Ведьмак: Проклятие и Благословение

Как выяснилось позже, когда они вернулись в лагерь, расположились около костра и завернулась в одеяла, Волет Меир ощутила страдания Лютика и, проникнув в ее сон, заодно заперев ее там, попыталась с их помощью покинуть свою тюрьму. — …но твое тело воспротивилось и началась лихорадка, пробудить мы тебя не могли, так что пришлось действовать быстро, — произнесла Йеннифэр, потуже укутавшись в меха, поскольку она в озере вместе с ними полоскалась и помогала Цири достучаться до разума Лютика. — Поскольку надо была тебя остудить или тебе бы пришел конец. Лютик задумчиво кивнула, и бессознательно прижала к себе принцессу, которая отказывалась далеко от нее уходить. Та жалась к ее боку, и периодически сопела. Бард надеялась, что девочка не простыла из-за их недавнего заплыва. — У нее почти получилось, — рассеянно сказала она, смотря в костер, которые «подкармливала» хворостом хмурая Селена, сидящая напротив, рядом с чародейкой. — Стены избушки начали рушиться, а потом я услышала вас и… Как-то смогла вырваться. Против воли, ее взгляд метнулся к Геральту, который застыл мрачной статуей самому себе с боку от нее и принцессы. Его распущенные серебряные волосы частично скрывали его лицо, но Лютик была уверена, что ведьмак был сейчас погружен в один из своих редких приступов самобичевания. Она не знала из-за чего именно. Из-за нее, или из-за того, что оставил оба своих Предназначения, поддавшись желанию сбежать от правды о том, что теперь помимо долгой истории отношения, его будет связывать с Лютиком невероятный ребенок, чьи существование претило всему тому, что ведьмак знал. Неважно. Больше Лютика поражал трепет, который она ощущала от осознания, что Геральт просто… вернулся. Они много пережили, много миль прошли, много расставаний, но вернулся он в первый раз. — Уже почти рассвет, — вдруг сказала Селена и, бросив последнюю палку в костер, встала. — Нужно собираться, пополнить запас воды и отправляться в путь. Мы и так слишком долго задержались. Зима неумолима, а нам еще нужно до Голубых гор успеть добраться до первого сильного снега. Йеннифэр нахмурилась, а потом тоже встала, и твердо произнесла: — Я тебе помогу. После чего, они поразительно слажено собрали пустые, и не очень, бурдюки и исчезли в той стороне, где было то самое озеро, оставляя Лютика и Геральта наедине с уснувшей принцессой между ними, чья голова сейчас лежала на коленях барда. Если учесть то, что Селена и чародейка в принципе не очень-то общались, то это было странно. А если вспомнить их недавний прилюдный скандал, то не нужно быть гением, чтобы понять, что их оставили для того, чтобы они поговорили без лишних ушей. — Не очень тонкое отступление, — иронично произнесла Лютик, когда тишина начала давить на ее уши. Она нежно гладила по голове принцессу, сопевшую ей в колени и слегка вздрагивающую во сне. Бедняжка. Она явно испугалась, и Лютику было так жаль, что из-за нее этот бедный ребенок понес очередную эмоциональную травму. — Хмм, — многозначительно протянул Геральт, не отводя взгляда от костра. — Как твоя рана? Лютик растерянно моргнула. Честно говоря, она даже забыла об этом. Нет, нога ныла, но как-то на фоне всего этого, такая незначительная деталь, как покусанная нога, была забыта. — Хмм, — смущенно протянула Лютик и закусила губу. Ведьмак хмыкнул. — Полгода назад ты из-за порезанного струнами пальца могла истерику устроить и скупить все заживляющие мази у ближайшего травника, а сейчас забыла о том, что тебя монстр покусал? — насмешливо спросил Геральт, наконец взглянув на нее и подняв бровь. Лютик пронзила его хмурым взглядом. — Полгода назад, я была успешным бардом, красавцем мужчиной, искреннее думавшим, что у него есть лучший друг-ведьмак, с которым он будет путешествовать, пока ноги не отнимутся, и целая интересная жизнь, полная приключений, вина и красивых тел, готовых ему