Ведьмак: Проклятие и Благословение

Пальмерина де Лонфаля они нашли неподалеку от арены. Он стоял, прислонившись к камню, а около него расположилась стайка любопытствующих детей. Судя по всему, бывалый рыцарь делился с молодым поколением мудростью и рассказами о своих увлекательных приключениях. Лично Лютик, конечно, сомневалась, что его «приключения» были хоть бы в половину так интересны и увлекательны, как у нее и Геральта, но кто она такая, чтобы развеивать мифы о своей исключительности у всяких рыцарей? Всего лишь талантливый бард с голосом, который может заставить плакать даже суровых мужчин. И все. Лютик не хотела ему мешать, потому что мордашки детей были такими увлеченными, а их глаза так и горели жадным интересом, пока они слушали рыцаря. Невольно ей пришло в голову, что через пару лет ее девочка будет такой же любопытной егозой. Она надеялась, что ее дочь будет такой, поскольку молчаливой буки ей и в виде Геральта хватало. А еще Лютик вспомнила, как с такими же взволнованным личиком на нее смотрела Цири, когда она ей рассказывала о своих приключения с Геральтом… «Боги, пусть мои девочки будут в безопасности», — печально подумала Лютик, даже не осознавая толком, что мысленно уже назвала Селену и принцессу «своими». Тем временем Геральт, которые не был склонен ждать, подошел ближе и прямо сказал: — Я должен срочно поговорить с княгиней. Лютик с мягким раздражением покачала головой, но промолчала. Вместо этого, она еще раз пристально оглядела Геральта: прилично пахнущего, с чистыми серебряными волосами, которые были блестящими и шелковыми, сверкающими доспехами, и даже слегка запыленные сапоги не портили вид. После чего довольно заключила, что все же магия штука хорошая. Особенно в том случае, если ты путешествуешь с ведьмаком, которые часто принимает «ванны» из кишок и крови всяких тварей. Конечно, на постоянной основе Лютик не собиралась пользоваться этим трюком, чтобы не тратить лишние силы и не выводить из себя Геральта, который и в лучшие свои дни бывал капризным, как придворная дама. Но сейчас случай особенный. Все-таки с княгиней Туссента должен был встретиться, а не с очередным жадным старостой, которые платить не хотел. Лютик довольно хорошо знала Анриетту и была уверена, что та оценит чистый вид ведьмака. «Хмм. Может все же стоило оставить немного крови… Тут и там, или даже везде», — ревниво подумала Лютик, только сейчас осознав, что ее бывшая любовница может не только оценить вид Геральта, облаченного в сверкающие черные доспехи и эти чертовы кожаные штаны, не оставляющие места воображению, но и пожелать оценить ведьмака без них. — …ну вот и конец истории, дети, — произнес Пальмерин, когда узрел подошедшего ведьмака. — Возвращайтесь-ка к родителям. Дети тут же разочарованно застонали, отчего губы Лютика расплылись в улыбке. — Но!.. Благородный Пальмерин! А как же история о Ридигере и драконе? — воскликнул один из мальчиков. — С ней придется обождать, — сказал Пальмерин, всплеснув руками, отчего его золотые наручи поймали лучи солнца и ярко блеснули. — Лучше приглядитесь к человеку, который стоит перед вами. Это же Геральт из Ривии, мастер ведьмачьего цеха, который внес свою лепту в победу над великим Голиафом. Лютик тихо фыркнула и закатила глаза. Лепту, как же. Рыцарь бы еще сказал, что ведьмак просто рядом постоял, пока они благородно и мужественно справлялись с жестоким натиском великана, которого они в конце концов свалили своим напором. Прям как в реальности сделал он и барон Пейрак-Пейран. — Мастер-ведьмак, а правда, что добродетель всегда побеждает? — невинно спросила девочка, сидящая ближе к ногам Геральта. Ее глаза были широко распахнуты, но в них не было испуга при виде ведьмака, только любопытство и детская непосредственность. Лютика это безмерно радовало, поскольку она знала, что под всей этой черной броней и кожей, покрытой шрамами, Геральт был мягким и добрым. Особенно если дело касалось детей, чей страх перед ним, ранил ведьмака сильнее, чем ужас взрослых. — Бывает по-разному, — поколебавшись, ответил Геральт, направив свой взгляд на девочку. — Иногда добродетельные побеждают, а иногда негодяи победу празднуют. Но все же стоит быть порядочным. — А зачем? — хмуро спросила девочка, забавно наморщив носик. — Разницы-то никакой. — Припомни рассказ Пальмерина, — сказал Геральт. — Порядочный человек соберет вокруг себя друзей, которые будут ему верны, а негодяи могут рассчитывает только на таких же негодяев. А кого лучше иметь в друзьях? — Человека добродетельного, — твердо сказал мальчик, стоящий чуть поодаль. Остальная ребятня закивала в согласии, а Пальмерин выпрямился, и сказал: — Ну, довольно вопросов. Пора вам к родителям вернуться. Кыш-кыш. Дети заворчали, но в этот раз не стали спорить. Не прошло и пары секунд, как их будто ветром сдуло, а они остались наедине. — Ее сиятельство прибыла на турнирные поля, — начал Пальмерин, как только последний из мальчишек растворился в толпе. — И соизволит наблюдать за сражением. Если мы поспешим, то ты успеешь с ней свидеться, прежде чем начнется зрелище. Геральт оглянулся, метнув взгляд в ее сторону, а потом решительно сказал: — Веди. Пальмерин кивнул и повел их вверх по тропе, которая вилась вокруг арены. Та была словно вкопана в землю, но выглядело все так, будто это было давно, и арена стала давно уже частью ландшафта. — А говоришь, что не знаешь, как быть отцом, — дразняще прошептала Лютик, чуть наклонившись в сторону ведьмака. Геральт закатил глаза и промолчал, но она была уверена, что его губы дрогнули в улыбке.

