Ведьмак: Проклятие и Благословение

Лютик спала на улице, спала в лесу, спала в таких клоповниках, что без дрожи не вспомнишь, но все же… Всему есть предел даже у нее. — Неужели нет какого-нибудь заклинание, с помощью которого можно избавиться от этой дряни? — страдальчески простонала она, стоя на кровати в обнимку с Цириллой. Как выяснилось, несмотря на огромные помещения и множество комнат, жить здесь можно было не везде, поскольку почти везде были прорехи в стенах, либо комнаты были настолько давно заброшены, что там уже пыли и грязи с палец толщиной. Обжитыми комнатами были лишь большой зал и комнаты, что находились ближе к нему. Но даже среди них был выбор небольшой, поэтому, в конце концов, она, Цири, Селена и Йеннифэр предпочли занять ту, что некогда явно была общежитием для рекрутов. Тут было четыре кровати, застеленные запыленным мехами, и с древними сундуками, стоящими у подножья. Покосившийся шкаф, пара небольших окон с целыми стеклами, но самое главное здесь все стены были целы и был очаг, находящийся прямо по середине комнаты. Два последних факта все и решило. Благодаря Йеннифэр, что поделилась с своими ценными знаниями, приправленными ехидными замечаниями в сторону Лютика, которая не привыкла к такому интенсивному использованию магии, удалось быстро избавиться от грязи, предать пыльным и поеденным молью мехам былой вид, а простыням свежесть. Очаг они оставили Селене, которая справилась с его розжигом мощным Игни. После чего, они просто рухнули от усталости в кровати и вырубились. А потом явились они. Мерзкие усатые твари, размером с чертову кошку, которые буквально за пару часов наводнили комнату, явно учуяв тепло. Они скребли своими лапками по полу и издавали писки, которые принцесса первая и услышала сквозь сон. И проснувшись завизжала так, что разбудила остальных. Спасибо, что хоть не обрушила на них потолок. Лютик, которая не сразу поняла в чем дело, сначала подумала, что у Цири вновь были кошмары, мучившие девочку почти всю дорогу до Каэр Морхена. Она встала с постели и направилась к ней, чтобы помочь успокоиться, но увидев крыс, и сама не поняла, как вскочила на кровать Цири и оказалась с девочкой в обнимку. — Лютик, блять, это же просто крысы, — раздраженно выпалила Йеннифэр, которая, как показала практика, была жутко сварливой, когда ей не давали спать. Лютик презрительно фыркнула. — Если это просто крысы, так какого же хрена сама на кровать вскочила? — ядовито сказала она, смотря на чародейку, которая копировала ее собственную позу на соседней койке, воинственно сжимая в руках подушку. — И не думай, что я не слышала, как ты визжала. Между прочим, даже громче, чем я. Лицо чародейки исказила убийственная гримаса, которая в былые времена заставила бы Лютика съежиться и отступить подальше. Или хотя бы за спину… — Что здесь происходит? — раздался голос Геральта со стороны двери, которая они даже не заметили, что открылась. Он с поднятой бровью осмотрел открывшуюся картину: три девушки в сорочках, стоящих на кровати и переругивающихся друг с другом, и добавил: — Что вы с утра уже не поделили? Тут раздался звонкий смешок Селены, которая стояла за его плечом. Вероятно, та проснулась раньше них, и уже успела подготовиться к новому дню. Она прикрыла рот, явно пытаясь скрыть еще один смешок, а потом выразительно кивнула на пол. — Думаю все дело в новых соседях, — иронично сказала она. Геральт равнодушно проследил за ее взглядом и ровным тоном произнес: — Крысы — это хорошо. Значит здесь тепло. Лютик раздраженно застонала. — Нет, Геральт! — резко сказала она, совершенно не удивившись, что ведьмака не тронула их ситуация. — Это не хорошо. Они переносчики чумы и всяких лихорадок. Вас — ведьмаков это может и не убьет, а меня или Цири — да. Йеннифэр, кстати, без своей магии тоже уязвима. Я уже не говорю о моем ребенке. Мне вообще болеть нельзя или я могу его потерять. Так что придумай, как их вытравить отсюда, или я уйду отсюда к чертовой матери! С каждым ее словом лицо Геральта все больше хмурилось, а потом он решительно кивнул. — Завтра их здесь не будет, — твердо сказал он.