отдаться, — резковато сказала она. — Но сейчас, я никому неизвестная женщина-исполнительница с всего двумя тоскливыми популярными балладами в арсенале. К тому же беременная чудо-ребенком, которого хочет заполучить какой-то там демон, буквально полчаса назад пытавшийся захватить мое тело. Все меняется, Геральт. Даже приоритеты такой жалкого пустозвона, как я. Ведьмак скрипнул зубами, стремительно встал и широкими шагами подошел к своей лошади. Лютик даже подумала, что он вновь сейчас вскачет на Плотву и исчезнет в лучах рассвета. Но Геральт только порылся в седельной сумке, достав оттуда знакомый ей набор первой помощи, которым она и сама не раз пользовалась, зашивая ведьмака после очередной охоты, и, обойдя затухающий костер, присел напротив нее. — Подними сорочку, — коротко сказал он, доставая из несколько флаконов мази из кожаной сумки. Лютик подняла бровь. — Геральт, здесь же дети, — насмешливо сказала она, прекрасно зная, что тот не имел ввиду какого-либо пошлого подтекста, и, очевидно, просто хотел осмотреть ее рану. Но как было удержаться? Как бы то не было, она все еще была зла и обижена, поскольку одного извинения ей оказалось мало. Жадная к старости стала… Или жестокая. Честно говоря, Лютик даже не хотела думать об этом, точно зная, что выводы о своих «новых» чертах характера ей не понравятся. Хватит и того, что да, она изменилась по сравнению с тем, что было еще год назад, но в какую именно сторону?.. Лучше на этом не зацикливаться. Тем временем Геральт на миг застыл, а его взгляд застыл на ее животе. Это было едва заметное движение, и не сиди он прямо перед ней, Лютик бы и не уловила его. — Нам придется поговорить об этом, ты же знаешь, — тихо произнесла Лютик, наклонив голову на бок и пытаясь поймать взгляд ведьмака. — Молчание больше не вариант. Двадцать лет вон молчали и теперь собачимся почти из-за каждого слова. Она сделала паузу и, как можно небрежнее пожав плечами, и сделав вид, что из-за следующих слов не встает ком в горле, добавила: — Или нам стоит все же разъехаться на ближайшем перекрестке и постараться и впрямь больше никогда не… — Нет, — коротко, но твердо сказал Геральт, сведя брови на переносице. И, не спрашивая, обхватил ее лодыжку, чтобы аккуратно выпрямить ногу, поставив ее себе на согнутое колено, чтобы не потревожить спящую принцессу, задрал подол светло-кремовой сорочки, в которой Лютик легла спать еще в той гостинице. На ее подоле все еще были светло-розовые пятна крови, которые кто-то, очевидно, пытался застирать, пока она спала, сажа и пятна травы. Ее носик невольно дернулся от недовольства и брезгливости. Лютику вдруг отчаянно захотелось принять ванну и переодеться. Если еще есть во что. Из-за последних событий, она даже забыла поинтересоваться, что случилось с ее вещами, хотя в телеге точно лежал недавно купленный футляр для лютни, а значит ее драгоценный инструмент пережил пожар. И монеты, которые она заработала в тот день. Но мысли о ванне и одежде вылетели из ее головы, стоило ей ощутить прикосновение мозолистых сильных пальцев к коже, когда Геральт стал развязывать повязку, что была чуть выше ее колена. Лютик незаметно сглотнула, стараясь подавить всякие неуместные сейчас реакции ее гиперчувствительного тела. Хотя в случае с ведьмаком, ее тело всегда было таким. Но в данные момент, Лютик не могла не порадоваться за то, что такая вещь, как стояк, более не являлось ее проблемой. А то это было весьма неловко. Достаточно и того, что от нее, наверняка, сейчас исходил аромат возбуждения, который кое-чей чувствительный нос запросто мог уловить. — Хмм, — удивленно протянул Геральт, когда полностью развязал намокшую повязку с кровавыми разводами. И… ничего не увидел. Почти. На светлой коже были видны светло розовые проколы от острых зубов и пара таких линий в тех местах, где игоша разорвал плоть, но… Они выглядели будто им уже было пару недель, а не больше двух