Ведьмак: Проклятие и Благословение

Весемир дорожил своими щенками. Да, в былые времена, когда ведьмаков было много, это считалось бы неуместным, проявлением слабости и так далее. Ведь ведьмаки должны были иметь холодные головы и равнодушные сердца хотя бы потому, что люди их боялись и ненавидели. Это был факт жизни, известный чуть ли не с первого дня их существования. К тому же, потакать чувствам просто самоубийство, когда ты изо дня в день обучаешь мальчишек, присматриваешь за ними, воспитываешь, а потом должен отвести их на Испытания, откуда вернутся лишь единицы. Это никакой разум не выдержит. Поэтому было легче и продуктивнее подавить эмоции, ужесточить свое сердце. Мутагены в этом тоже неплохо помогли. Но если быть честным, все эти россказни о том, что у ведьмаков нет чувств — это чушь собачья, в которую они сами старались поверить изо всех сил, чтобы противостоять жестоким ударам жизни, что ждали их на Пути. А после того, как он остался один с тремя последними щенками Школы Волка, успевшими пройти все Испытания, держаться за этот принцип стало почти невозможно. Ведь они и рушащаяся крепость — это все, что у Весемира осталось. Так что не было ничего удивительного в том, что он дорожил ими, и в какой-то момент стал считать своими сыновьями. Это было так странно неожиданно… Просто в одну из зим, когда все трое вернулись в крепость, уже взрослые и возмужавшие, в самое главное живые, они ужинали в общем зале. И смотря на громко рассказывающих друг другу истории, накопившиеся за лето, Ламберта, Эскеля и Геральта, Весемир вдруг понял, что считает их своими щенками, а не просто тремя мальчишками, что остались на его попечение после разграбления Каэр Морхена. Так что не было ничего удивительного, что со временем он стал мягче к ним относиться. Не столь сильно настаивал на тренировках в зимнюю пору, хотя они и сами их не забрасывали, не гонял по стенам, чтобы те помогали в ремонте крепости, что неизбежно рассыпалась. Закрывал глаза на маленькие слабости, даже если эта чертова коза, от которой Эскель бы в полном восторге, кусалась как вечно голодный волколак и порой носилась по крепости, вырвавшись из загона, как гребаный безумный комок шерсти, блеющий как банши! Было только три правила: Первое: все должны делать вклад в их быт во время зимовки. То есть охотиться, убираться, и готовить. Второе: никаких серьезных ссор. Хотите выпустить пар — площадка всегда в вашем распоряжение. Нечего в замкнутом пространстве разводить лишние склоки и нагнетать остановку. И третье: не приводить чужаков. Последнее было самым важным. После разграбления, и того инцидента в Блавикене, к ведьмакам стали относиться еще хуже, чем раньше, если это вообще возможно. А Весемир не хотел хоронить своих щенков, хотя и знал, что пока они идут по Пути, то могут умереть в любой момент. Каждый раз первым приезжая в Каэр Морхен, он с замиранием сердца ждал парней, и начинал тревожиться, когда кто-то из них запаздывал или не приезжал вовсе. Хотя такое случалось редко, а в последние десятилетие и того не случалось. И может за эти годы их репутация стала не столь мрачной, не без помощи того барда, которого где-то нашел самый нелюдимый из его щенков, но все же он твердо стоял на своем. Чужим здесь не место. Но в этом году все было по-другому. Для начала на Севере назревала масштабная война. Тварей, особенно трупоедов, утопцев, несмотря на приближающуюся зиму, стало больше, но заказов было все меньше, поскольку народу просто нечем было платить. Потом Эскель, который скорее приполз, чем приехал на зимовку. Хотя даже это было громко сказано. Весемир просто нашел его, свалившегося со своего коня в снег, неподалеку от подножья Голубых