Ведьмак: Проклятие и Благословение

Получив неплохое вознаграждение за возращение «ценностей» Реджинальда, они наконец покинули Боклер. Лютик и Геральт забрали своих лошадей из конюшни, где оставили тех на ночь и покинули город через Метиннские ворота. Был примерно полдень, когда они оставили сияющий Боклер позади и направились в сторону кладбища Мер-Лашез, где их должен был ждать старый друг Геральта и высший вампир по совместительству. Ведьмак надеялся, что Регис поможет ему одолеть этого Детлаффа, который и оказался прославленной уже Бестией. Ну или хотя поделиться информацией о нем и о его слабостях. Эх, все же не зря его племя почти не брало заказы на этих созданий. Если быть совсем честным, Геральт на миг даже хотел отказаться от всей этой охоты. От него сейчас зависело слишком много людей, чтобы он мог без задней мысли кинуться в заранее проигранный бой с почти бессмертной и неубиваемой тварью. Но… …во-первых, Туссент покидать не хотелось. Хотя бы потому, что до назначенной встречи с Йен еще больше недели, да и Селена с Цири еще не объявились, что не могло не вызвать дополнительное волнение, не успокоенное даже краткой запиской, которую он сегодня нашел на столе в комнате, где они ночевали. Та была написанная рукой Селены и пахла ее привычным ароматом и Хаосом, с помощью которого ведьмачка ее и послала. Беглянки уверяла, что с ними все в порядке и они скоро будут в Боклере. А во-вторых… Геральт не хотел упускать заказ, суливший большую сумму монет, которые ему не заработать и за целый год и самое главное целый виноградник, где весь его, как назвал их Эскель, гарем мог разместить с удобствами до самого рождения их с Лютиком ребенка. И после тоже. Нет, он знал, что Йен, когда вернется, могла заставить любого знатного вельможу в Туссенте «одолжить» им свою недвижимость на неопределенный срок, но у него тоже была гордость. Геральт не любил и не собирался записываться в нахлебники! Ни сейчас, никогда-либо позже. Он хотел выполнить заказ и честно заработать этот чертов виноградник и точка!.. — И давно ты… знаком с этим Регисом? — вдруг спросила Лютик, едущая на Ласточке бок о бок с ним, оторвавшись наконец от своего блокнота, где она уже около часа что-то старательно расписывала. Новую балладу небось. Геральт искреннее надеялся, что не о его недавней охоте за спиленными отчаянным дедком, желающем вернуть свою мужскую силу, бронзовыми яйцами статую парня с таким высокопарным именем как Реджинальда, а то стыда не оберешься. — Достаточно давно, — кротко ответил ведьмак и нахмурился, заметив, как Лютик на миг поджала губы, а в ее глаза мелькнула… ревность? Он подозрительно прищурился, понимая, что в обычно легком аромате барда появилась нотка горечи, которая опять же сигнализировала об этом. Хотя Геральт не понимал причины. Лютик ведь даже не видела еще Региса, так почему?.. — А что? — спросил он, продолжая пристально смотреть на барда. — Боишься встречи с вампиром? Геральт знал, что она не боится, а даже в предвкушение этого. По крайней мере, так было, пока они не стали приближаться к кладбищу, где, вероятно, обитал Регис сейчас. Но все же решил спросить, надеясь заодно узнать причину этой внезапной ревности. — Нет, я не боюсь этого твоего… друга, — хмуро произнесла Лютик, сделав особенны акцент на последнем слове и тогда Геральт все понял. И поморщился. Тот факт, что все эти два десятилетия он упорно отказывался называть барда другом было еще одной его ошибкой, за которую придется расплачиваться едва ли не дольше, чем за неосторожные слова, брошенные на той горе в порыве гнева. Но с чего начать Геральт тоже не знал. Начать Лютика другом называть? Глупо. Между ними произошло столько всего, что явно не вписывается в любые каноны дружбы, и уже давно. И это не считая ребенка, которого Лютик сейчас носила. Да и… не друг она ему. Бард всегда, как бы он это не отрицал и не игнорировал, был чем-то большим. Лютик вызывал такую массу эмоций и реакций у Геральта за эти годы, что было как-то даже неправильно помещать все в короткое и просто «друг». Но кем та была для него теперь, он тоже не знал. — …просто интересуюсь чисто из любопытства, так сказать. Я же все-таки вроде как пишу твою биографию, помнишь? Между прочим, я и впрямь думаю этим заняться, так что… — тем временем продолжила тараторить Лютик. Она нервно покусывала нижнюю губу и смотрела куда угодно, кроме него. Волнуется. — Помню, — наконец сказал Геральт. — В конце концов, я бы никому, кроме тебя, этого бы не доверил. Даже если бы это было только для прикрытия. Лютик метнула в него быстрый взгляд из-под ресниц, в котором мелькнуло удивление и искры тепла, которые дали понять Геральту, что он в кой-то веке начал говорить правильные вещи. К тому же, он ведь не солгал. Кроме Лютика, писать что-либо о нем, он в жизни бы никому не доверил, даже если некоторые песни и баллады, написанные бардом, он бы предпочел сжечь. Или забыть. Например ту, про приключения пьяного ведьмака по ночному Новиграду в поисках катакана, который любил охотиться на несчастных выпивох возле таверен. Геральт ее ненавидел всеми фибрами души. Даже больше, чем вездесущею «Брось монетку».

