Ведьмак: Проклятие и Благословение

Несмотря на несколько гнетущую атмосферу, повисшую над княжеством из-за гибели нескольких уважаемых рыцарей от рук неуловимой Бестии, в этот погожий день по улицам Боклера было полно людей. Они сновали по торговым рядам, посещали лавчонки, или просто прогуливались по залитым солнцем мощенным улицам города, где, казалось, не жило ничего, кроме счастья и наслаждения. Был слышен смех, игривый вопли детей, крики чаек… Сам воздух был пропитан запахом свежей выпечки, винограда, и соленой воды. — …это рай на земле, — мечтательно произнесла Лютик, бодро идя следом за Геральтом и жуя сладкую булочку. Они только что покинули постоялый двор, где сняли вчера комнату с удивительно удобной кроватью, которую ей отчаянно не хотелось покидать. Но все же зов приключений был сильнее, а перспектива встретиться с самым настоящий высшим вампиром будоражила кровь. — Если бы я вдруг и захотела бы остепениться и осесть, то только здесь, — продолжила фантазировать она, привычно заполняя тишину, повисшую между ними. Впрочем, эта тишине не была неприятной. Лютик знала, что Геральт просто не любит лишний раз открывать рот, и не собиралась его насильно втягивать в разговор, если не было нужды или отчаянной потребности. — Хотя мне вряд ли теперь, без репутации и былой известности, удастся заработать на безбедную жизни в таком городе, как Боклер, — добавила она и немного сникла, как и каждый раз, когда вспомнила, что потеряла всю свою славу, заработную тяжким трудом за два десятилетия странствий. — Только если за городом или в одной из деревушек… — А виноградник? — вдруг произнес Геральт, давая понять, что прекрасно слышал весь ее монолог. — На винограднике ты бы хотела жить? На таком… Как Корво Бьянко к примеру? Лютик на миг сбилась с шага, а потом повернула голову к ведьмаку. — Корво Бьянко? — удивленно спросила она, а перед ее взором тут же всплыло воспоминание о их вчерашнем посещение виноградника. Немного обветшалый, неухоженный, но в принципе симпатичный особняк, двор, который был довольно мил, если забыть о трупах, оставленных там бруксой, и реках кровь на дорожках, дикие фруктовые деревьях и заросший сад… Если прибраться, навести лоск, привести в порядок сад, то… Красивое было бы место для того, чтобы встретить старость… Или вырастить ребенка. — Хмм, — задумчиво протянула Лютик, немного потерявшись в своих размышлениях. — Стоит забыть о мертвецкой, которую там устроили в погребе, разорванных телах во дворе, то… Это отличное место, которое имеет огромный потенциал. И от Боклера недалеко. Она издала смешок. — Но я даже при всем желании не скоро смогу заработать на такое местечко, — с сожалением произнесла Лютик, и чисто автоматически ее мысли приобрели более практичный оттенок, который ей вбили еще тогда, когда готовили как наследника Леттенхоффа. — А даже если и смогу, то приобрести дом и земли будет мало. Там нужен ремонт, особняк нужно содержать, нанять штат, нужен мажордом и прочее… — Я тебя не спрашиваю обо всех этих нюансах, — произнес Геральт, смотря только вперед, и не поворачивая головы к барду. — Я спрашиваю: хотела бы ты жить в таком месте? — Конечно! — мгновенно отреагировала Лютик. — Хотела бы… Что может быть лучше вина и теплых лучей солнца, которыми можно наслаждаться на террасе собственного виноградника с лютней в руках? Я бы еще розы посадила. Я всегда знала, что если бы не пела и не сочиняла стихи, то стала бы разводить розы… Она моргнула, чтобы избавиться от своих фантазий, а потом перевела взгляд на ведьмака. — А ты? — тихо спросила Лютик. — Я знаю, что если бы ты не был ведьмаком, то хотел бы держать лошадей, но… Я думаю, что винодел бы из тебя тоже вышел неплохой. — Хмм, — неопределенно протянул Геральт, и больше ничего не сказал. Как типично для него. — …расходитесь, расходитесь! — внезапно раздался ломающийся мужской голос откуда-то справа. — Памятник закрыт. Лютик с любопытством обернулась, и увидела небольшую толпу людей, которые с разочарованным видом отходили от мужчины, который, вероятно, и кричал. Его плечи были согнуты, а лицо полно уныния и трагичной