***

Лютику было жаль бедного шарлея, которого всего извели, привязав колокольчики к его хвосту. Она также сочувствовала молодому рыцарю Гильому, который жаждал доказать своей даме сердца серьезность своих чувств, убив очумевшего шарлея. Глупый парень и глупая традиция. Нет, Лютик была очарована многими обычаями и священными для жителей Туссента ценностями. Ей нравились изысканные манеры и цветистые слова, которыми здесь многие любили выражаться, но… Все же традиция, которая требовала, что молодые влюбленные дурни приносили предметам своего воздыхания головы мертвых чудовищ, ей была непонятна. Лучше бы бутылку вина, которым славился этот край, или драгоценности какие, приносили в дар, честное слово. Геральт, как ни странно, тоже был недоволен. По крайней мере, насчет того, что это низко мучить шарлея, чтобы какой-то рыцарь потом потешил свое самолюбие, по сути, фальшивой победой, покуда какая может быть честь в убийстве измученного звоном существа? — …сомневаюсь, что любимая птичка Анриетты это оценит, — пробормотала Лютик, когда они остановились по другу сторону от княжеской ложи, поскольку бой уже начался. Рыцарь — Гильом — только что весьма пафосно объявил, что свою еще только будущую победу он посвящает леди Вивиенне. Лютик помнила ее еще по тем временам, когда у нее был роман с Анриеттой. Нелюдимая и несколько высокомерная высокородная леди, которая всегда была при своей госпоже и почти никогда не общалась с людьми за пределами круга фрейлин. Если честно, Лютик даже думала, что леди Вивиенна была влюблена в Анриетту, оттого и отвергала почти любую компанию, особенно мужскую, кроме княгини, которой в рот чуть ли не заглядывала. В любом случае, Лютик была уверена, что бедняге Гильому не стоит ждать взаимности. Совсем рядом раздался сердитый рев, и она невольно вздрогнула, сделав инстинктивный шаг в сторону ведьмака. Лютик опустила взгляд и увидела разозленного шарлея, которого как раз подталкивали в сторону арены, где его ждал воодушевленный Гильом с обнаженным мечом в руках. — Не нравится мне все это… — тихо произнес Геральт, облокотившись на перила и смотря на начавшийся бой между разозленным шарлеем, который ревел каждый раз, когда колокольчики, привязанные к его хвосту, звенели, и слишком уверенным в себе рыцарем. — Это какое-то издевательство, — пробормотала Лютик достаточно тихо, чтобы ее не услышал Пальмерин, который мог и обидеться, но достаточно громко, чтобы ее услышал Геральт. Вновь раздался вопль, а потом вскрик Гильома, которого шарлей ударил прямо в грудь свои хвостом. Один из колокольчиков оторвался, а рыцарь с грохотом врезался в одну из деревянных стен арены. Шарлей вскрикнул и сгруппировавшись в шар, понесся в сторону Гильома, явно намереваясь того раздавить. Но в последний момент тот увернулся, а шарлей на всей скорости влетел в ограждения, и, кажется, вырубился. Рыцарь, встав на ноги и торжественно вскину свой меч, явно так думал. Дурак. Лютик непроизвольно ахнула и прикрыла рот руками, видя, как шарлей начал неловко подниматься с места и сердито пыхтеть. В этот раз она не была уверена, что Гильом успеет увернуться. Не успел. Шарлей опять свернулся в шар, пока этот идиот-рыцарь красовался перед толпой зевак, и направился в его сторону, сбивая болвана с ног отчего тот перевернулся в воздухе и рухнул оземь. Раздался тихий свист меча, которые рассек воздух и почти по самую рукоять вошел в землю. Геральт напрягся, и Лютик знала еще даже до того, как ведьмак дернулся, что он сейчас сделает нечто глупое, самоотверженное и очень героичное. Так и вышло. Ведьмак ловко перемахнул через перила, в отличии от Пальмерина, которые