суток. Уже зажившие и не требующие никакого ухода. Ведьмак обхватил ее бедро рукой и рассеянно провел большим пальцем по затянувшимся ранам, вызывая тем самым очередной отряд мурашек по коже Лютика. — Все зажило, — задумчиво произнес он, будто намеренно не замечая, как его касания действуют на нее. — Странно… Но Лютику было плевать. — Может этом мой новый Хаос или маленькая ведьмачка, которая растет в моем чреве? Кто знает? Впрочем, главное, что зажило и почти не болит, — притворно-спокойно сказала она и положила ладонь на ладонь Геральта, чтобы мягко скинуть со своей ноги, но тот перевернул руку и обхватил ее пальцы. Он пристально посмотрел ей в глаза и произнес: — Я не должен был убегать. И кричать на тебя не должен был. Я… Просто, я… — В шоке? Ужасе? Твой мир пошатнулся? — подсказала Лютик и еле заметно улыбнулась, смотря на непривычно растерянное лицо ведьмака, которые пытался подобрать слова, а ее предыдущую злость вновь как рукой сняло. Ну как вот с ним ругаться или обижаться, когда он такой очаровательный и милый?.. — Я понимаю тебя. Поверь, — продолжила Лютик и тяжко вздохнула. — Думаешь мне было легко? Я женщина-то всего чуть больше полугода, а тут такое! Дети всегда были для меня чем-то далеким, и я даже отцом себя представить-то не мог. А теперь во мне растет маленький человечек, за чью жизнь я несу полную ответственность! Я!.. — Так зачем отставила? Ты же явно уже не первый день знаешь о… о своем состоянии, — тихо спросил Геральт, наклонив голову на бок. — Могла обратиться к травнице или магичке, и… Лютик нахмурилась. — Мы оба хреновые кандидаты в родители, Геральт, — прямо сказала она. — С наихудшими примерами родительства на Континенте. Твоя мать тебя в ведьмаки отдала, моя меня терпеть не могла и винила в загубленой юности, хотя не я заставляла ее в пятнадцать выходить за взрослого мужчину, не самого знатного происхождения. Но… Она уже есть, и… Справедливо ли убивать ребенка только для того, чтобы себе жизнь облегчить? Может… может это шанс разорвать этот порочный круг и доказать, что мы не такие, как наши родители? К тому же… Лютик наклонила голову. — Геральт, я думаю… Нет, я уверена, что это дитя будет единственным кровным потомством, которое у нас обоих, вместе или по отдельности, может быть. Проклятие, наложенное на меня, выполнило свои условия, и, наверняка, развеялось, поскольку меня точно больше не накрывало туманом похоти и что-то подобное. И… — тихо продолжила она. — И… Не знаю. Тебе не хочется ухватиться за эту возможность, которой ты был лишен из-за мутаций? Возможность узнать: каково это держать на руках свои кровь и плоть, защищать его и любить? Не потому, что Судьба так повелела или что-то подобное, а просто… Лютик замолчала; непривычно растерянная и лишенная слов. Она не знала, что добавить и стоило ли. Честно сказать, Лютик даже не знала, что именно хочет донести до Геральта. Чтобы тот принял ребенка? Чтобы понял, почему она не избавилась от него? Чтобы… — А что, если он будет чудовищем, как я? — еле слышно произнес Геральт, тем самым прервав погружение Лютика в пучину тоскливых мыслей. — Такой же мутант?.. — Ты не чудовище. Даже не смей так думать, — твердо сказала она и положила руку ему на щеку. — Да, ты твердолобый, не особо чуткий, хмурый, немногословный, порой до смерти выбешиваюший мудак. Но я точно знаю, что под всем этим у тебя большое, доброе и самоотверженное сердце, которое слишком часто ранили и разбивали. А мутант? Лютик небрежно передернула плечами, и легко произнесла: — Ну и что? Я буду даже рада, если у нашей дочери будут такие таинственные и завораживающие кошачьи глаза, как у тебя. Геральт несколько мгновений пристально смотрел на нее с легким недоверием в глазах, а потом усмехнулся и покачал головой. — Д-дочь? — с интересом спросил он, слегка споткнувшись на этом слове, которое, наверняка, было непривычным для него, но отвращения или