Ведьмак: Проклятие и Благословение

Благодаря Неннеке, весьма расстроенной и огорченной тем, что в храм ее госпожи ворвались и осквернили его кровью, у них было примерное представление, в каком районе Йеннифэр и Цири могут быть, но не точное направление. В конце концов, жрица была сведуща в исцелении и прочих мирных искусствах, а не в отслеживании порталов и дурных ведьм. Как ни странно, тем местом из назначения были леса на границы Соддена и Цинтры. Тем самые, где Лютик увидела Йеннифэр почти месяц назад и спасла ее от плена. — Порталы — зло, — простонала Лютик, и в этот раз все ее спутники с ней согласились. Ну, как согласились… Геральт что-то невнятно проворчал, прислонившись к дереву, а Селена согласно хмыкнула, судорожно сжимая здоровой рукой поводья недовольно ржущей Ласточки, которой вторила топчущаяся на месте и трясущаяся гривой Плотва. — И как давно ты умеешь творить это… зло? — наконец произнес Геральт, сверля Лютика внимательным и несколько обиженным взглядом. Видать решил, что она скрывала свою магию с самого начала их знакомства. Идиот. — С тех пор, как у меня появилось декольте, дорогой мой, — язвительно ответила Лютик. — Судя по всему, проклятие, наложенное на меня, пробудило во мне Хаос, свойственный только особям женского пола. Так что больших чудес от меня не жди. Я только учусь. Геральт нахмурился. — Первый раз слышу, чтобы магия зависит от пола, — подозрительно пробормотал он, и отвел свой пристальный взгляд, когда заметил, как она поймала его и подняла бровь. Лютик уже не в первый раз заметила, как-то пробегает взглядом по ее фигуре, что явно была непривычна для ведьмака. Особенно теперь, когда он знал, кто перед ним. Ладная грудь и округлые бедра — куда как более пышные и аппетитные, чем у худенькой Йеннифэр, между прочим! — явно не то, что вязалось в его голове с образом лихого барда, коим Лютик была еще больше полугода назад. Такое внимание льстило ее тщеславию и в тоже время веселило. Чего только стоило выражение его лица, когда Лютик вошла в конюшню, переодевшись в более удобный для пути наряд. Ну, по ее модным меркам. Подбитый мехом приталенный плащ, брюки, высокие сапоги, свободную льняную рубашку, оставшуюся еще от прошлой жизни, которая была расстегнута почти до самой ложбинки между ее грудей, подчеркивая их округлости, спрятанные под тканью, и расшитую золотым нитями темно-синюю жилетку. Она могла поклясться, что глаза Геральта дольше, чем нужно задержался взгляд на вырезе ее рубашки, а когда отвернулся, то он еле заметно сглотнул. Лютик с трудом подавила злорадное хихиканье. В конце концов то, что она его простила, не значит, что обида полностью испарилась, горечь перестала жечь сердце, боль перестала стискивать ее душу в тиски, стоит вспомнить все то, что произошло, а желание позлорадствовать и поддеть ведьмака потухло, как свеча на ветру. — Может проклятие было просто спусковым крючком? — вставила Селена и звонко чихнула, когда Ласточка вдруг ударила ее хвостом по лицу. Она забавно надулась, оскорбленно смотря на свою игривую кобылу, отчего Лютик невольно улыбнулась. Слишком уж это было мило и очаровательно. Краем глаза она увидела, как уголки губ Геральта тоже дернулись. Он явно тоже так подумал, но вслух такое вряд ли бы озвучил, поскольку он большой и плохой ведьмак, у которого нет чувств и бла-бла-бла. — Может, — согласилась Лютик, отведя взгляд и пожав плечами. — Я понятия не имею. Честно. Просто, когда я по дурости спасла Йеннифэр из плена, но нас напали эльфы, я завопила и все разлетелись в стороны. — Завопила? — подняв бровь, спросила Селена. — Спасла Йеннифэр? — недоуменно сказал Геральт одновременно с ведьмачкой. Они повернули голову и хмуро друг на друга посмотрели прежде, чем вновь вернуть все свое внимание