***

Крысы из их комнаты и впрямь исчезли. Лютик не знала, чем Геральт их вытравил или что сделал, но больше этих тварей она не видела и могла спать спокойно. Да, в крепости их все еще было предостаточно, но самое главное, что не в их «женском» уголке. Зато здесь появилось много флакончиков с заживляющими бальзамами и мазями для Цириллы, за чье обучение Геральт взялся всерьез, после просьб самой девочки. Нет, она понимала, что принцесса, много повидавшая за свою короткую жизнь, хотела научиться защищать себя и то, что ей дорого, но… …Лютик это не одобряла. Синяки, ссадины и замученное выражение лица бедной Цириллы рвало ей сердце, и вызвало желание стукнуть Геральта, который по ее мнению был слишком суровым учителем. Принцесса все же ребенок, а не будущий ведьмак! Его наставник — Весемир, которому явно не нравилось их присутствие, не помогал, а только одобрительно поддакивал. Хотя, все же, большая часть недовольства старого ведьмака доставалась, как ни странно, Селене. Он всегда подозрительно смотрел на девушку, задавал вопросы о том, где именно она родилась, расспрашивал про ее мир… Но та довольно ловко уходила от вопросов, а взгляды игнорировала. Селена вообще всех игнорировала, кроме Лютика, Цириллы, Йеннифэр, и Геральта. Особенно, Эскеля. Лютик не знала почему, но подозревала, что в своем мире у Селены с ее Эскелем была какая-то история. Впрочем, по ее мнению, это не было поводом портить отношения с, кажется, единственным ведьмаком, помимо Геральта, который хорошо к ним относился. Поскольку Ламберт, Койон и еще два ведьмака (один с медальоном с головой кота, а другой с грифоном, как у Койона), которые прибыли в течение недели, после их приезда, вели себя, как придурки, а Весемир смотрел волком, как бы это каламбурно не звучало. Она не знала почему так. Никто из них им ничего плохого не сделала, а этого рыжего мудака, Лютик даже выходила, а они!.. Свинтусы. То отпускали пошлые шуточки, то дразнили, то подначивали. Было чувство, что шлюхи — это единственные женщины, с которыми они общались в течение всей жизни и с ними общались так же. — Лютик!.. — вырвал ее из размышлений голос Йеннифэр. Она моргнула и перевела взгляд на чародейку, с которой они тренировались в использование магии неподалеку от того места, где Геральт обучал Цириллу. — Ты должна сосредоточиться, — недовольно сказала Йеннифэр, стоящая напротив нее. — А не на задницу Геральта пялиться, пока он мечом махает! Лютик возмущенно фыркнула. — Больно надо, — ответила она, немного лукавя, потому честно признавала, хотя бы себе, что наблюдая за уроком ведьмака с его подопечной, пару раз смотрела на его задницу. В конце концов, грех было не посмотреть! Но все же… Ее внимание было обращено больше к другим вещам, мысли о которых ее отвлекали от ее собственного урока. — Я хочу, чтобы Цири учила Селена, — тихо призналась Лютик, наклонившись чуть вперед, чтобы чужие ведьмачьи уши ничего не услышали. — Она хорошая фехтовальщица, не хуже всех здесь, и уже давала девочке пару уроков и была… — …нежнее? — также тихо закончила Йеннифэр и подняла бровь. Тут с противоположного конца двора донесся сначала болезненный вскрик, отчего обе женщины обернулись, а потом мужской гогот. Цирилла, которая проходила препятствия на жуткого вида тренажере, упала на землю, зажимая плечо, а Ламберт с Койоном и одним из тех ведьмаков, которые даже имен своих им сказать не удосужились, стояли и смеялись над ней. Ее это выбесило. Она молчала все эти дни, хотя бы потому, что Цири сама жаждала учиться, но всему приходит