Ведьмак: Проклятие и Благословение

Спускаться с гор пешим ходом не было смысла. Единственную тропу уже замело снегом, и поэтому и было решено покинуть крепость с помощь портала, открытого Йеннифэр, неподалеку от Элландера, потом к Бремервооду, куда их смогла отправить Лютик, а потом уже ближе к Ридбруну, куда их переместила Селена. А вот уже откуда они и собирались начать путь к Туссенту. Нет, можно было бы и сразу в княжество явится, но такие меры были приняты на тот случай, если всплески Хаоса сможет кто-то отследить и выйти на их след. Параноидальная мысль, если учесть, что никто не знает точно, что они путешествуют вместе, но лучше перебдеть, чем не добдеть. — …и именно поэтому я думаю, что нам стоит разделиться, — заявила Йеннифэр с мстительным блеском в глазах смотря на Геральта, который в течение первого и второго перехода ругался, как портовая пьянчуга, а после третьего подозрительно поджал губы и схватился за живот. Тот стоял, обнявшись с деревом, и злобно сверкал золотыми глазами в сторону веселящихся за его счет женщин. В конце концов, тошнит сейчас только его. Даже Лютик, и та была отвратительно, на его сварливый взгляд, бодра и совсем не спешила расстаться со своим завтраком, как было не раз за эти недели. — Я все равно, теперь, когда мой Хаос вернулся, хотела навестить Аретузу и еще пару знакомых, — продолжила чародейка, сложив на груди свои вновь ухоженные руки. — Нужно разузнать, что сейчас по-настоящему творится в мире, а не полагаться на слухи пьяниц и сплетников в захудалых корчмах. Опять же, нужно выяснить, что там вышло из нашего спектакля. Поверил ли император в смерть Цири? Или в то, что Геральт не хочет иметь какое-либо отношение к принцессе и войне в целом? Может наш фарс раскусили, и мы идем прямо в ловушку! Йеннифэр передернула плечами. — Впрочем, я и так думаю, что мы идем в ловушку, — недовольно проворчала она и, стряхнув с рукава своего платья невидимую пылинку, хмуро добавила: — Я все еще не понимаю, почему мы тащимся в Туссент из всех мест. Это же территория Нильфгаарда! — Вообще-то, там нейтральная территория, — немного невнятно произнесла Селена, чей рот был набит орехами в меду, которые она смачно жевала все это время и делилась ими с Цири, чья мордаха была уже вся липкая, как и пальцы. И где только девались все манеры, привитые королевским особам с молоком матери? — К тому же, там нас может ждать работенка и неплохая, — добавила Селена сунув очередную сладость в рот. — То есть? — глухо прорычал Геральт, все еще не разжимая зубов и делая не глубокие вдохи через нос. Селена небрежно пожала плечами. — Я мало чего знаю, — прочавкала она, облизывая пальцы. — Просто в моем мире дед как-то обмолвился, что княжна его наняла для того, чтобы изничтожить какую-то Бестию. В каком году это было, я понятия не имею, но где-то в этом периоде. Вроде. На пару минут повисло молчание. — Очень информативно, — язвительно сказала чародейка, первая, нарушив тишину. — Что? — непонимающе спросила Селена, наконец подняв глаза от кулька со сладостями и увидев несколько хмурых взглядов, направленных в ее сторону. — Я знаю об этом только потому, что ему там какую-то награду дали и моя мать ее благополучно разгрызла, сломав при этом три зуба. А дед сдал ее ростовщику, как золотой лом, а на вырученные деньги выкупил бабушкину лютню. Ее в Гвент проиграли… Лютик возмущенно открыла рот. — Я бы никогда не поставила свою лютню! — высоким голосом сказала она и прижала к себе кофр с инструментом. Селена закатила глаза. — Технически, ты этого и не сделала, — раздраженно произнесла она. — Впрочем, моя ба тоже. Ее украли, а воришка ту проиграл в карты, а потом лютню проиграли еще дважды за вечер, пока дед ее не вернул. Ведьмачка всплеснула руками, увидев, как чародейка и Лютик начали открывать рты, и быстро добавила: — Да ладно вам! Я же говорю, что почти не знаю. Да, дед мне эту историю рассказал, как поучительную присказку: «не лазь в мои вещи и не суй в рот что-либо, если все же залезла». Ах, да, еще «не щелкай клювом, чтобы кое чьи музыкальные инструменты не уперли, и я не таскался за ним хрен знает куда», но это было больше направленно в сторону бабули. Но это все. Может я в принципе ошиблась, и нет никакой Бестии, или