к Лютику. — Да, я спасла эту, заметьте, неблагодарную, ведьму, — лаконично ответила Лютик, уже в которые про себя подмечая, что эти двое были жуть как похожи, особенно, когда стояли рядом. — И да, завопила. Она кивнула Геральту и добавила:  — Помнишь, как принцесса Паветта спасла Дани? Закричала и чуть не обрушила нам на головы дворец? Вот и я сделала примерно тоже самое. Бровь ведьмака недоверчиво взлетела вверх, а Селена задумчиво почесала подбородок и выдала: — Может ты тоже потомок эльфийской воительницы Лары Доррен? Как Цири и Паветта, и весь их род. Не знаю как здесь, но оттуда, откуда я пришла, такие силы были только у женщин-потомков этой эльфки, которая была самой известной носительницей Старшей крови. Мужчины у них всегда были лишены Хаоса, хотя и обладали долголетием, поэтому про тебя может и не было ничего известно. Тут она прищурилась и, щелкнув пальцами, язвительно заметила:  — И кстати, я была все-таки права! Ты обладаешь Хаосом. А мне не верила и отнекивалась еще. Лютик фыркнула и побеждено махнула руками. — Да-да, ты наблюдательная умница, а я глупый бард, — драматично сказала она. — Мы это установили. А теперь мои верные други, может уже пойдем искать Цири и Йеннифэр? Пока последняя глупостей не натворила, пытаясь вернуть утерянную магию. — Йен потеряла магию? — глухо спросил Геральт, и в его глазах мелькнуло беспокойство, увидев которое Лютик скривилась. «Не в этот раз, моя задница», — горько подумала она, но вслух лишь сказала: — Да. После Соддена та ее покинула. Вероятно, она нашла способ ее вернуть, но для этого ей нужна принцесса. Зачем-то. — Хочет ее принести в жертву или съесть ее сердце, — мрачно сказала Селена и хмыкнула. — Чародейки. Эгоцентричные, бессердечные, амбициозные и властолюбивый суки. Из Аретузы только такие и выходят. Йеннифэр стала ближе Лютику за время их путешествия, но все же она не могла не согласится с Селеной. Разве что только могла поспорить насчет бессердечности, но в остальном… …тут раздался глухой рык. Геральт явно разрывался между согласием и желанием защитить свою бесценную чародейку, поэтому решил просто состроить грозное лицо. После чего, вскочил в седло и приказным тоном произнес: — Хватит болтать. Пора в путь. И без того не особо радужное настроение Лютика испортилось еще больше, когда она поняла, что ей предстоит пешая прогулка. Знакомая, но уже не столь комфортная, чем раньше, поскольку зелье, которое она поторопилась принять перед отправкой, временно избавило от тошноты, но отекшие ноги и быстрая утомляемость никуда не делась. Она еле заметно поморщилась и, запахнув плащ на груди, поскольку желания дразнить ведьмака резко пропало — да и холодно же! — сделала шаг вперед. Точнее попыталась. Вдруг перед ней выросла Селена, обвела ее внимательным взглядом, особенно задержавшись на ее животе, и нетерпящим возражения голосом произнесла: — Садись на Ласточку. — Но… — начала Лютик. — Я тебя сама на нее сейчас закину, — серьезно сказала Селена, перебив ее и Лютик знала, что та не лжет. Эта упрямая девчонка лучше будет терпеть боль, но сделает так, как решила. — Твоя рука… — все же опять начала она. — Рука, а не ноги, — раздраженно сказала Селена, удобно упустив из виду, что нога-то как раз у нее тоже была ранена. Но та уже поджила в отличии от ожогов, так что… Тут Лютик взвизгнула. Чертов Геральт из Ривии успел тихо подвести Плотву ближе, пока она спорила с Селеной, наклонится вперед и, молча подхватив ее, боком усадил перед собой. Лютика немного даже замутило от такого быстрой смены ракурса, а потом она стукнула ведьмака по груди. — Ты что творишь? — возмущенно сказала она. — Хотел полапать, мог найти повод и получше, знаешь ли, животное невоспитанное. Геральт закатил глаза. — И… — продолжила Лютик, но