конец. Лютик резко встала и, в вихре юбок и праведного гнева, окружавшего ее, как плащ, направилась к принцессе. — Что смешного? — рявкнула она на веселящихся ведьмаков и присела рядом с Цири, чьи глаза блестели от слез и унижения. Лютик нежно коснулась ее плеча и произнесла: — Львенок… — Отстань! — громко вскрикнула Цири и, вскочив на ноги, убежала в крепость. Это было… больно. Что уж говорить, Лютик привязалась к девочке. Заботилась о ее синяках, заплетала волосы и пела, когда той снились кошмары… Впрочем, понять ее она тоже могла. Цирилла все же глубоко в душе всегда будет принцессой, внучкой свой воинственной бабушки, и неудача на тренировочной площадке ее явно задела за живое. Но вот поведение ведьмаков все равно было мерзким. Лютик поджала губы и встала на ноги. — Да что с вами такое? — сердито сказала она, повернувшись к мужчинам. — Вам стыдно должно быть. — Да что такого? Весело же, — с улыбкой сказал Койон и пожал плечами. — Она сама хотела попробовать что-нибудь по серьезнее, чем манекен из соломы. Они явно не понимали причину ее возмущения, а вот Геральт нахмурился, и, как ей показалось, в его глазах мелькнула вина. — А если Цири захочет с крыши прыгнуть, вы что, ее к парапету отведете, бестолочи? — холодно сказала Лютик, хмуро оглядев ведьмаков. — Она ребенок еще, а не ваш источник развлечения. Цири многое пережила, и хочет стать сильнее, чтобы это не повторилось. Причем как можно скорее. Но это невозможно. Но она этого не понимает. Изводит себя тренировками, не ест почти… А вы потакаете этому. Она зыркнула на Геральта и жестко добавила: — Ты потакаешь этому. Хотя должен защищать и направлять, а не растить свое маленькое подобие. И не допускать, чтобы твои придурковатые братья смеялись над ней. И я говорю не только о том, что случилось сейчас. Вы рядите ее в лохмотья, а когда мы с Йеннифэр одели ее, как подобает, то смеялись. Украшаете синяками, как пылкий любовник деву подарками. Горшки свои и белье стирать заставляете. Вы даже за красивые и чистые косы над ней издеваетесь и дразните. Лютик разочарованно покачала головой. — Я всегда думала, что ведьмаки — это непризнанные герои, которые спасают людей от монстров, даже когда люди сами подчас страшнее, любого чудовища, — горько сказала она. — Я воспевала вас. Хотела, чтобы жизнь ваша стала легче. А выходит… Выходит, что вы кучка хулиганов, которые самоутверждаются за счет девочки, сейчас такого же изгоя, как и вы. Ей нужно вновь почувствовать себя в безопасности здесь, а вы делаете все, чтобы это место стало для нее мучильней. — Лютик, послушай… — тихо произнес Геральт, но она только взмахнула рукой, чтобы остановить его, поскольку еще не закончила. — Нет, — строго сказала Лютик. — Ты меня послушай. Все вы меня послушайте. Цирилла не ваш новый рекрут, и даже не мальчишка с улицы. Она принцесса, которая все потеряла. Да, она не жалуется, да хочет драться, но… Это отчаяние и максимализм в ней говорит. Но Цири все еще девочка. Которая ценит чистые и красивые вещи, тепло, ванну и кусок душистого мыла. Это небольшие кусочки комфорта, которые у нее остались, если вы, свиньи невоспитанные, этого не цените, не значит, что она от них должна отречься. У нее и так уже ничего нет. Она на миг замолкла, чтобы перевести дыхание, а потом решительно закончила: — Я хочу, чтобы отныне Цири учила Селена. Или я уведу ее отсюда куда подальше. Хватит ей травм в жизни и я не дам вашим издевкам стать еще одной. После чего развернулась и пошла в ту сторону, где исчезла принцесса, игнорируя призыв Геральта.