неприятия в его тоне не было. — Ты весьма уверено звучишь, утверждая, что это… девочка. — Ну, потому что это девочка, — дразняще сказала Лютик, цитируя слова Цириллы, сказанные не так давно. Цириллы, чье тело слегка дрогнуло на ее коленях, будто девочка сдерживала смех. Взгляд Геральта обратился к принцессе, и он тихо фыркнул, тем самым подтверждая, что их разговор слушала одна маленькая хитрюшка. И не только она. Не прошло и секунды, как из кустов появилась Селена и Йеннифэр, которые даже не пытались делать вид, что они не подслушивали, особенно чародейка, которая скептично осмотрела их и, задрав нос, ехидно сказала: — Ваша семейная драма окончена? Мы можем уже отправляться в путь? И, развернувшись, пошла к телеге, чтобы закинуть туда принесенные бурдюки, наполненные водой. — Поговори с ней, — прошипела Лютик и, скинув хихикающую принцессу на землю, отчего та надулась и убежала к Селене, ткнула Геральта в плечо. — У тебя это уже хорошо получается. Давай. Ведьмак хмуро на нее посмотрел, но на Лютика это не подействовало. Она знала, что он сопротивляется чисто из вредности, и хотя ее душа стенала от боли, Лютик понимала, что это нужно сделать. Помирить Йеннифэр и Геральта. Она встала на ноги, одновременно с Геральтом, экспериментально потоптавшись на месте, проверяя, с может ли сама идти, и еще раз выразительно указала ему взглядом на чародейку, копавшуюся в мешках на телеге. Белый волк недовольно заворчал. — Не бурчи, — дразняще сказала Лютик, искусно маскируя свои истинные чувства за маской, которая была ее второй кожей. — Ты же знаешь, что она нужна Цири, да и мне тоже. В нашей компании только она в магии разбирается, так что… — Ты же ее ненавидишь, — буркнул Геральт, смотря себе под ноги, но то и дело из подлобья зыркая на барда. — Да, искреннее и от всей сердца, — с готовностью согласилась Лютик, кривя душой, потому что на самом деле, как бы это не было ужасающе, но ведьма начала ей даже нравиться. — И она меня тоже. Но как бы то ни было, из-за твоего глупого желания ты застрял с ней до конца жизни, и что, ты хочешь провести все это время собачась, как оборотни за территорию в полную луну? Ты должен думать о Цири. Тут Лютик сердито всплеснула руками, поскольку знать, что права, не значит перестать чувствовать, как отчаяние и агония душит ее от осознания, что она добровольно толкает ведьмака обратно в объятия Йеннифэр, и возмущенно добавила: — Да, в конце-то концов, убьешь ее позже, если вновь накосячит! И вообще, почему я тебя должна уговаривать поговорить с твоей подружкой? Я, которая носит от тебя ребенка, и кому в былые времена эта ведьма чуть яйца не отрезала. Совесть-то имей. Геральт тяжко вздохнул, выглядя так же несчастно, как и в тот день, когда Лютик уговорила его отправиться на праздник по случаю помолвки принцессы Паветты, и повернулся в сторону чародейки. Но тут Лютик схватила его за руку, не давая сделать шаг. — И… Прости, — торопливо произнесла она. — За то, что припомнила про горы и… Про то, что сказала, что сделала это, чтобы тебе было больно. Я… Да, все еще обижена, но нет. Я не хочу, чтобы ты чувствовал боль и… — Не надо. Я это заслужил, — коротко и с толикой смирения сказал Геральт. — Раны от моего поступка так быстро не затянутся. К тому же, я вновь тебя оскорбил, и… Я не имел этого ввиду. Правда. И я клянусь, что больше никогда не оставлю тебя и не унижу подобным образом. Веришь? У Лютика на душе потеплело, и она улыбнулась. Дура. — Верю, — тихо сказала она и получила в ответ одну из тех редких завораживающих улыбок ведьмака, от которых у нее всегда коленки подгибались. После чего, ведьмак продолжил свой путь к Йеннифэр. И, хотя, к какому-то решению по поводу ребенка они толком и не пришли, но все же Лютику стало немного легче. Геральт знал правду, и, несмотря на небольшую истерику, вернулся и сделал шаг ей навстречу. Теперь только время покажет, что будет дальше.