печали. Даже без обостренного ведьмачьего нюха Лютик могла ощутить от него аромат горя и поражения. Удивительное отчаяние по поводу простого закрытия какого-то там памятника. Она невольно переглянулась в Геральтом. — Хмм, — протянул ведьмак и подошел ближе к мужчине, который развернулся и, оперевшись ладонями о стойку, где стояло множество одинаковых статуэток, драматично повесил голову. — Что тут творится? «Не вмешиваюсь в дела людские. Пфф», — иронично подумала Лютик уже не в первый раз за последние дни и подошла ближе, поскольку ей тоже было интересно. — Держи меня пророк Лебеда, покуда я сам себя не держу! — театрально воскликнул мужчина, продолжая стоять к ним спиной. — Я же ясно сказал: памятник закрыт! Геральт поднял бровь и, закатив глаза, повернулся, чтобы уйти. — Пошли… — бросил он Лютику, и сделал шаг вперед, но тут мужчина наконец обернулся и, поколебавшись, крикнул: — Постойте! Вы же ведьмак? У меня есть для вас работа! Судя по тому, как губ Геральта коснулась краткая усмешка, именно этого он и ждал. Лютик прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку и покачала головой. — Слушаю, — коротко произнес Геральт, повернувшись лицом к несчастному, и сложил руки на груди. Мужчина снял шляпу и стал нервно мять ее в руках. — Это… дело деликатное, — начал он, не смотря в глаза ведьмака, вероятно будучи одним из тех дураков, кого пугали глаза Геральта. — Но я хорошо заплачу! Видя, как Геральт нетерпеливо свел брови, поскольку мужчина не торопился продолжать, Лютик решила вмешаться. — Милсдарь, не нервничайте так. Мой спутник обязательно вам поможет, но ему нужны детали беды, что с вами приключилась, — сладко произнесла она, поравнявшись с ведьмаком. При виде нее, мужчина почти сразу расслабился, хотя то, как его взгляд почти сразу съехал в ее декольте, вызывало желание закатить глаза. Пожив в шкуре женщины, Лютик ясно поняла, насколько это неприятно, когда мужчины сначала видят не тебя, а твои сиськи. — Лучше я покажу, — рассеянно ответил страдалец, продолжая смотреть на ее грудь. Мужчины.

***

Спустя полчаса Лютик и Геральт вернулись на широкую полную людей улицу, оставляя позади живописный дворик, несчастного мецената и статую Реджинальд… без яиц. — Ни слова, — тихо прорычал ведьмак, смотря перед собой и держа в руках клочок надушенного плаща, судя по всему, принадлежавшего тому самому «дерзкому» похитителю. Лютик закусила губу. — Так я молчу, — сдавленным голосом сказала она, чувствуя, как дергается угол ее губ. — Вот и молчи, — сердито произнес Геральт, все так же стоя на месте и не торопясь преследовать вора по его запаху. — Да молчу я! — оскорбленно воскликнула Лютик и, не удержавшись, иронично добавила: — О великий охотник за… бронзовыми яйцами. А потом разразилась наконец смехом, который так и клокотал в ее груди с тех пор, как выяснилось, что мужчина хотел нанять ведьмака, чтобы не убить какую-то там тварь или что-то подобное, а чтобы найти бронзовые яйца статуи местного героя-любовника и знаменитого музыканта. Хотя с последний Лютик был не согласилась. В университете она изучала пару… эпосов этого Реджинальда де Обрэ и они в лучшем случае были посредственными, а в худшем больно походили на то, что мог «родить» только кто-то вроде Вальдо Маркса и прочего отребья, не смыслящего ничего в настоящей музыке. Любовные приключения Реджинальда она тоже читала, поскольку этот франт любил все записывать в журналы для «потомков». Они были такими преувеличенными и нелепыми, что даже смешно. Даже Лютик в свои лучшее годы такую чушь, как например оргия с дриадами, которой точно не могло быть просто потому, что те не очень-то любят мужскую компанию за пределами элементарного размножения и живут они в Брокилоне, и точно не в местных лесах, не сочиняла. Кстати, в то, что эти яйца были отлиты по реальному прототипу и в реальную величину, чтобы там не говорил меценат, она тоже не верила. Геральт глухо рыкнул и, резко повернувшись, пошел туда, куда, как Лютик полагала, вел его шлейф запаха вора. «Обиделся. Капризный ведьмак», — с нежным раздражением подумала она и последовала за