гор, когда сам направлял в Каэр Морхен. Его будто волколаки пожевали или стая волков. Весемир еле залатал его, в какой-то миг всерьез думая, что Эскелю конец. Слишком много крови потерял и слишком долго инфекция бушевала в его ранах. Он даже не решался его перемешать и пришлось ставить лагерь прямо там, где Весемир нашел своего щенка. Но тот, слава богам, выжил. Койон, который пусть и не был его щенком, но уже много лет зимующий с ними, поскольку Каэр Серен давно превратился в руины, наткнулся на них и помог транспортировать Эскеля в крепость, где тот начал идти на поправку и к приезду Ламберта уже мог ходить на своих двоих. И смог рассказать невероятную историю о том, что его не на охоте так чудовища подрали, а псы Дикой Охоты, о которой уже давно не было слышно. Впрочем, судя по тому, как Койон тоже подтвердил, что и сам видел вереницу призраков в небе, через некоторое время после того, как пала Цинтра и был сожжен Содден, они вернулись. Весемиру это, ох, как не нравилось. Дикая Охота всегда была предвестником бед и смерти, а на фоне разгорающейся войны, новость о ее возращении была и того весьма гнетущей и вызывающей инстинктивное чувство схватиться за меч. Хотя в былые времена те не были проблемой для ведьмаков их Школы. Они просто не пересекались. Школа Змеи больше была заинтересована в битвах с вестниками смерти, чем они. Но в этот раз, он чувствовал, что это станет их проблемой. А потом Геральт не явился. Его хмурый, немногословный, но самый «знаменитый» щенок чаще всего был вторым или первым, кто являлася на зимовку. Но никогда последним. Уже первый снег лег в долине, а его все не было. Геральт с Блавикена ни одной зимовки не пропускал и всегда являлся в Каэр Морхен, а тут… …к счастью, беспокойство оказалось беспочвенным. Белый волк с опозданием, но прибыл в Каэр Морхен. Вот только не один, а в компании ребенка и трех женщин, которые были отнюдь не самыми типичными особами. Причем, все. Потерянная принцесса Цинтры, но это Весемир еще мог понять, поскольку знал о Право Неожиданности. Довольно известная чародейка, и, если он не ошибался, любовница его щенка, Йеннифэр из Венгерберга, таинственным образом потерявшая магию, чьи присутствие с трудом, но он тоже мог понять, хотя и не одобрял. А вот две другие дамы… Ну, или не совсем дамы, так как девушка, вокруг которой его волки кружились, как сопливые щенки с бушующими гормонами, представилась бардом Лютиком. Тем самый, что написал эту невыносимую песню «Брось монетку!», что крутилась у него в голове неделями, сводя тем самым с ума, и который совершенно точно был мужчиной. Но теперь, очевидно, нет, поскольку его кто-то явно хорошенько проклял, и… …таинственная блондинку, чья принадлежность к ведьмакам была, так сказать, на лицо. И глаза, и запах и повадки, но она была женщиной! Вот уже Весемир не думал, что доживет до того мига, когда увидит женщину-ведьмака, но дожил. Ему на терпелось узнать, где Геральт нашел такое… чудо. Кто ее создал и каким образом? Неужели еще остались все-таки мутагены, способные создать нового ведьмака?.. Это дало ему небольшую надежду, что их ремесло и численность еще можно спасти. Но он попридержал свое любопытство и недовольство, видя, что его волк устал, как и его спутницы, к которым Весемир относился с настороженностью, но старался этого не показывать. В конце концов, Геральта он и позже может отчихвостить за то, что он привел чужаков, да и не выгонять же их в мороз на улицу. Все же у него есть приличия и к женщинам, особенно высокого положения, он относился с уважением. Поэтому после приветствий, Весемир отправил Геральта отдыхать, дав добро на то, чтобы тот обустроил своих спутниц в любой из комнат крепости.