она объявится через сто лет! Селена замолкла и, сложив руки на груди, отвернулась, тем самым показывая, что ничего больше не скажет. — Черт с ним, — устало выдохнула Йеннифэр и пренебрежительно махнула рукой. — Есть Бестия эта или нет. Неважно. Если все же остановились на Туссенте, пусть так будет. Но все же я настаиваю на том, чтобы мы разделились и встретились уже в Боклере. — Настаиваешь или ставишь перед фактом? — хмуро прорычал Геральт, уже и так подозревая какой будет ответ. Чародейка всегда делала то, что хотела и никто ее не переубедит. Так и вышло. — Я ухожу, — твердо сказала Йеннифэр и выразительно вскинула бровь, готовая дать отпор тем, кто захочет ее переубедить. Она угрожающе посмотрела сначала на Геральта, а потом и на Селену, и добавила: — А вы не вздумайте снимать медальоны, которые я вам дала. Зря я над ними столько корпела? Они будут рассеивать внимание людей и их воспоминания, как только вы покинете поле их зрения. Все же вы оба больно примечательные. Через месяц встретимся в «Лисе-Хитролисе». Но если будет чрезвычайная ситуация… Чародейка вытянула вперед руку и разжала ладонь, на которой лежала небольшая круглая металлическая коробочка. Ксеновокс. — …позовете меня, — строго сказала Йеннифэр, не терпящим возражения голосом. — А еще лучше будем связываться хотя бы каждые три дня, чтобы я знала, что с вашими задницами все в порядке. Ясно? И бросила артефакт в сторону барда. — Да, генерал-ведьма, ваш приказ будет исполнен, — саркастично ответила Лютик, которая в тайне была удивлена, что чародейка отдала ксеновокс именно ей, а не Геральту. После чего, Йеннифэр не дожидаясь чьих-либо протестов, читай протестов некоего ведьмака, взмахнула рукой, открыв портал неизвестно куда, и исчезла в вихре черно-белого шелка, оставляя после себя стойкий аромат сирени и крыжовника.

***

Но если уход чародейки был в чем-то предсказуем, поскольку та, как кошка, которая ходит сама по себе и терпеть не может чужих приказов, то то, что выкинули Селена с Цири на следующий день, было просто… просто… невероятным! Эту ночь их поредевшая компания провела за городом, решив, что проверять действие заколдованных медальонов и просто свою удачу будут утром. В тайне Лютик специально закапризничала, видя, что еще полчаса в седле до города, который был виден с пригорка, куда они вышли после ухода Йеннифэр, будет для Геральта мукой. Большой плохой ведьмак в жизни не скажет об этом, конечно. Ему репутация и гордость не позволит признаться, что из-за сразу стольких переходов через порталы его укачало и теперь сильно тошнило. Селена и Цири ее яро поддержали, но если бы Лютик знала, что задумали эти сговорившиеся за их спиной девчонки, то пошла бы до города, даже если ее саму тянуло блевать в кусты и у нее не было лошади. Нет, вряд ли бы это остановило их, но все же… — …я убью их, — сердито прорычал Геральт, и пнул камень, который с веселым бульканьем опустился на дно речки, куда якобы за водой ушли две несносные егозы. Дорогие Лютик и Геральт! Только без паники! Нас не похитили и не убили. Просто мы подумали и пришли к выводу, что наша страшная генерал-ведьма права, и нам стоит разделится. К тому же будет подозрительно, что спустя всего пару недель после «смерти» Цири Геральт из Ривии будет замечен с ребенком того же возраста, путешествующий по землям, столь близким к Нильфгаарду. Поэтому, мы решили, что до Боклера доберемся сами, а там будто случайно столкнемся с «коллегой» и его «новой» зазывалой. Львенка я замаскирую, как своего ученика, так что, опять же, без паники, никто ее не узнает. Будьте здоровы, хорошо кушайте, и не переживайте. В вашем возрасте это вредно для здоровья. Любим и целуем, ваши любимые Предназначения. P.S Продайте Черного Ветра, он слишком своенравный, еще выкинет нашего самого ценного компаньона с его хрупким грузом из седла. Взамен я оставила Ласточку. Не забывайте кормить ее морковкой и расчесывать гриву. Закончив читать, Лютик опустила записку, которую они нашли на камне, спустившись в поисках девушек к реке, и, обхватив руками спину, засмеялась. — Что смешного? — зарычал Геральт, развернувшись к ней лицом. — Они могут быть где угодно! А если попадут в неприятности? И… Лютик, блять! Но бард только громче