***

После пары остановок, поскольку из-за прогрессирующей беременности Лютик все чаще чувствовала дискомфорт от долгого сидения в седле и жажду уединиться в кустиках, ближе к середине дня они наконец достигли неприметной тропки, ведущей в лесной массив, возле которой был указатель с названием кладбища. — Тут пойдем пешком, — объявил Геральт, делая вид, что не слышал, как с облечением выдохнула его спутница. Он спешился и молча помог сделать тоже самое Лютику, после чего они неторопливо направились вперед. — Ты знаешь куда точно нам идти? — тихо спросила Лютик, когда они углубились в явно старое кладбище, полное покосившихся памятников и могильных плит. Тут было очень тихо, даже птички не чирикали, солнечные лучи едва ли проникали сквозь высокие сосны, а тропки между местами упокоения были почти везде уже заросшими. Будто здесь давно никто не ступал ногой, чтобы навестить мертвых… — Тсс, — вдруг шикнул Геральт, когда услышал странный шорох, которые был немного неуместен в этой тиши. Потом еще один и еще. Он медленно потянулся за мечом, слыша, как треск и шорох становился все ближе и, кажется, доносился из-под… земли?.. Не прошло и секунды, как прям перед ними, между могил, появился сначала пульсирующий, как сердце, бутон, а потом он раскрылся и… — Архиспора. Блять, — выругался Геральт и, встав перед Лютиком, обнажил меч. К счастью, это была молодая особь и ему не составило труда с ней справится. Хватило все пару пасов мечом, и поражающее Игни, чтобы добить эту травообразную, но очень кровожадную, тварь. — Фу, — брезгливо выдала Лютик, выглядывая из-за памятника, где успела спрятаться. — Любящая полакомиться плотью трава. Что за фантазия была у той сущности, что ее придумала? Геральт недовольно хмыкнул. — Не знаю, — проворчал он, вытирая лезвие меча, испачканное в голубой слизи, о траву. — А если бы знал, то убил бы. Ненавижу архиспоры… Они воняют. Лютик подошла ближе, окинула его ироничным взглядом и хихикнула. — Значит искупаться во внутренностях утопцев, побывать в шелке или принять ванну в болотах — это нормально, а запах сока архиспор пробуждает в тебе брезгливость? — весело спросила она и взвизгнула, когда Геральт намеренно тряхнул головой, чтобы на нее попала пара капель голубоватой субстанции, которая попала на его волосы. Бард отшатнулась, а потом сердито глянула на ухмыляющегося ведьмака и прошептала пару слов на Старшей речи. Геральт даже не успел дернуться. Вся слизь с него мигом исчезла, доспехи засверкали чистотой, а в воздухе разлился запах цветов, как и вчера, когда они шли навстречу к княжне Туссента. — Лютик, зараза, — прорычал он, морща нос от слишком сильного запаха и странного ощущения покалывания на коже. — Я же сказал тебе больше так не делать! Ненавижу, когда ко мне применяют всякие заклятия! Особенно это! На что его наглый бард только хмыкнула и, гордо задрав свой милый носик, прошла мимо него. — Будешь знать, как портить мою одежду, невежда, — высокопарно сказала она, выглядя сейчас как аристократка, коей Лютик и являлась, о чем сам Геральт порой забывал. Как и о ее новообретенной магии. Геральт фыркнул и вновь тряхнул головой, как недовольный пес, которого заставили принять ванну. — Пошли уже, — буркнул он и махнув рукой в сторону склепа. — Нам сюда. Вот только двери им никто не открыл. — Регис! — крикнул Геральт, громко постучав в тяжелые двери, но в ответ послышалась лишь тишина. Странно. Он был уверен, что они пришли туда, куда нужно. Хотя бы потому, что других склепов здесь не было, а Регис обычно любил именно такие местечки. Да и кладбищ в округе больше не было, тем более с таким названием. — Поищем другой вход? — миролюбиво предложила Лютик. И тот нашелся. Прямо в одной из раскопанных могил, под плитами которой была вырыт уже целый туннель. Геральт первый спустился вниз, чтобы проверить его и не зря. Там уже успели устроить себе гнездо парочка кикимор. Мерзкие твари, которым было чем поживиться на кладбище-то. Он уничтожил всех их, и поджег найденные здесь же яйца, чтобы избежать столкновения с новым поколением на обратном пути. После чего вернулся к дыре в потолке туннеля, где его ждала Лютик. — Теперь здесь безопасно, — крикнул он барду. — Прыгай. Я тебя поймаю. Геральт хотел добавить, чтобы она не боялась, но Лютик уже успела перемахнуть через край и смело прыгнуть вниз. Прямо в его ожидающие руки. От нее не пахло страхом, а васильковые глаза задорно блеснули, когда Лютик благополучно оказалась в его объятиях. Его всегда каждый раз поражало то, как безоговорочно этот несносный бард ему доверял свою жизнь, и сейчас было не исключением. Даже Йен в подобной