***

На следующее утро, если можно так сказать, поскольку свет только только забрезжил на горизонте, а все гости, и даже Ламберт с Эскелем и Койоном, спали, Весемир с удивлением обнаружил во дворе Геральта. Он был на столбах, выполнял пасы мечом и повторяя шаги, которые Весемир же ему и вдалбливал с того момента, как привел в Каэр Морхен все эти годы назад. Он слегка припадал на одну ногу, и Весемир понял, что в какой-то момент его волк был ранен, хотя запаха крови от него не исходило. Значит рана была уже не новой, но была достаточно серьезной, раз уж дискомфорт все еще доставляла. Тут Геральт спрыгнул вниз, продолжая свою тренировку, но вместо воздуха, стал сражаться с остовами столбов, хотя теперь это было больше похоже на попытку выпустить пар, чем на оттачивание навыков фехтования. Он покачал головой и подошел ближе, совершенно не скрывая этого, хотя Геральт продолжал его игнорировать. — Интересных гостей ты привел, волк, — наконец сказал Весемир, первым нарушив тишину, поскольку достаточно хорошо знал своего щенка, чтобы быть уверенным, что тот скорее продолжит молчать, чем заведет разговор. — Заколдованный бард, про которого я столько слышал, но никогда не встречал, чародейку без магии, и принцессу… Ту самую, которые ты не желал востребовать, насколько я помню. Геральт замер, но продолжил стоять к нему спиной, а потом тихо прорычал: — Да, я так же помню, что ты сказал, что это к лучшему. Поскольку применять Право Неожиданности в принципе было ошибкой. — Верно, и я сейчас мое мнение не изменилось, — твердо сказал Весемир, и упер руки в бока. — Востребовать дитя было ошибкой. — Я ведь спасал ее, — тихо произнес Геральт и обернулся к нему. — И ты знал, что мне это не понравится, — хмуро парировал Весемир. Геральт еле заметно усмехнулся. — Да, — согласился он, но не выглядел особо раскаявшимся. Наглый мальчишка. — И привел ее сюда, — укоризненно продолжил Весемир. — И не только ее, а еще целую вереницу, ранее упомянутых, странных женщин. Еще девчонка эта, которую кто-то провел через мутации явно в обход какой-либо Школы… — Селена, ее зовут Селена, — поправил его Геральт. — И она не совсем отсюда. Весемир нахмурился. — То есть? — спросил он, смотря, как его щенок тяжко вздохнул и присел на один из пеньков, отставив меч в сторону. Весемир последовал за ним и сел напротив, продолжая выжидающе смотреть на него. — Она не из этого мира, — коротко ответил Геральт, наклонившись чуть вперед и сцепив руки перед собой. — Но и не из другой сферы. А из… Одной из вероятностей нашего мира? Она так это назвала. Там почти так же, как здесь, кроме того факта, что время шло быстрее, и… — …очевидно, существует она, — закончил Весемир и задумчиво почесал бороду. Он был удивлен, но не считал это надуманным или бредом, поскольку еще в юности натыкался в библиотеке на книгу, где описывалось нечто подобное. Параллельные миры, альтернативные или отражения, как их еще наказывали. Все это существовало, но больше в теории, поскольку попасть в такие было трудно даже в те времена, когда путешествия между сферами были возможны. — Ясно, — просто сказал он и вернулся к первоначальной теме их разговора. — Но это не объясняет, зачем ты привел их сюда. Помочь девушке вернуться домой мы все равно не сможем, и… — Ты не удивлен, — перебил его Геральт, смотря в упор и приподняв бровь. — Немного, но не настолько, насколько ты, очевидно думал, что я буду, — с усмешкой сказал Весемир и издал смешок. — Прецеденты уже были, и такие пришельцы уже являлись сюда, хотя и очень-очень давно. Геральт медленно кивнул. — Она не хочет домой, — сказал он после секундного молчания и, поморщившись, добавил: — И… Она тоже мое Предназначение. Будь Весемир помладше, менее опытным и менее сдержанным, то застонал бы. Ну вот как так? Как он вырастил притягивающего к себе чертову Судьбу на каждом