутка, бард, — весело сказала она, прекратив оглядываться по сторонам. — Я полна любви и не чуралась дарить ее миру, — оскорбленно поправила ее Лютик, задрав нос, и мгновенно забыв, что она обещала с Йеннифэр не разговаривать еще секунду назад. — И это в прошлом. Потому что в этом теле, я делила ложе только с одним человеком, и то, под каким-то похотливым дурманом, который наколдовала та глупая ведьма, что заперла меня в этом теле. Кстати, невинном, как я уже сказала. Ха! Вот уже не думала, что мне придется дважды потерять девственность! Хотя во второй раз определенно было немного больно, но… Черт, а это ведь можно превратить в балладу. Дважды невинность утерянная, дважды сердце разбито… Эй! Последний звук был скорее писком, чем криком, но Лютик никогда в этом не признается. — Ты что делаешь? — возмущенно зашипела она, когда чародейка утянула ее за угол домишки, возле которого они и появились. Судя по окрестностям, Лютик не ошиблась и правильно вспомнила окрестности Элландера, куда они решили отправится. Ну, Йеннифэр решила, что они должны сюда отправится. После того, как большинство уроков по магии, которые кончались порой… не совсем теми результатами, какими должны, чародейка решительно заявила, что им нужно в храм Мелитэле. Во-первых, тамошняя главная жрица много знает о магии и контроле, который был отчаянно нужен Лютику, во-вторых, им нужно убежище. Хотя бы временное, где можно спокойно выдохнуть и без опаски продолжить уроки по магии, а храм всегда был нейтральной территорией даже во время войны. Бродить по болотам и лесам Йеннифэр не нравилось от слова совсем, особенно теперь, когда она так беспомощна. Лютик была не против. С тех пор, как она наконец признала, что у нее есть Хаос и намеренно потянулась к нему, гудение под кожей стало более явным и требовательным. Она боялась того, что может случится, если не приручит его. К тому же… Становилось тяжко. Лютик никогда не думала, что ей путешествия станут в тягость, но… Это так. Она уставала быстрее, ноги стали отекать, чего прежде не бывало, изжога замучила, тошнило от всего, запахи порой были невыносимы, грудь ныла, спать на земле было пыткой, а порой так хотелось реветь без всякого повода!.. И так далее. Все это пугало и вызывало растерянность у Лютика, что была такой далекой от всего этого. Хотя бы потому, что она не знала: хорошо ли это или плохо. Нет, тот факт что она мало ест и спит где попало, причем чаще всего на улице, точно не то, что нужно беременной леди, но в остальном… Это было неизведанной территорией. Ей нужен хоть кто-то, кто мог бы рассказать о элементарных вещах, которых стоило ждать, а визит к повитухе был уже не нужен, а отчаянно необходим. А храм Мелителэ был как раз тем местом, откуда выходили почти все эти славные обученные женщины, что знали все о родах и беременности. Поэтому Лютик с большим восторгом согласилась с чародейкой отправится сюда. Даже если пришлось тренироваться в создание порталов, которые она ненавидела всей душой и сердцем. Поскольку путь от того места, где они были и до Элландера был больно далек. Слава богам, Лютик здесь хоть была, а то не видать им быстрой поездочки. Тем временем, Йеннифэр вновь выглянула из-за угла, а потом нахмурилась и тряхнула головой. — Мне просто показалась, что я почувствовала… — растерянно пробормотала она. — …что? — настороженно прошептала Лютик, невольно понизив голос. — Опасность? Магию? Запах?.. Она поморщилась, ощутив сильные аромат гниющего мяса и крови, и брезгливо добавила:  — Не знаю как ты, но последний я точно чувствую, поскольку мы оказались прямо рядом с Мясным рынком. К сожалению, это было самое яркое, что я запомнила об этом очаровательном городе. А точнее, как я улепетывал прямо через мясные ряды, когда за мной гнался муж одной милой баронессы, с которой, заметь, я даже не спал! Только устроил ей приватный концерт и… — Лютик! — шикнула на нее Йеннифэр и шлепнула по руке. — Хватит. Мне не интересны твои былые похождения!.. Тут она замерла и прищурилась. — Случайно не баронессе Аргайл читал? — с любопытством спросила чародейка, а потом, увидев кивок барда, с отвращением выплюнула: — Она же древняя и высушенная, как финик! — Вот именно! — громко воскликнула Лютик, указав перстом куда-то в небо. — Бедной старушке была одиноко, вот я и спел ей, пока она