тут на миг примолкла и потрогала его лоб. — Ты точно в порядке? Нет лихорадки или еще чего? — Хмм, — недовольно проворчал он, но от ее прикосновений не отпрянул. — С чего такой вопрос? — Ты… — ткнула она его вновь в грудь пальцем, — …позволил мне… — тут она указала на себя, а потом на рыжую кобылу под ними и недоверчиво закончила: — …сесть на Плотву. Она на миг замолкла и, пошире распахнув глаза, драматично прошептала: — Я что, умираю? — Заткнись, а то передумаю, — недовольно сказал Геральт, устремив взгляд вперед и… ей-богу, надулся. Лютик хихикнула и поерзала на месте, чтобы устроится поудобнее, не заметив, как ведьмак напрягся. — Нет, ты этого не сделаешь, — сказала она, а потом перевела взгляд на кобылу на которой восседала всего пару раз в жизни и коснулась рыжей гривы. — Плотвичка, девочка моя распрекрасная. Ты скучала? Я тоже. Кстати, ты присматривала за этим придурком? Да, и не говори. Он вечно куда-то вляпывается… Геральт еле слышно заворчал, но его все проигнорировали. И Плотва, довольно заржавшая, когда Лютик начала гладить ее гриву, и бард. — Как старая супружеская пара, честное слово, — пробурчала Селена, тоже вскочившая в седло своей кобылы. Но она произнесла это так тихо, что только чувствительный слух ведьмака смог это уловить.

***

Голубой плащ Цириллы, который Неннеке помогла заколдовать, слегка светился и летел вперед, но двигался он не особо шустро. Он просто неторопливо дрейфовал среди деревьев, и вызывал раздражение. Особенно у Геральта, которому не терпелось найти подопечную. Впрочем, был и другой повод для этого. Или даже несколько. Для начала Лютик, сидящая — как же сложно привыкнуть обращаться к барду, как к женщине! — перед ним, живая и теплая… То есть настоящая. Да. Ему определенно нет дела ни до ее тепла, ни до приятного легкого аромата цветов и озона, который не был столь подавляющим, как сирень и крыжовник, и точно не до этого отвратительно глубокого выреза!.. Или до того, как эта егоза периодически ерзала, и то и дело терлась об него своими… В общем, терлась. Боги, это было ужасно! Он не должен реагировать и что-то чувствовать из-за этого. Это ведь все еще бард! Тот самый, с которым он провел столько времени бок о бок и в каком виде они только друг друга не видели. И кровавом, и нагом, и бухом. Очень нагом и очень горячем, как в ту самую ночь… Черт возьми! Геральт давно не мальчик, секс для него был просто разрядкой и только иногда способом показать свои чувства, в основном с Йеннифэр… Йеннифэр, которая предала его и похитила Цири. На мгновение все неудобства и неуместные чувства отступили на задний план перед лицом этого удара, который буквально на мгновение выбил из него воздух и лишил возможности рационально мыслить. Геральт знал, как магия много для нее значит. Знал, что она ненавидит беспомощность, знал, что чародейка способная на многое ради своих целей, даже идти по головам, но… Этого он все же не ожидал. Хотя он о потере ее магии то узнал, даже не от нее, когда они воссоединились, а от Лютика. Того самого, котор... ая терпеть не могла Йеннифэр, но которая все равно, как выяснилось, спасла ту от плена. Рискнула собой и спасла. Как и спасла его тогда в лесу, несмотря на обиды и размолвки между ними. Нет, он знал, что этому маленькому певуну свойственно куда больше, чем он показывал. Что он был больше, чем просто милой личико и хороший голос. Знал, что тот мог быть иногда смелее — безрассуднее даже,— и сильнее духом, чем видели окружающие. Что он был добр и обладал большим терпением, что прекрасно показывало их совместное путешествие длиной в двадцать с лишним лет, пусть и с перерывами. Но… Это все равно его поражало. Геральт невольно опустил взгляд на барда, сидящего перед ним и что-то яростно пишущего в блокноте, лежащем