шагу волка?! Хотя раньше же тот таким не был. Геральт путешествовал по Пути, убивал монстров, получал монету и возвращался на зимовку сюда, а потом… — Пока ты не встретил того барда, у тебя было меньше проблем, — буркнул Весемир, сложив руки на груди. А ведь и впрямь, пока в жизни Геральта не появился этот стихоплет, ничего такого не было. Ну, Блавикен не в счет. Но его волк явно был не согласен. — Это не так, — возразил тот, а потом потер руками лицо, и неохотно добавил: — Ну, может быть и так, но… Без Лютика… — Путь был четким и не обременен лишней обузой, которой нет места в нашей жизни, — резко сказал Весемир. — Заказ, монета, дорога, заказ, монета… — …дорога, — раздраженно закончил Геральт. — Я знаю! Путь ведьмака — это одинокий путь и к хорошим вещам лучше не привыкать, а к людям не привязываться, поскольку они предают, уходят, или умирают. Я все это знаю, но… — Но ты возжелал большего, — со вздохом сказал Весемир, и опустил плечи. Он не столь злился на своего щенка, сколько беспокоился за него. Ведь Геральт всегда был мальчиком молчаливым, скрытным, но глубоко внутри он был благороден и если к чему проявлял привязанность или интерес, то отдавал всего себя. Будь то обучение фехтованию, где он чаще всего был первым среди его щенков, или любовь к лошадям, о которых мог заботиться целыми днями. И с этими женщинами было так же. Геральт явно о них заботился, в разной степени, но заботился… Вот только бард простой человек и его жизнь миг для них, девочка, принцесса, тоже когда-то уйдет, чародейки народ ненадежный, и верность их — это слова на ветру, а когда они все покинут его волка, осколки-то собирать ему, Весемиру. Но он не был уверен, что в этот раз удастся это сделать. Тогда, когда Геральт вернулся в первую зиму после Блавикена, Весемир с трудом узнал в нем своего щенка. Боги, да Геральт провел два месяца здесь, бессмысленно лупя манекены, прежде чем хоть кто-то из них услышал от него хоть слово! Нет, тот всегда был молчуном, но все же разница была между простой тишиной и тем гробовым молчанием, что окутывало его как саван. Вот только мог ли Весемир что-то сделать? Явно нет. Даже если бы выгнал этих женщин, Геральт же просто уйдет следом, но уже навсегда. Он его знает. Если Весемир так поступит, то его щенок сюда больше ногой не ступит. — А это плохо? — тем временем тихо сказал Геральт, исподлобья смотря на него. — Я не стал слабее, я не стал менее наблюдательным или эффективным в бою, я… — Телом, — грубо перебил его Весемир. — Ты силен телом, но твое сердце в опасности, как и разум. Они все уйдут, и ты будешь сломлен. Замедлен и безразличен. А все это приводит только смерти и еще одному медальону на дереве в большом зале. — Ты боишься, что станет больше цепей на ветках какого-то дерева или за меня? — резко сказал Геральт и выпрямился. — Если первое, то, как только девочки проснутся — мы уйдем в поисках нового убежища, а если второе, то оставь это мне, хорошо? Я сам разберусь с тем, что будет дальше. Весемир смерил его тяжелым взглядом, а потом выпустил усталый вздох и произнес: — Упрямец. — Отец, — с едва заметной ухмылкой поправил Геральт, смотря на него странно-веселым взглядом. Бровь Весемира тут же взлетела верх, поскольку это было последнее, что он ожидал услышать. Раньше его щенок не очень-то стремился отвечать за кого-либо, кроме себя и своих многочисленных Плотвичек, а тут такое… — Ты уже привязался к этой девочке, — сказал он и покачал головой. — Девочкам, — вновь поправил его Геральт, продолжая с неким озорством смотреть на него. — У меня их три. — Ну, принцессу я понять могу, эту странную ведьмачку, хотя она и взрослая, тоже, а третья? — недоуменно спросил Весемир. — Ведьма твоя что ли? Или бард? Тебя всегда притягивало к необычным женщинам. Тут Геральт неожиданно рассмеялся. Не то, что Весемир часто слышал это