ним. — Ну не дуйся, — ласково сказала Лютик, догнав ведьмака и обвив его руку своим руками. Она заискивающе посмотрела на Геральта сквозь ресницы, и добавила: — Ты же и сам знаешь, что это смешно. Какой-то псих отпилил яйца статуи, а ее куратор настолько в отчаяние, что готов нанять ведьмака, лишь бы их вернуть… Геральт перевел на нее хмурый взгляд, выражающий весь спектр его недовольства, вид которого могло напугать даже самого смелого воина. Но Лютика этот взгляд еще в первые годы их знакомства не пугал, а что уж говорить про сейчас. Вместо этого она мило надула губы, похлопала ресницами и теснее прижалась к ведьмаку. Наконец выражение лица Геральта смягчилось, и он неохотно сказал: — Да, согласен. Это один из самых нелепых заказов, который я получал. Он раздосадовано фыркнул. — Гениталии статуи… — скривившись, пробормотал Геральт. — Боги, я ищу бронзовые яйца какого-то давно мертвого героя-любовника!.. Узнай об этом Ламберт, покоя мне до конца жизни не видать. Ведьмак бросил острый взгляд на Лютика, указал на нее пальцем, и угрожающе произнес: — Скажешь ему и… и… Лютик широко ухмыльнулась, видя, как Геральт не может решить, чем ей угрожать. Ее глупый волчара. — И что, убьешь меня? — дразняще сказала она, положив подбородок на плечо ведьмака и, игриво смотря в желтые глаза, добавила: — Ты никогда этого не сделаешь. Признай. Геральт тяжко вздохнул и закатил глаза. — Зараза, — кисло произнес он. — Мне даже угрожать тебе нечем, невыносимый ты бард. «Почему же? Ты можешь меня бросить… Но с каждым мигом я все больше верю в то, что ты не лгал, когда обещал, что больше так не поступишь»,  — про себя произнесла Лютик, но не стала озвучивать это вслух. Во избежание, так сказать. Дальнейший путь был сравнительно краток. Они пересекли пару улиц, следуя за запахом парфюма, которые ощущал лишь Геральт, пока тот из не привел к обычной двери, обычного дома. Не бедного, но и не самого состоятельного. Возможно, здесь жил какой-то торговец или мелкий чиновник при дворе. И похититель бронзовых чресел местной достопримечательности в одном лице, конечно. — Выбьешь дверь и ворвешься внутрь, как беловолосый и золотоокий ангел мести, — драматично прошептала Лютик, наклонившись к ведьмаку. — Или просто постучим в дверь, как нормальные люди? Геральт закатил глаза. — Я ведьмак с весьма «известной» репутацией, а ты бард, еще около года назад бывший мужчиной, а сейчас носящий ребенка, которого не может существовать в принципе, — иронично сказал он. — Мы — ненормальные люди. Лютик театрально вытерла лоб и с фальшивым облегчением ответила: — Фух! И слава богам! Нормальными быть так скучно! Я бы уже давно умерла с тоски, если бы вела обычную размеренную жизнь. Ведьмак вновь закатил глаза и двинулся к двери, даже не велев ей держаться подальше. Лютик не знала почему. Может оттого, что не думал, что их ждет там реальная опасность, или просто смирился, что это бесполезно. Впрочем, за дверью их ждал не бывалый вор с оружием в руках или еще что-то подобное. Нет. Только молодая нагая мадам и… старикан в одних портках. Слава Мелитэле, что хотя бы в них! А то вида дряхлых чресел Лютику хватило еще после того визита в дом мэра в Ринде все эти годы назад. — Эм… Прощу прощения, я помешал… — сказал Геральт, и если бы Лютик не знала лучше, то могла бы даже подумать, что он смутился. Девушка с визгом выскочила из комнаты, а дед затрясся и начал лепетать: — Все… Все не так, как кажется! Слово чести!.. Я… я просто оступился и упал, а она… она там уже лежала! Да! Лютик прикрыла рот рукой, пытаясь скрыть невольный смешок, что так и рвался наружу. Конечно… Лежала она там, раздвинув ноги, и только ждала, когда на нее упадет дряблый мешок плоти. Геральт тоже скептично поднял бровь и сложил руки на груди. — Тсс! Жюс, это не он! — прошептала девица, вернувшись назад и обмотав свои телеса простынью. — Клянусь, это просто неудачное стечение… — продолжал лепетать дедуля, пока до него наконец не дошли слова девушки, и он не воскликнул: — Что?! — Это не мой муж! — пояснила девушка, настороженно поглядывая на Геральта. Дед потерянно заморгал. — Как не