Ведьмак: Проклятие и Благословение

— …или в обществе виконта Юлиана? — вкрадчиво произнес голос Анриетты. Лютик прекрасно могла слышать его, спрятавшись в зарослях, столь удобно тянувшихся вдоль всей тропы, по которой сейчас неторопливо шли княжна и Геральт, прочь от арены и турнирных полей. Бард поморщилась. Судя по всему, Анриетта все еще хранила обиду и спросила о «виконте Юлиане» отнюдь не из-за просто вежливого интереса, чтобы поддержать разговор. — Хотели бы увидеться с Лютиком, ваша милость? — спросил ведьмак тоном, который многие бы приняли за нейтральный, но Лютик имела достаточно опыта, чтобы услышать в нем нотки насмешки. Он наверняка знал, что она здесь крадется следом и специально задал этот уточняющий вопрос, хотя Лютик громко и ясно просила его постараться не развивать разговор насчет нее, если таковой вообще зайдет. Мудак. — Нет! То есть, да! — запальчиво воскликнула Анриетта. — Но только чтобы сказать ему, что мы сожалеем — да, глубоко сожалеем! — об отмене его смертного приговора. Если бы можно было повернуть время вспять, мы бы убедились, что он сгнил в башне… Чтобы его повесили, четвертовали и обезглавили! Голос Анриетты становился все выше и возбуждение по мере ее речи, отчего Лютик сглотнула и рефлекторно потерла шею, с трудом подавив желание покинуть свое убежище и бежать сломя голову, куда глаза глядят, на миг забыв, что даже если княжна ее сейчас увидит, то не признает. — Боюсь, это больше неактуально, ваша милость, — хмуро сказал Геральт, бросив незаметный взгляд в сторону Лютика, которая сейчас подглядывала за ними сквозь тонкие ветви куста. — Виконт более не часть этого бренного мира. Княжна резко остановилась. — То есть, мастер-ведьмак? — спросила она. — Что значит «не часть этого бренного мира»? Лютик удивленно приподняла бровь, понимая, что голос Анриетты, еще секунду назад такой кровожадный, сейчас еле заметно дрогнул, а изящные пальчики княжны, унизанные перстнями, сжали ткань ее золотого платья. — Лютик мертв, — жестко сказал Геральт таким тоном, который подразумевал, что больше эту тему он обсуждать не намерен. Но Анриетта не была и в прежние время той, кого волновало чужое мнение, и сейчас это не изменилось. — Но я слышала, что вы прибыли не один?.. — настойчиво спросила она, придвинувшись к Геральту чуть ближе с весьма упрямым выражением лица. — У меня новый бард, — лаконично ответил Геральт, сложив руки на груди, да с таким видом, будто у каждого ведьмака всегда было по барду, а когда тот сдыхал, то те брали новых, как собачек из питомников. — Леди Одуванчик. Мою биографию пишет. Лютик в этот момент от возмущения чуть не задохнулась. — …она еще не так известна в больших кругах, но Одуванчик уже очень многообещающая певица, — вдруг добавил ведьмак, отчего Лютик даже растаяла. А потом этот гад, как всегда, все испортил. — В конце концов, плохих бардов я не держу, — с ноткой ехидства закончил он. — У меня чувствительный слух и я терпеть не могу певцов с мерзкими голосами, которые звучат, как пирог, в котором внезапно не оказалось начинки. Лютик тихо фыркнула и покачала головой, поражаясь тому, как ловко Геральт умудрился одновременно сделать ей и комплимент, и оскорбление бросить. — Сволочь ты, — прошептала она с ноткой нежности в голосе, точно зная, что он ее услышит. Стоящий к ней спиной ведьмак еле заметно повернул голову в ее сторону, подтверждая тем самым, что он и впрямь все услышал. Княжна тем временем слегка опустила голову, но уже через секунду вскинула подбородок. — Это… неожиданная новость, — медленно произнесла Анаретта, и несколько торопливо добавила: — Не то, чтобы нас это волновало! Княжна развернулась и чуть быстрее, чем полагалось особе ее ранга, направилась вниз по дорожке, а Геральт, кинув еще один взгляд в сторону кустов, где Лютик