ситуации скорее всего создала бы портал вниз, а не бездумно прыгнула бы в пропасть, поверив ему на слово, что он ее поймает. — Ты сумасшедшая, ты знаешь? — с еле заметной ухмылкой выпалил Геральт, продолжая держать на руках Лютика, которая не торопилась покинуть его объятия. Она небрежно фыркнула. — Нет, — довольно сказала Лютик, обняв его руками за шею. — Я просто знала, что ты меня поймаешь, дорогой ведьмак. Вот и все. — Твое доверие и вера в то, что я всегда тебя буду оберегать, порой меня пугает, — честно признался Геральт, глубоко в душе наслаждаясь ощущением приятного веса теплого тела, которое доверчиво нежилось в его руках, убивших столько, что и вспоминать не хотелось. Лютик немного печально улыбнулась и провела рукой по его щеке, отчего кожа Геральта начала приятно покалывать, будто ее касания оставили физический след. — Большого плохого волка пугает один маленький скромный бард? — дразняще сказала она. — Твои враги будут в восторге от этой информации. Геральт болезненно поморщился. — Этого я и боюсь, — тихо произнес он, невольно крепче прижав к себе, ставшей драгоценной, ношу. Лютик нахмурилась. — Не бойся, — твердо сказала она и наклонилась ближе, опаляя горячим дыханием его кожу. Неожиданно для Геральта, Лютик мимолетно коснулась его щеки губами, оставляя на ней целомудренный, но горящий подобно клейму, поцелуй, и добавила: — Теперь я могу себя защитить. И тебя тоже. Геральт усмехнулся. — Ну, тогда я спокоен, — с добродушной иронией сказал он и наконец отпустил Лютика на пол. Бард прищурилась и легонько хлопнула его по плечу. — Осторожно, я могу и в жабу тебя превратить, — игриво сказала она и, оглядев пещеру, сморщила свой милый носик. — Фу, ну и вонь. — Кикиморы, — со знающим видом протянул Геральт, будто бы это все объясняло. Впрочем, так и было. Они прошли вглубь пещеры, ища проход в склеп. Ведьмак внимательно следил за тем, куда ступала Лютик, которая, в отличие от него не так хорошо видела в темноте, и уверенно следовал за запахом старых книг и горящего масла, которое использовали для зажигания факелов. Здесь им явно не место, поскольку вряд ли кикиморы научились читать, а значит эти ароматы тянулись из жилища Региса. Не прошло и пары минут их блужданий, как они скальные породы сменили стены склепа, а впереди забрезжил свет от огня, чтобы был зажжен в старинных каменных жаровнях. — Как… колоритно, — не могла не прокомментировать Лютик, когда смогла приспособиться к тусклому свету и разглядеть окружающее их убранство. — А что ты ожидала? Мраморные лестницы и шелковые шторы? — ехидно спросил Геральт, наклонившись к барду. — Регис все же вампир. — Да нет, — сказала Лютик, небрежно тряхнув косой. — Я думала, что все будет даже хуже. Геральт усмехнулся и, пройдя еще несколько шагов вперед, громко сказал: — Мог бы дверь оставить и открытой. В этот раз, он обращался отнюдь не к Лютику, а к вампиру, чье присутствие ощутил, едва они вошли в то, что когда-то было главной усыпальницей. — Я ценю уединение, — ответил ему голос Региса откуда-то сверху. Ведьмак развернулся и узрел своего старого товарища, стоящего на втором уровне склепа, сложив руки за спиной. — Я не хотел, чтобы сюда забрались чужаки, — продолжил Регис. — А ты… Я знал, что ты справишься. Тут взгляд вампира остановился на Лютике, и его бровь взлетела вверх. — Смотрю ты пришел не один? — с интересом спросил он. — Не знал, что у тебя появилась пара, мой старый друг. Геральт видел, как нос вампира еле заметно дернулся, а бровь так и норовилась подскочить вверх. Вероятно, Регис был весьма удивлен, что не учуял запаха страха, которых должен был бы испускать человек находясь в компании мутанта-ведьмака и высшего вампира посреди какого темного склепа. — Мы не… — начал Геральт, привычно желая отрицать любую связь с бардом, но быстро замолк. Во-первых, это было нечестно, а во-вторых, эта горечь, которая появилась в обычно свежем запахе Лютика, неожиданно больно резала его душу. — Мы не совсем пара, — исправился он, краем глаза смотря на поникшего барда. — Скорее мы те самые противоположности, что притянулись друг к другу и теперь мы сводим друг друга с ума, поскольку расстаться мы не в силах. Не самая гладкая его речь, но судя по тому, как дернулся угол губ Лютика, она оценила его попытку. — Но сейчас не об этом, — резко сменил тему Геральт. — Нам нужно поговорить о твоем приятеле, а еще лучше о том, как мне его найти. И убить. Это так и осталось неозвученным, но все это и так понимали. Особенно Регис, который нахмурился, а потом тяжко вздохнул и махнул рукой, показывая, чтобы они подошли ближе. Беседа предстояла не из легких.