грела свои кости около камина в своем будуаре, а ее муж взбесился. Но у меня, знаете ли, есть стандарты, кто бы что не думал! И с бабулями я не сплю. Она замолкла и игриво, окинув взглядам чародейку, добавила:  — Разве что только с тобой. Йеннифэр закатила глаза и тыльной стороной руки легонько ударила ее по груди. — Ау! — вырвалось невольно изо рта Лютика, когда та попала по нежной плоти ее сейчас чувствительной части тела. — Больно. — Ты такая капризная и все время тебя тошнит, — рассеянно сказала чародейка верну внимание к улице, по которой сновал народ. — Не знала бы, подумала, что ты беременна. Лютик испуганно замерла, а ее легкие сжались, но она быстро пришла в себя. — Пошли уже к храму, глупая ведьма, скоро начнет смеркаться, а я не хочу бродить тут впотьмах, — немного сипло протараторила она, радуясь, что Йеннифэр была достаточно отвлечена и не смотрела на нее в этот момент, а то точно бы все поняла. Но Лютику не хотелось это обсуждать, тем более с Йеннифэр. Они, конечно, уже несколько недель были вместе и даже в какой-то мере подружились, но все же… Было странно заводить подобный разговор с Йеннифэр, которая была любовью всей жизни отца ее ребенка. Вдруг взбесится? Или еще что? Лютик вот не хотела узнавать, да и сообщать о своей беременности той, что отчаянно этого жаждала, тоже было… неправильно. То, что наивная часть нее жаждала, чтобы самым первым, кто узнал о ее состояние, был некий ведьмак, Лютик тщательно проигнорировала.

***

Храм Мелитэле был благословением для усталых глаз. Для Лютика точно. Спокойная атмосфера храма и умиротворение, что там царило, было таким непривычным и желанным, после стольких месяцев напряжения и беготни. Обе женщина ощутили, как невидимый груз немного ослаб на их хрупких плечах, как только они вошли в залы этого святилища. Их приняли довольно радушно, и выделили одну небольшую, но уютную комнату для отдыха. Уже было поздно разговаривать с главной жрицей, поэтому придется потерпеть до завтра. Две замученные путницы были не против. Они воспользовались случаем, приняв горячую нормальную ванну, стертая с кожи пыль дорог и избавившись наконец от запаха тины, что пропитал их волосы, после чего уснули без задних ног на соседних кроватях. И может так на них подействовала атмосфера или усталость, но в эту ночь они спали без кошмаров и криков друг друга, от которых уже привыкли просыпаться. А вот утром, даже ближе к полудню, Лютик проснулась одна. Но она не переживала. Йеннифэр собиралась поговорить с жрицей Неннеке, как только встанет, а сама Лютик… собиралась воспользоваться этим и найти повитуху. Она неторопливо оделась, наслаждаясь приятным запахом чистой одежды, которую за ночь успели выстирать и вернуть им. Неторопливо расчесала и заплела волосы, что стали расти непривычно быстро и уже почти достигали талии, и выдохнув, как перед прыжком в воду, вышла из комнаты. Лютик тихо передвигалась по светлым коридорам храма, в кой-то веки не желая заполнить тишину словами или музыкой, а просто наслаждаясь передышкой, ведь чтобы кто не думал, она и такие моменты ценила и лелеяла. Она вежливо узнала у парочки послушниц в ярко-желтых одеждах к кому можно обратится по части женского здоровья, и те бодро отправили ее к жрице Зарычке. Та преподавала здесь врачевание и могла ей помочь. Нужную комнату она нашла быстро, но около двери замерла. Лютику вдруг стало так страшно. Ведь стоит войти внутрь и ей придется признаться совершенно чужому человеку, что она носит дитя. Это иррационально, но подтвердив это вслух будет все равно, что окончательно признать, что она беременна. Будто по всем признакам и так было не ясно. Она набрала в легкие воздуха и взбодрив себя тем, что пережила уже столько всего, что немногим даже снилось, и подняла руку, чтобы постучать в дверь, но тут раздался скрипучий женский голос: — Да заходь уже. Я устала ждать, пока ты там за дверью стопы промянала, панночка. Лютик моргнула, но безропотно толкнула незапертую дверь и вошла. Ей в нос тут же ударил запах трав и земли, и она с трудом удержалась от чиха. Сама комната была типичным помещением знахарей и травниц. Небольшая, но светлая, полная сухих веточек и баночек, которыми был завален стол и полки, топчан около стены, лавка и крючки для холщовых сумок и корзин, что использовались для сбора