пряталась, последовал за Анриеттой. Дальше тропа вела уже ближе в сторону реки и последовать за ведьмаком и княжной Лютик больше не могла. По крайней мере так, что ее не заметили. Поэтому она покинула свое укрытие и решила подождать Геральта рядом с Ласточкой и Плотвой, которых они оставили в конюшне на въезде на турнирные поля. Лютик неторопливо направилась по дорожке, которая вела в прямо противоположную сторону от того места, где исчез Геральт и Анриетта. Если честно, Лютик точно не знала дороги назад, но примерно ее помнила. В конце концов, конюшен здесь было не так уж и много, поэтому ей наверняка поможет один из местных и укажет путь. Правда, когда она подошла к первому же торговцу с пышными усами, то отвлеклась на сладости, которые лежали на его лотке и забыла о чем хотела его спросить. А потом был торговка с украшениями, вероятно, желающая втюхать особо пылким поклонникам, которым некогда искать подарки своим дамам сердца, свои довольно посредственные товары. И милый дедок, представляющим люду отрезки разнообразных тканей, но те больше шли на попоны для лошадей или для знамен рыцарей. Так, незаметно для себя, Лютик пробродила по торговым рядам, расположенным рядом с турнирными полями, куда дольше, чем собиралась. — Черт! — расстроенно выдохнула она, и все же разузнав наконец дорогу к конюшням, резко развернулась, поскольку в ее груди разлилась тревога. Лютик ничего не могла с собой поделать, когда голову заполнили уже привычный поток панических мыслей о том, что за это время Геральт уже мог вернуться, забрать Плотву и бросить ее. Опять. Она торопливо шла сквозь толпу людей, оглядываясь вокруг, чтобы сориентироваться, и не заметила, как на ее пути выросло препятствие: облаченное в черное и почему-то пахнущее стружкой дерева, маслом, кремом для обуви и чем-то металлическим, смутно похожим на… кровь. Лютик столкнулась с ним, и по инерции чуть позорно не упала на задницу, но ее локоть обхватила сильная рука, сжавшая ее несчастную конечность чуть крепче, чем ей было бы приятно. — Ой! — тихо вскрикнула она, и вскинула сердитый взгляд на наглеца, готовая уже его отчитать. Но внезапно замерла, как только увидела пару голубых глаза напротив. Они были более светлыми, чем у нее и принадлежали мужчине лет тридцати на вид. Красивому такому. Статному, высокому, черноволосому с парой седых прядей на висках. Его кожа была светлой, почти болезненно белой, а лицо было искажено в равнодушно-сердитой гримасе. «На Геральта похож», — вдруг подумала Лютик, и дело было не только в выражение лица незнакомца, которое было до боли напоминало ведьмака в их первую встречу. Дело было в глазах, которые были слишком старыми для такого не юного, но и принадлежавшему старцу, лица. Со стороны они могли показаться равнодушными и даже отталкивающими, но в их глубине таилось знание и опыт многих прожитых лет. А еще какая-то потерянность и всепоглощающая грусть, которая затронула струны ее души и вызывала желание как-то ему помочь. А еще этот запах… — От тебя пахнет одиночеством, милсдарь, — выпалила внезапно Лютик, и мысленно поморщилась на проклятое косноязычие, которое, кажется, нападает на нее каждый раз, стоит встретить таинственного незнакомца. Одна фраза про «хлеб в штанах» чего стоит. Тем временем, брюнет моргнул, смотря на нее каким-то непонятным взглядом, в котором в равной степени царило удивление и подозрение. — От тебя не пахнет страхом, — хмуро произнес он довольно хриплым, но приятным голосом. Лютик вскинула бровь. — А должно? — с любопытством спросила она, быстро поняв, что перед ней не человек. И не колдун. Чувствовать носителей Хаоса Йеннифэр научила ее чуть ли не в первую очередь, так в этом Лютик была уверена, но прощупывать ауру или лезть в голову незнакомца она не собиралась. Потому что чтобы та не говорил