или видел, но весьма ценил. Размяк на старости лет, что тут скажешь… — Лютик беременна, — вдруг серьезно сказал Геральт и, набрав побольше воздуха в легкие, выпалил: — От меня. Она уверена, что это будет девочка. Разум Весемира на миг остановился. Он поверить не мог в то, что слышит, а точнее в то, что его вроде умный щенок на такое повелся! Знает же, что это невозможно, а поверил в россказни барда, который, вероятно, заразил-таки своим идиотизмом. Поскольку чем-то иным назвать то, что этот Лютик ляпнул ведьмаку, что носит от него ребенка, хотя все знают, что этого не может быть, нельзя. — Это из-за проклятия, что обратило его в женщину, — пояснил Геральт, очевидно, прочитав по его лицу весь спектр эмоций и мыслей, что бушевали в Весемире. — Так же, оно… временно подавили свойства мутагенов и… — И ты не удержался и сунул свой хрен в ее новую пизду! — сердито сказа Весемир и встал. — Геральт, о чем ты думал? Ты хоть представляешь, если это правда, во что я все еще не верю, что у нее может родится?! — Ребенок, очевидно, — внезапно с иронией произнес женский голос и резко повернув голову Весемир увидел ведьмачку, Селену, как назвал ее Геральт, чьих шагов он даже не услышал. Она стояла между столбов, опираясь на них руками и с ухмылкой смотрела на них. Ее желто-золотые глаза с тонкой голубой ниткой вокруг вытянутого зрачка с весельем смотрели на него, и Весемир подозрительно прищурился. Эта девушка явно что-то скрывала, и он ей не доверял. Геральт тоже встал. — И ты его знаешь, — уверенно сказал он и укоризненно добавил: — Чего же не сказала раньше? Селена невинно пожала плечами. — Видела издалече. Никто не спрашивал, — лаконично сказала она и игриво похлопала ресницами. — К тому же, наши миры все же разные. Зачем тебе упираться на стороннее о девочке, которая в этом мире может вырасти совершенно другой? — Так Лютик права и это девочка, — тихо произнес Геральт и рассеяно посмотрел куда-то вдаль. Девушка вновь пожала плечами. — Может да, а может нет, — расплывчато сказала Селена. — Глядишь и здесь у тебя сын родится. Кто знает? Уровень подозрительности Весемира вырос в несколько раз, а инстинкты так и требовали допросить девчонку, которая была слишком уж сомнительной. — Впрочем, зачем спорить? Всего пять месяцев с небольшим осталось, а там и узнаем, кто в животе Лютика растет. Могу только уверить, что рогов и хвоста у ребенка не будет, как и склонности есть мясо или пить кровь. И этого должно быть достаточно, да? — продолжила Селена, покачиваясь на пятках, а потом встряхнулась. — Но я здесь не за этим. Наши три прынцессы уже проснулись, и наводят марафет перед выходом в люди. Я подумала, что ты хочешь устроить им экскурсию. Мы же здесь ни черта не знаем, да и жрать уже охота. Геральт согласно хмыкнул, и даже ни кивнув ему, обиделся поди, пошел в сторону крепости. Весемир покачал головой, зная, что сейчас продолжать разговор не было смысла, но он подождет и обязательно вернется к этому, а сейчас… …он проводил взглядом своего щенка, а едва тот скрылся, схватил за руку девушку, которая собиралась направиться за Геральтом следом. — Я чувствую, что ты что-то скрываешь, маленькая интриганка, — тихо рыкнул Весемир. — Я чую ложь и манипуляции за версту. И если ты навредишь моим волкам… — Ты меня убьешь, я поняла, — весело сказала Селена. Было видно, что девушка совсем его не испугалась. Более того, Весемир был почти уверен, что она ожидала, что он это скажет. — Я слежу за тобой, — хмуро сказал Весемир, и отпустил тонкое запястье девушки, которая со смешком отдала ему честь, а потом в припрыжку направилась в ту сторону, где уже исчез Геральт. Ох, не нравилось ему это. Ох, не нравилось. Но Весемир обязательно докопается до сути, а пока будет присматривать за этой странной компанией женщин, которые его волк притащил сюда, а особенно за этой… Селеной.