трав. — Я жрица Зарычка, — вновь раздался тот же голос, и, повернув голову на звук, Лютик увидела сухонькую, опрятно одетую в простое красное платье и передник женщину лет шестидесяти, чье строгое лицо вызывало желание опустить взор вниз, хотя карие глаза были теплыми и мудрыми. Та окинула ее взглядом и кивнула головой, будто подтверждая только ей слышимые слова. — Худая больно. Плохо ешь, маленькая панна? — недовольно сказала она. — Для дитенка — это вредно. Если ты, конечно, не искала меня, чтобы найти способ скинуть приплод?.. — Нет! — тут же воскликнула Лютик, рефлекторно прикрыв руками живот, и, захлопав ресницами, непонимающе спросила: — А… А откуда вы?.. Монахиня издала хриплый смешок. — Панночка, да я столько тяжелых девах за свою жизнь видела, что сразу могу понять, когда передо мной брюхатая стоит, даже если пузо на нос не лезет, — с ноткой веселья сказала она и махнула головой в сторону топчана. — Ложись. Осмотрю тебя. Еже ли ты за этим пришла, конечно. Лютик робко кивнула, чувствуя редкую для себя неловкость и стыдливость, и села на предложенное место, отчаянно желая быть где угодно, кроме как здесь. И не зря. Настолько смущения, как за последующие полчаса, которые она провела наедине с женщиной, Лютик за всю жизнь еще не испытывала. Что уже было странно, поскольку прежде как только свидания с барышнями и юношами не заканчивались. Тогда еще он, и голый убегал и из окон выпрыгивал… Эх, лихая молодость, где же ты теперь?.. Тем не менее, преодолев эти непривычные чувства, Лютик честно ответила на все вопросы Зарычки и стойко выдержала осмотр, который, опять же, был ужасно неловким. Со столь равнодушным лицом еще никто не щупал ее… Да, везде. К счастью, эта пытка кончилась и получив вердикт: да, ты на сносях, вместе с рекомендациями, гласящими: меньше стресса, больше покоя, овощей и свежего мясо поглощать регулярно, а не раз в сутки, ее отпустила эта страшная женщина, сунув напоследок в руки бутылек с отваром от тошноты. Выйдя в коридор, Лютик выпустила дыхание, которое не заметила, как успела задержать. Она беременна. Почему осознавать этот факт, услышанный из уст повитухи, оказалось так же ошеломительно, как и тогда, когда у нее появились первые подозрения в той корчме на перепутье. Знать и слышать оказалось столь разными вещами!.. Хотя в этот раз была меньше ужаса и больше недоверчивого изумления. — Черт, — прошептала Лютик, прикрыв глаза и ударившись затылком от стену позади себя, на которую успела опереться. — Я и впрямь жду ребенка. — Я так и знала, — вдруг рядом с ней раздался хриплый голос. Лютик вздрогнула и резко распахнула глаза, мгновенно узнав и голос и лицо напротив. — Селена? — пораженно выдохнула она, жадно смотря на ведьмачку перед собой. Все такую же пепельноволосую, желтоглазую и грызущую морковку. Живую и настоящую. — Глупая девчонка, — громко взвизгнула Лютик и притянула к себе девушку, крепко ее стиснув в объятиях, отчего та издала тихий стон. — Ты что, хотела чтобы меня хватил удар?! Я же думала, что ты погибла и… и… и… Вдруг она засопела, чувствуя, как на глазах стали собираться слезы, и скомкано закончила:  — …не пугай меня так больше. Ладно? Я не могу… …потерять еще кого-то, — так и повисло в воздухе, но Селена, казалось, ее поняла. Девушка обняла ее одной рукой и тихо сказала: — Прости, Лютик. Я бы никогда не оставила тебя добровольно, веришь? — Верю, — пробурчала Лютик и, отодвинувшись от ведьмачки, добавила: — Я… Боги, твоя рука! К своему стыду, она только сейчас заметила, что правая рука Селены была на привязи, кончики пальцев, единственные, что были видны из-под бинтов, были красные и явно обоженные. На шее тоже виднелся ожог, а сама девушка была бледнее, чем обычно. — Все нормально, мама, — саркастично сказала Селена, когда Лютик стала ее придирчиво осматривать и причитать, хотя ее глаза были полны странных чувств смахивающих на тоску и тепло. Лютик даже на миг замерла. То ли от эмоций, что плескались в глазах девушки, то ли из-за того, что та назвала ее словом, к которому пора бы уже привыкать. Мама. Это было удивительно… сладко и мило. Даже если слышать такое обращение в свою сторону было странно. Как максимум, папа было бы уместно… Хотя… Да нет, мама тоже было прекрасно. Лютик даже вновь расчувствовалась, но в этот раз в хорошем смысле этого слова.