Геральт, уверенный, что у нее инстинкт самосохранения, как у картошки, Лютик сейчас чувствовала, что перед ней кто-то… опасный. Нет, она не боялась, но все же не собиралась лезть на рожон. Не в ее состояние таким заниматься, и не в толпе людей, среди которых, к сожалению, не бродить один великолепный ведьмак с двумя смертоносными мечами. По крайней мере, Лютик его не видела и не хотела рисковать. Тем временем, незнакомец недоуменно захлопал глазами. Было такое чувство, что светские беседы и общество людей в принципе, были ему чужды. Еще одна черта, которой тот был похож на ее ведьмака. — Прости, — отрывисто произнес он, и резко отпрянул, выпустив руку Лютика из захвата. Его глаза забегали и ей показалось, что он чуть ли не вибрирует от какой-то нервной энергии. — Не стоит… — произнесла она и участливо добавила: — С вами в порядке, милсдарь? — Да, — резко сказал он, и сделал шаг назад. Мужчина громко втянул в себя воздух и, сквозь зубы, рыкнул: — Лучше следите за собой. И поверните налево. Конюшни там, а не в той стороне, куда вы идете. И, развернувшись, он растворился в редеющей к вечеру толпе, да так стремительно, что у нее слегка закружилась голова. — Очаровашка. И даже не пытается притвориться человеком, — пробормотала Лютик и, покачнувшись, пошла налево, решив доверится незнакомцу, поскольку указания подвыпившего рыцаря явно были неверными. Она уже минут десять натыкалась на все, кроме конюшен!

***

Солнце уже клонилось к закату, а Геральта все не было. Лютик взволнованно ходила из стороны в сторону около стойла, где стояла Ласточка, мирно пожевывая сено, заламывала себе пальцы. Ее глаза то и дело смотрели на пустое месте, где должна была быть Плотва, а потом на пустеющие торговые ряды, которые омывало золотисто-розовое сияние закатного солнца, и все больше погружалась в знакомое состояние боли и горя. Он ушел. Сначала, увидев, что Плотвы нет, Лютик попыталась себя успокоить, что ведьмаку могла понадобиться его верная лошадь в случае, если Бестия мог вновь нанести удар или еще что-то. Но чем больше шло время, тем больше она начинала думать, что Геральт ее бросил. Что ее предчувствия насчет того, что ведьмак везет ее в Туссент, чтобы там бросить, было верным, что… что… Лютик вдруг ощутила слабость в коленях, и без сил опустилась на тюк сена, удачно подвернувшийся на пути. И громко всхлипнула. Было такое чувство, что она опять вернулась на эту проклятую гору, где получила такое неожиданный и болезненный удар прямо в сердце от человека, которого любила большую часть жизни. Вот только в этот раз отчего-то было даже хуже. Не было крика, не было проклятий, не было одинокого спуска… Геральт просто молча исчез, оставляя ее позади, и все. Лютик закрыла лицо руками, а с ее губ сорвался еще один жалкий всхлип, который, как она не старалась, не смогла подавить. Ей было так больно!.. Он же клялся, что больше ее не оставить вот так. Обещал! Особенно теперь, когда она ждала от него ребенка!.. Что ей теперь делать? — Лютик? — донесся до нее хрипловатый голос, и тем самым вырвал ее из пучины печали и отчаяния, куда она стремительно начала погружаться. Лютик вскинула голову, мимоходом порадовавшись, что сидит, иначе бы рухнула на землю от всепоглощающего облегчения, которое накатила на нее как приливная волна. Ведь перед ней был Геральт, а рядом с ним стояла родная Плотвичка. Он был немного потрепан, а на щеке был новый порез, но он был здесь. Впрочем, ведьмак недолго стоял рядом с любимой кобылой. Едва Лютик убрала руки от лица, как он сделал пару широких шагов вперед и присел перед ней. — Лютик, — хмуро спросил Геральт, внимательно смотря на ее лицо. — Что слу… Но Лютик не дала ему договорить. Она издала слезливый смешок и наклонившись вперед прежде, чем успела остановить свой порыв, обняла ведьмака за шею. — Ты