рассмеялась, поскольку лучше уж так, чем зареветь или потерять сознание из-за паники, которая сковала ее тело. А потом Лютик вдруг замолкла, устало опустила плечи и, указав пальцем в сторону пышущего яростью ведьмака, мрачно произнесла: — И скоро у нас их будет трое. И развернулась, чтобы вернуться в лагерь. — Лютик! — громко рявкнул Геральт, и тон его голоса напомнил барду гору. Снова, блять. Но в этот раз, она не собиралась быть мишенью, на которой он может выплеснуть свою злость. — Нет, Геральт, — строго сказала Лютик, вновь повернувшись к ведьмаку. — Лучше молчи и не говори все то, что сейчас рвется с твоего языка, или до Боклера ты поедешь один. Увидев, как в его янтарно-золотых глазах блеснуло неповиновение и возмущение, она смягчилась, все же не желая затеивать ссору, которая ни к чему хорошему не приведет. — Селена хороший ведьмак, — рассудительно сказала Лютик, стараясь успокоить как Геральта, так и саму себя. — Способный воин и эксперт по выживанию. А еще она владеет Хаосом. Обе они владеют Хаосом. И хорошо знают, как создавать порталы. Они вполне сейчас могут быть где-то в Офире, а завтра в горах Махакам. Так что смысла их искать нет. Да, я разделяю твою злость на их безрассудство, но не вижу смысла сходить с ума сейчас. Лучше давай отправимся в путь, как и намеривались с самого начала. Геральт еще сильнее нахмурился, но когда вновь открыл рот, Лютик махнула рукой, призывая его к молчанию и раздраженно добавила: — А как только увидим этих дурех, то всыпим им по первое число. Или убьем. Но только не на смерть. От последнего замечания, ведьмак невольно закатил глаза, и злость его поутихла. — Хорошо, когда мы найдем наших детей, то убьем, но только чуть-чуть, — насмешливо сказал он, и устало потер лицо. — Зараза, лучше бы я сто раз сошелся в битве с бруксой, чем вот это все. Там по крайней мере всего два результата: либо она меня убьет, либо я ее. И никакого томительного ожидания и волнения. Эти тихие слова явно не предназначались для ушей Лютика, но они все же их услышала, но все же больше зацепилась именно за словосочетание «наши дети». Это было слышать из уст ведьмака так непривычно, но так… правильно. — Добро пожаловать во взрослую жизнь, мой дорогой ведьмак, — мудро сказала Лютик с усмешкой на губах, стараясь скрыть то, как ей приятно на душе от его небрежно сказанных слов. — Кто бы мог подумать, да? Еще год назад мы беззаботно шли по Пути, у меня был член, которым я по праву гордилась. Мы ночевали в херовых гостиницах, и наслаждались плотскими утехами с дамами разной степени моральной нравственности. Ты убивал чудовищ, а я пела баллады об этом. Ты трахал Йеннифэр, а я ненавидела ее. Она драматично махнула рукой вокруг себя, и с театральной трагичностью в голосе произнесла: — А теперь мы здесь. У меня сиськи и пизда. Нас может разыскивать целая Империя. Мы многодетные родители, которых сводят с ума выходки двух подрастающих девиц. А скоро у нас будет третий ребенок, с которым мы даже не знаем, что будем делать. А еще я подружилась с Йеннифэр! Лютик выдержала паузу и обреченно закончила: — Мир подходит к концу. Или еще одно Сопряжение вот-вот наступит. Потому что другого адекватного объяснения всему этому просто нет. К счастью, ее речь выполнила свою роль, и напряженные плечи Геральта немного расслабились, а из глаз пропали последний остатки злости, хотя беспокойство все еще было там. Лютик была уверена, что и в ее глазах затаилась подобная тревога. Ведь она хоть и была уверена в навыках Селены, но это не значит, что от этого ей было легче принять тот факт, что в ближайшие недели две девочки, которые пробрались в ее сердце и без труда его захватили во власть своих обманчиво-хрупких ручек, буду далеко от нее. И Геральта, который мог их защитить. И Йеннифэр, которая будет так зла, когда узнает, что едва она ушла, от них сбежали двое подростков, хотя сколько точно лет Селене они до сих пор не знали. А уж сколько на них выльется ядовитой насмешки!.. Лютик уже сейчас могла слышать, как эта ведьма зовет их эталонными образцами хреновых родителей этим своим сладким елейным голоском, способным убивать самооценку ее оппонентов даже на расстоянии, которое сейчас их разделяло. Но что поделать? Такова ее жизнь теперь.