твой? Точно? — тихо произнес он, но Лютик и Геральт прекрасно его слышали и весело переглянулись. Вдруг старик выпрямился и величаво крикнул: — Вы кто такие?! И что делаете в моем доме? Я сейчас позову гвардейцев! — Что? Прям так? — невинно заметила Лютик, бросив выразительный взгляд на едва прикрытые тонкой тканью сморщенные телеса дедка. — Да вы!.. — возмущенно начал старик, треся кулаком, но тут вмешался Геральт. — Хорош, дед. Мы хотели только поговорить, — резковато сказал он, разведя руки в стороны и делая пару шагов вперед. — Нам не о чем говорить! — нервно воскликнул старик, вероятно, воспряв духом, когда понял, что перед ним не разгневанный муж его чересчур молодой любовницы. — Вы!.. — Где причиндалы Реджинальда де Обрэ, дед? — прямо спросил Геральт начиная терять терпение. — Я знаю, что это ты «кастрировал» бронзовую статую вашего национального героя. Мужчина сжал руки в кулаки и растерянно смотрел то на ведьмака, то на свою деву не самых верных нравов и с весьма специфичным вкусом в любовниках. — Я… Я сейчас все объясню!.. Это… — начал он, всплеснув руками и явно все больше и больше начиная нервничать. Тут в дверь кто-то громко заколотил кулаками, а следом раздался голос. — Розалинда! Я знаю, что ты там! Ты и твой хахаль! — крикнул он, и вновь последовал стук по несчастному дереву. — О, нет! Еще и он, — несчастно запричитал дед. — Сегодня точно не мой день! В этот момент дверь сдалась и резко распахнулась. В комнату буквально ворвался мужчина в доспехах, наверное, рыцарь или гвардеец, чьи темные глаза лихорадочно забегали по помещению. — Розалинда! Как ты могла? Ладно один… Это я еще могу простить, но двоих!.. — закричал он, тыкая пальцем в сторону начавшей паниковать девицы. — Эй! — возмущенно крикнула Лютик, выйдя из-за спины Геральта, и строго добавила: — Милсдарь, будь так любезны, сбавьте-ка тон и не кидайте голословных обвинений в сторону моего спутника, которые не имеет никакого отношения к похождениям вашей необремененной верностью жены. Но рыцаря ее слова словно не коснулись. Он сделал порывистый шаг вперед с явным намерением продолжить скандал, но тут Геральт незаметно начертил в воздухе Знак Аксия и отправил скандалиста домой. — Не знаю кто вы, но спасибо, — тихо пробормотал старик. — Лучше верни яйца, дед, — миролюбиво сказал Геральт, обернувшись к страдальцу. — Как бы это не было прискорбно, ты свое отбегал. Прими уже спокойную старость и хорош бегать за юбками. Мужичек повздыхал, попытался поторговаться, но все же бронзовое «достоинство» Реджинальда де Обрэ вернул, и Геральт с Лютиком неторопливо отправились назад. — Я ожидал нечто более… впечатляющее, — пробормотал ведьмак, когда они отошли от дома героя-любовника. Геральт повертел в руках на самом деле всего-то кусок металла размером с два мужских кулака в форме объемного фигового листика, который им отдал старик и разочарованно фыркнул. — Меценат уверял, что это сертифицированный слепок причиндалов Реджинальда в реальную величину, а на вид хрен поймешь, — добавил он и замотал находку в тряпицу, чтобы люди не пялились на нее. Лютик тихо хихикнула и игриво толкнула ведьмака в плечо. — Не переживай, — дразняще сказала она. — Никакие бронзовые яйца Реджинальда, чья слава явно надумана и фальшива, не затмят твои, мой дорогой. Уж я-то знаю. Все-таки двадцать лет ими «любовалась» и их… эффект вон меня по почкам весьма бодро пинает, вопреки все верованиям, что ведьмаки бесплодны, как пустыня Корат. Геральт закатил глаза с видом негодования на лице, но Лютик все равно не могла не заметить, что в его глаза блеснула искра самодовольства и веселья. — Ты любовалась моими яйцами? — глубоким голосом произнес ведьмак, наклонившись к ней и провокационно вздернул бровь. Лютик закатила глаза. — А куда деваться? — иронично сказала она. — Или ты забыл кто отмывал твою шерстку все эти годы, волчара бессовестная? — Не забыл, — тихо пробормотал Геральт. В этот раз Лютик промолчала. Только еле улыбнулась и крепче сжала крепкую мужскую ладонь, которую не выпускала до самого дворика, где их ждал меценат и несчастная кастрированная статуя.