не ушел, — тихо выдохнула Лютик, чувствуя, что из ее глаз вновь потекли слезы, но в этот раз они были вызваны взрывом счастья и радости, что в кой-то веке ее обманули предчувствия. Она зарылась пальцами в серебряные волосы и спрятала нос в шее ведьмака. Лютик как можно незаметнее вдохнула уже подвыветрившийся аромат цветов, которым она окутала его с помощью чар, запах лошади, пота и крови. Запах смерти, судьбы, героизма и разбитого сердца, как некогда сказала Лютик с надеждой, что большой и красивый ведьмак возьмет ее с собой в приключение всей жизни. Самый любимый ее запах на свете. Лютик дала себе миг насладиться им, а потом отодвинулась и, надув губы, легонько толкнула в плечо ведьмака, которые немного неловко застыл, когда она начала его обнимать. — Где ты был? — дрогнувшим голосом спросила она. — Я тут уже несколько часов тебя жду! Чуть с ума не сошла!.. Геральт тихо фыркнул. — Золотых рыбок ловил, единорогов приманивал, а потом у меня была пробежка с Бестией через пол Боклера, — небрежно сказал он, хотя в его глазах горела озорная искры. — Обычное дело. Лютик не думала, что он лжет, хотя… — Ну, вот, я опять все пропустила! — обиженно выпалила она и надулась пуще прежнего. — Если ты, конечно, не издеваешься сейчас над бедной беременной и расстроенной женщиной?.. Но Геральт не засмеялся и даже не издал свое фирменное «хмм». Он серьезно посмотрел ей в глаза и произнес: — Ты думала, что я тебя бросил? Лютику не нравилось это несчастное выражение лица на этом несправедливо красивом мужественное лице, но отчего-то все ее красноречие испарилось, и все, что она могла сделать, так это слабо пожать плечами. Ведьмак тяжело вздохнул. — Бестией оказался высший вампир, — вдруг сказал он. — Убить я его не смог, но узнал много нового о нападениях на рыцарей. Хочешь я тебе расскажу об этом? Лютик удивленно моргнула из-за такой резкой смены темы, но была в глубине души даже благодарна за это. Ей не хотелось вновь возрождать между ними напряженную атмосферу, которая всегда над ними нависала, когда речь даже отдаленно заходила о события, произошедшие во время охоты на дракона. Как ни крути, она их не отпускала. Семена недоверия и страха были посеяны, и сколько Лютик не пыталась их полностью выкорчевывать из своего сердца, до конца так и не могла этого сделать. По крайней мере, пока. — Я никогда еще не видела высшего вампира, — хрипловато произнесла она с признательным блеском в глазах. — У них правда длинные и острые, как мечи, когти? И что их трудно убить?.. Геральт еле заметно усмехнулся и выпрямился. — Я бы даже сказал почти невозможно, — произнес он и протянул ей руку. — Но парочка способов есть. Идем. Пора искать ночлег, а по пути тебе все расскажу. Лютик крепко ухватилась за предложенную ладонь и встала с тюка. Она отряхнулась, прищурилась и покачала пальцем перед лицом ведьмака. — Только в этот раз со всеми подробностями, мой дорогой, — дразняще сказала она. — Я не приемлю никаких: увидел и убил, как ты обычно любишь рассказывать мне о своих охотах. А то иначе… Иначе я спою тебе пятичасовой эпос о ссоре морского царя и принца, укравшем его дочь. Там есть вытие. — Я в ужасе, — спокойно сказал Геральт, хотя угол его губ на миг изогнулся в улыбке. После чего, ведьмак несчастно вздохнул и добавил:  — Теперь и подавно придется все рассказывать, поскольку я предпочел все же умереть во время боя и с оружием в руках, а не от столь жестоких пыток. Лютик в притворном возмущение распахнула рот, а потом громко воскликнула: — Еретик! Язычник! Как я тебя терплю?! Геральт закатил глаза и направился к Плотве, вероятно, сочтя ее вопрос риторическим. Лютик фыркнула и оседлала Ласточку, которую вывела из ее стойла. После чего, они направились в сторону Боклера, которые в последний лучах солнца выглядел особенно прекрасно.