***

Лютик тихо зашла в их комнату и тут же увидела принцессу, сидящую на своей кровати, спиной к двери. Плечи девочки были напряжены, и она была уверена, что та сдерживает всхлип. — Цири? — позвала она ее и присела на край кровати, но по другую сторону от девочки. — Как твоя рука? Но в ответ услышала только сопение. — Я знаю, что ты хочешь научиться сражаться, но если ты будешь даже дневать и ночевать на тренировках, ты быстрее воином не станешь, — спокойно продолжила Лютик. — Скорее просто загонишь себя в раннюю могилу. А кто тогда меня будет защищать? Я-то в бою бесполезна и признаю это. И ты обещала, что будешь защищать старую жалкую меня. Цири еле слышно хихикнула, а Лютик улыбнулась и легонько толкнула ее в плечо. — Ты не жалкая, — наконец произнесла принцесса и робко обернулась. — Прости, что я… — Начала брать пример с Геральта? — иронично сказала Лютик и подняла бровь. — Ничего, дурной пример заразителен. Хотя привычку общаться с помощью мычание и хмыков, умоляю тебя, не перенимай. Мне понадобились годы, чтобы начать их различать и расшифровывать, и сейчас я сыта этим по горло. В этот раз девочка не засмеялась. Она развернулась боком к Лютику, зажав руки между бедер, и, опустив голову, еле слышно произнесла: — Я просто не хочу больше быть слабой. — Оу, моя дорогая девочка, ты не слабая, — мягко возразила Лютик. — Ты очень сильная. Ты пережила падение своего королевства, потерю семьи, ушла от погони, и смогла в одиночку выжить на незнакомой территории не имея ничего. А ведь тебе всего тринадцать! Понимаю, ты хочешь большего, но нужно проявить терпение. Я вот тоже не сразу знаменитым бардом стала. Мои песни никому не нравились, а вместо монет мне кидали объедки. Спроси Геральта, если хочешь. В первую нашу встречу меня закидали хлебом. А он сам. Думаешь он сразу стал таким сварливой широкоплечей сильной задницей? Нет. Он тоже был ребенком. Был слабым и не умел размахивать мечом. А Йеннифэр? Она… — …была горбуньей и жила в сарае среди свиней, — вдруг произнес голос вышеупомянутой чародейки, которая подошла ближе, когда выдала свое присутствие. — Не думала, что такое скажу, но слушай барда, принцесса. Никто из нас не стал воином, знаменитым певцом, или чародейкой в один миг. Учись, но не переусердствуй, тренируйся, но не загоняй себя, живи, но не выживай. Только так у тебя получится стать чем-то большим и не убить себя в процессе. Цири внимательно посмотрела на Йеннифэр, а потом на Лютика, и медленно кивнула. — Я постараюсь, — тихо сказала она. — И свинтусов этих не слушай, — твердо вставила Лютик. — Они просто дикие и неотесанные, а мы красивые и умные. Будем держаться вместе и глядишь перевоспитаем этих грубых мутантов. Йеннифэр весело фыркнула, а принцесса улыбнулась и вытерла мокрые от слез щеки, оставляя на них кровавые следы. — Ох, Цири, — обеспокоенно выпалила Лютик и стала осматривать девочку. — Все-таки расшибла себя где-то. Принцесса недоуменно моргнула. — Нет, я… — начала она и с удивлением посмотрела на свои руки, где было немного крови, но кроме синяка на плече, ран не было. — Не понимаю… — А вот я, кажется, поняла, — медленно произнесла Лютик и переглянулась с Йеннифэр, которая как и она заметила пятно крови на брюках девочки. Точнее уже девушки. Вот уж о чем она не думала, так это о том, что когда-нибудь будет той, кто будет