на согнутой ноге, периодически сдувая с лица упрямую прядку теперь длинных каштаново-золотистых локонов, что выбилась из прически. Внезапно, он понял, что еще его раздражало… …тишина. Лютик в основном молчала. Ни бормотала себе под нос, ни пела, ни извергала потоки бесконечных сплетен и историй. А молчала. Вот уже час, как они ехали, она сочиняла что-то и записывала, но… …беззвучно. Ему это не понравилось. Да, когда-то он многое бы отдал за тишину и не раз велел барду заткнутся, но… Это было так неправильно. Пройдя столько миль в тишине, пока он стремился попасть в Цинтру, Геральт понял, как привык к этому фоновому шуму и как без него тоскливо и одиноко. И попросив прощение, и, о чудо, получив его, он надеялся, что, если не все, но хоть отчасти, они вернутся к тому, что было прежде. Но, кажется, ошибся. — Почему ты молчишь? — невольно вырвалось из его рта прежде, чем Геральт успел прикусить язык. Лютик мгновенно застыла. Чернила упали на лист, оставляя за собой уродливое пятно, пока наконец она не убрала перо в футляр и чересчур спокойно не произнесла: — А что ты хочешь, чтобы я сказала? К тому же, разве не ты жаждешь тишины и покоя? — Ты меня не простила, — констатировал Геральт, переведя взгляд на парящий плащ впереди, глубоко внутри чувствуя горькое разочарование и злость. В основном на себя. Лютик вздохнула, закрыла блокнот и, убрав свои писчие принадлежности, вновь повернулась к нему боком и устало произнесла: — Геральт. Я простила тебя. Правда. — Но ты злишься, — уверенно сказал Геральт, все так же не смотря на барда. Та легонько стукнула его в грудь, и дождавшись, когда он опустит на нее взгляд, твердо сказала: — Нет, я не злюсь. Я обижена и полна горечи. Ты поступил со мной по-свински на той горе, да и в течение двух десятилетий ты был далек от образа хорошего друга. Боги, Геральт, ты разбил мне сердце! Но… Все же, когда я сказала, что простила тебя, и впрямь имела это ввиду. Я прощаю тебя, но… Лютик заглянула ему в глаза, и тихо закончила:  — Я просто тебе больше не доверяю. Нет, свою жизнь вверить в твои руки я могу без раздумий, но мои чувства… Нет. Больше не могу. Несколько минут они молчали, продолжая путь, и даже забыв про притихшую Селену. — Я… разбил тебе сердце? — тихо спросил Геральт и наклонился чуть вперед, чтобы поймать взор васильковых глаза. Ему странно было осознавать, что кто-то мог быть настолько привязан к тому чудовищу, как он, чтобы от его хлестких слов разбилось чье-либо сердце. Обычно, если и страдало чье-либо сердце, так только его. То самое, что многие думают, что не существует, и на которое всем плевать. Даже Йен, как выяснилось. Но глаза Лютика и впрямь были полны искренней боли и муки, которым в этом взоре было не место, но прежде, чем она ответила, вдруг плащ Цири перестал мерцать и упал на лесную подстилку. А потом раздался крик. Не просто пронзительный вскрик, а вопль, который мог разрушать целые дворцы. Крик не контролирующего себя Истока, который здесь мог быть, помимо Лютика, всего один. — Цири, — выдохнул Геральт и, немедля спешившись и вынув меч из ножен, исчез в пролеске в направление звука. Без промедлений, Селена последовала за ним, только бросив напоследок приказ Лютику сидеть здесь и ждать их. Ха!.. — Я что, для них лишь шутка или красивый предмет интерьера? — возмущенно спросила Лютик у Плотвы, едва оба ведьмака скрылись с глаз. Кобыла тихо фыркнула. Лютик надулась и спешившись, быстро привязала лошадей к дереву, и пошла следом. По пути она подняла с земли небрежно упавший туда синий плащ, уверенная, что Цирилле он был дорог, и продолжая бурчать себе под нос, направилась к отчетливому звуку лезвия, ударившегося о лезвие, которое эхом пронеслось по лесу. Где-то был бой, и ее ведьмаки явно были там.