***

Им понадобился час, чтобы рассказать друг другу события, что произошли за время их расставания. О встречи Лютика с таинственной женщиной, что ее усыпила и сделала подарок, налете на деревню, пожаре, беготни по лесу, и… — …потом я пришла в себя и узнала, что муж Златулины использовал Закон Неожиданности, когда его спасли от бандитов. А так как единственное, чего он не думал найти дома, так это меня, то… — недовольно бурчала Селена, пиная камешки по тропке храмового сада, по которому они неторопливо прогуливались. — Ты теперь чья-то Судьба, — хмуро сказала Лютик, которая и без того ненавидела эту упрямую суку, а сейчас это чувство стало еще больше. — Кто он хоть? Хороший человек или свин какой? Если последнее, то укажи мне пальцем и ударю его своей новой лютней! Селена издала один из своих редких звонких смешков, и игриво сказала: — Не стоит идти на такие жертвы. Я же знаю, как ты страдала, когда потеряла предыдущую. А раз уж тебе повезло и та странная женщина-кошка тебе вернула способность вновь играть на твоем любимом инструменте, да еще и подарила таковой, то тем более не стоит его ломать. Тут она замолкла и пожевала губу. — К тому же… — неловко начала Селена и смущенно потерла нос. — …тот человек, он… Вроде как и хороший, привез меня сюда, когда в ожоги попала инфекция и… И в тоже время, он тот мудак, который… Черт, Лютик тебе это не понравится. Лютик непонимающе заморгала. — Я мало что поняла из твоей путаной речи, дорогая девочка, — честно сказала она. — Может скажешь прямо? А то я в связи с последним событиям в своей жизни, стала туговато соображать. Боги, надеюсь это временно, а то какой я бард, если… — Это Геральт из Ривии, — быстро выпалила Селена. — Это он спас Йургу и вернул мне, кстати, Ласточку. И, очевидно, я теперь его Предназначение. Вот. Разум Лютика вдруг стал идеально пуст. Ни мыслей, ни эмоций. Только странно кружение и внезапная слабость, накатившая как волна. — Мне надо сесть, — еле слышно прошептала Лютик, и плюхнулась на удачно подвернувшуюся лавочку, к которой ее подвела Селена, обеспокоенно сверля своими золотисто-желтыми глазами, полными беспокойства. Такими же, как и у… — Геральт здесь? — рвано выдохнула Лютик, испытывая сразу и желание рассмеяться от облегчения и радости, что эта седоволосая задница жива, и жуткий зуд в ногах от нужды сбежать отсюда к чертовой матери. Потому что видеть его ей не хотелось. Совсем. Хотя… Кому она врет? Конечно, она хочет увидеть этого чурбана бесчувственного! Хотела своими глазами увидеть и убедится, что он жив. Хотела… Просто хотела мельком узреть это высокую широкоплечую фигуру и исчезнуть. Или не исчезнуть… — Где он? — решительно спросила Лютик, наконец собрав остатки воли и самообладания в кулак. — Ты уверена? — спросила Селена вместо того, чтобы указать ей направление. — Из того, что ты рассказывала… — Уверена, — перебила ее Лютик, хотя ни черта она не была уверена. — Показывай дорогу. Селена несколько секунд ее рассматривала, а потом протянула ей медовый пряник. — Съешь, — непривычно строго сказала она. — Говорят сладкое помогает успокоить нервы. А тебе это нужно и очень. Лютик фыркнула, ощущая странный сюрреализм от этой ситуации, но послушно съела вкусное подношение, после чего ведьмачка наконец повела ее туда, где должен был находится Геральт из Ривии. Ее вечная муза и мучитель в одном лице.