посвящать молодую девочку в секреты женского мира. Но… Лютик ее понимала сейчас, как никто, поскольку сама прошла через такое буквально полгода назад. Она помогла Цири переодеться, искромсала одну из чистых простыней на тряпки для нее и мягко рассказала девочке, как ими пользоваться, пока чародейка ходила «грабить» лабораторию ведьмаков. Там было достаточно разных трав и для специального чая, снимающего спазмы, к счастью, все тоже было. — …и никаких тренировок, ясно? — строго сказала Лютик, заканчивая лекцию, которую сама выслушала от травницы все эти месяцы назад. — Ничего, кроме лишней боли и неловкости — это не принесет. И, богов ради, постарайся больше так не шлепаться на живот, а то не видать нам новых принцев или принцесс из рода Рианнон. — И не ешь грибы, которыми питаются местные дикари, — ехидно добавила Йеннифэр, поднеся Цирилле чашку, на которой шел пар и пахло чем-то горьковатым. — Молодым, цветущим девушкам их есть вредно, как и всяким брюхатым дамам. При последних словах она выразительно глянула на Лютика, которая только фыркнула, поняв намек. Но это было не нужно. Она всегда терпеть не могла грибы всех видов. — И что, это на всю жизнь? — страдальчески протянула Цири и сделала глоток отвара. Ее личико тут же сморщилось, а Йеннифэр прямо сказала: — Да. Привыкай. Таков путь женщин. — Фу, — по-детский надулась принцесса. — Тогда почему из всех нас, страдаю только я? — Потому что я была лишена матки, Лютик на сносях, а Селена мутант, а значит бесплодна, — все так же прямолинейно ответила Йеннифэр. Ее челюсть слегка дернулась, а в глазах мелькнула боль от очередного, пусть и невольного напоминания о том, чего она лишена. К счастью, Цири, умная девочка, заметила, что с ее учительницей по магии, что-то не так, и промолчала. А может просто промолчала. Ее отношения с чародейкой все еще были натянутыми, и принцесса чаще всего разговаривала с той, только когда вопрос был задан на прямую или когда рядом была Лютик, с которой они чаще всего вместе постигали азы Хаоса, поскольку они были примерно на одном уровне. Как по знаниям, так и по силе. — Геральт будет разочарован, если я пропущу тренировки, подумает, что слабачка и сдалась, — еле слышно пробурчала Цири, смотря в чашку, а кончики ее ушей покраснели, как и щеки. Лютик подняла бровь, и вдруг поняла, что дело не только в том, что Цири хочет стать воином. А в том, что она хочет получить признание ведьмака, который уже успел занять в ее жизни место отца. Как и должно было быть годы и годы назад, когда только стало известно, что Дани и Паветта погибли. — Нет, не буду, — тихо произнес голос вышеупомянутого ведьмака от дверей, и Лютик недовольно подумала, что всем мужчинам здесь пора вешать колокольчики на шею. Или табличку на дверь с надписью: «Осторожно, женские покои. Стучать перед входом не просто желательно, а очень обязательно!». Геральт сделал несколько шагов вперед, а Лютик и Йеннифэр, понимая, что нужно оставить их, потихоньку вышли из комнаты, чтобы ведьмак и его подопечная поговорили с глазу на глаз. Им это нужно. В конце концов, как бы они не оберегали принцессу, не помогали ей, не делились теми женскими вещами, которые девочке должны были бы объяснять бабушка или мать, все же именно Геральт ее Судьба и их связь необходимо укреплять, чтобы смело встречать все то, что им было уготовлено.