скорее свалился как мешок картошки на пыльную землю, и приземлился прямиком на арену, где бушевал шарлей. — Храбрый идиот, — тихо выдохнула Лютик, вцепившись в перила и внимательно смотря за действо, разворачивающимся прямо на ее глазах. «Не вмешиваюсь в дела людей», дьявол его задери!.. Бой был впечатляющим. Движения Геральта, как всегда, впрочем, были отточены, а удары безошибочно находили свою цель, в отличии от не всегда эффективных ударов Пальмерина, которые явно больше привык бороться с бандитами и разбойниками, чем с чудовищами или зверями вроде шарлея. Зрители затаив дыхание смотрели на то, как ее ведьмак целенаправленно изводил зверя, проявляя гуда больше интереса и благоговения, чем во время недобитвы шарлея с Гильомом. Лютик ощутила, как ее грудь раздувается от неуместной гордости и самодовольства за Геральта и его мастерство. Так и хотелось крикнуть: — Смотрите, глупцы! Вот он настоящий герой, который убивает монстров, рискуя своей шей и получая за это гроши, а вы в ответ только и можете кидать оскорбления и камни! Но трубадур, который выступал здесь как ведущий турнира, и сам неплохо справлялся с этой задачей. Он весьма поэтично и во все услышания комментировал каждый шаг Геральта, чем, наверняка, бесконечно того бесил. Наконец шарлей издал визг и рухнул оземь, поднимая клубы пыль в воздух. Прозвучал торжественный гудок трубача, и ее коллега объявил: — Геральт из Ривии, мастер ведьмачьего цеха, победил шарлея! Взгляните, как свой дух испустит бестия! Раздались сначала робкие, а потом громогласные аплодисменты, но Лютик даже с такого расстояния видела, что Геральту они не нравились. Ее ведьмак не любил бессмысленных убийств, даже если дело касалось чудовищ, которые не были не в чем виноваты. — Мастер Геральт! — прозвучал звонкий голос из княжеской ложи, отчего вся арена затихла. — Исполни свой долг, доверши дело! Лютик вскинула голову и впервые за много лет увидела свою бывшую любовницу, стоящую в тени своего балкона. Анриетта все так же была свежа и мила лицом, облачена в золотые шелка и обвешана драгоценностями. Впрочем, как бы она была хороша, Лютик ощутила от вида красивого женского лица лишь равнодушие и легкий эстетический интерес, какой мог вызвать предмет искусства или просто человеческий образец прекрасного тела. Хотя то, что княжна просила Геральта пойти против совести и добить несчастного зверя, даже мимолетнее желание любоваться ею отбивало на раз. — Я не буду этого делать, — твердо сказал ведьмак, нисколько тем самым, не разочаровав Лютика и вложил в ножны меч. Повисла тишина. — Выбор победителя — проявить милосердие! Да здравствует Геральт Милосердный! — объявил трубадур и Лютик едва сдержала желание закатить глаза. Даже она в своем самом вдохновленном расположение духа так палку не перегибала. Ну, почти… Да, да и ее бывало заносило, но она же творческая личность с очень впечатляющий музой! Но все же… Как тут не крути, Белый волк и друг человечества звучали куда живее и благороднее, чем вот это вот. Пока она размышляла, на арену успело выбежать пару солдат с длинными копьями, которые парой ударов добили несчастного шарлея на потеху публике. Они хлопали в ладоши и улюлюкали… В такие моменты, Лютик как никогда сильно ненавидела свой вид. Тем временем, Анна-Генриетта со своей верной свитой успела покинуть свой балкон и вышла на арену. Из-за криков толпы, Лютик не могла услышать, о чем княжна беседовала с Геральтом, а когда они покинули ристалище, она незаметно последовала за ними. Просто потому, что ей здесь больше нечего было делать, конечно, а не потому, что хотела узнать, о чем они будут говорить! Только поэтому. И все.