Ведьмак: Проклятие и Благословение

Лютик спала беспокойно. Ей снилась какая-то муть, состоящая из туманных образов и безликих теней. Но все же больше именно из-за какого-то внезапно вспыхнувшего в ее душе страха Лютик и проснулась, а не из-за кошмаров. Она резко открыла глаза, ощущая, что ей не хватает воздуха, и села, подслеповато оглядывая погруженную во тьму комнату. И поняла две вещи. Во-первых, Геральта не было в кровати или вообще где-либо в помещение, где она спала. Его снаряжения тоже не было, как и мечей. А во-вторых, вокруг нее стояла легкая дымка смога и едкая вонь тлеющего дерева. Что-то горело и очень близко. Лютик закашлялась от дыма и кое-как встала с кровати. Она шатающейся походкой дошла до окна и распахнула его настежь. Дом, прямо напротив гостиницы, пылал, как и несколько соседних. Вокруг бегали люди, но не потому, что торопились тушить пожар, а потому что старались у нести ноги от мужиков, которые с гиканьем, и мечами на перевес, гоняли их по деревне. «Черт! Бандиты!» — выругалась Лютик и отшатнулась от окна, пока ее не заметили. Это было… неожиданно. Туссент не был местом, где так уж часто случались набеги на деревни. Да и бандитизм здесь процветал нет уж и сильно, как например в том же Велене. Да, она слышала, что в княжестве орудовали кровожадные ганзы, но не думала, что узреет их головорезов лично. Особенно, пока Геральт шлялся где-то в поисках давно вымершей твари! Лютик не была глупа, и едва проснувшись в одиночестве поняла, что ведьмак, сытно ее накормив и уложив спать, тайком ушел на охоту на этого вихта в пятнах или пятнистого вихта. Черт их разберет! И все лишь бы не просить помощи у кого-либо! Да, и сделать все по-своему, конечно. Упрямый дурак. Остатки сна быстро ее оставили и прежде, чем Лютик даже успела подумать, ее руки уже автоматически схватили не распакованные сумки с их вещами и футляр с лютней. Она не утруждала себя переодеванием из ночной рубашки в повседневную одежду, поскольку это могло занять время. Хотя оставлять позади свой наряд, который она смогла прогулять все пару раз, было обидно, но что поделать. Лютик сотворила портал в конюшню, надеясь, что кобылу Селены никто не угнал. Девушка не обидится, но Лютик-то знала, как той дорога ее лошадь. К счастью, хотя это было и странно, бандиты не успели дотянуться своими загребущими ручками до конюшен, и когда Лютик там оказалась то нашла не только Ласточку, но и Плотву. — Какого… — растерянно пробормотала она, понимая, что Геральт не только сбежал на возможно опасную охоту, но еще и пешим ходом туда ушел. Лютик раздраженно закатила глаза. — Твой хозяин болван, — сообщила она Плотве, которая громко заржала, Лютику нравилось думать, что в соглашение с ее словами. После чего она начала отвязывать лошадей, опять же, не утруждая себя поиском их сбруи. Только сумки и футляр закинула им на спины и на этом все. Крики становились все ближе, а дым, проникающий сквозь щели конюшни все больше тревожил скакунов. Ей не хотелось ждать, пока сюда ворвутся бандиты, или взбесятся с десяток сильных животных, которые запросто ее затопчут. Открыв еще один портал, ведущий к кладбищу Мар-Лашез, куда Геральт уж точно вернется, Лютик отправила туда кобыл, выведенных из стойла, хлопнув их по крупу. Вот только сама зайти в портал не успела. Раздался громкий хлопок створок, отчего и без того беспокойные лошади заржали еще громче, стуча копытами в дверцы своих стойл, и внутрь ворвались головорезы, перепачканные в копоти крови, и кривыми оскалами на рябых рожах. Лютик резко обернулась и из-за этого потеряла концентрацию. Портал со свистом захлопнулся за ее спиной, оставляя ее наедине с этими сомнительного вида… джентльменами и кучей разозленных и напуганных лошадей. Курва. — Так, так, — хрипло протянул тот, что стоял в первых рядах. Он игриво перекинул ятаган из руки в руку и с маслянистой ухмылкой добавил: — Какая красивая тут у нас курочка бегает. Молочная кожа, пухлые губки. Мне нравится. Не хочешь меня обогреть, лапонька? — Или меня? А еще лучше нас всех, а? — картаво произнес тот, что был справа и пошло пошевелил бровями. Мужики разразились смехом и неуклонно стали приближаться к Лютику, беря ее в кольцо. — Боюсь, нет, господа хорошие. Я женщина замужняя, — с нервной улыбкой выпалила Лютик, делая пару шагов назад и смотря по сторонам. Эти варвары прижали ее к стене. Новый портал наколдовать она не сможет, поскольку нужно сосредоточится, да и места маловато. Придется отбиваться, слава богам, теперь у нее в рукаве было нечто большее, чем лютня и кинжал. Хотя сейчас у нее не было ни кинжала, ни лютни. — И только мужу верна. Он у меня знаете какой!.. — продолжила сочинять Лютик, лихорадочно перебирая в голове свой не особо значительный арсенал заклинаний. — Краля, да я лучше любого мужа. К тому же, я думаю, мы его уговорим поделится, — тем временем просипел произнес рыжий и с кривым носом бандюган, который выразительно облизался, оглядев ее с ног до головы. — Али голову ятаганчиком снесем и все дела. Лютик хотела ответить ему и весьма язвительно, но тут… — Я не делюсь, — вдруг произнес хриплый голос из-за спин головорезов и те резко обернулись, а Лютик с облегчением выдохнула. Геральт. Это был ее большой и сильный ведьмак с двумя мечами, против которых эти жалкие отбросы общества не выстоят, сколько бы их тут не было. Даже такие «храбрые», как эти пятеро. В конце концов, кто в здравом уме нападет на полностью вооруженного ведьмака? А эти напали, и один за другим начали падать от отточенных взмахов меча Геральта. Один, два, голова с плеч. Один, два, рассечен живот. Один, два, точный удар в сердце. К сожалению, драка в небольшом помещению конюшни стала последней каплей для взволнованных лошадей и те, выбив копытами створки своих стойл, с грохотом вырвались наружу, затоптав двух оставшихся бандитов и опрокинув оставленный кем-то здесь фонарь, отчего тот рухнул прямо в кучу сена, которое мгновенно вспыхнуло. Лютик прижалась к стене, боясь, что ее затопчут, и инстинктивно обняла руками живот. Ее глаза начали слезится от дыма, но даже несмотря на это, она пыталась разглядеть в этой суматохе ведьмака, который был ближе к выходу еще пару секунд назад. Но могущие тела лошадей, метущихся по помещению в поисках выхода, мешали ей это сделать. Огонь тем временем все стремительнее начинал пожирать балки хлипкой хибары и стены помещения, быстро «насытившись» сухим сеном. Буквально за жалкие секунды почти все было укутано пламенем, а единственными звуками были ржачь лошадей и треск пламени. — Лютик! — вдруг прямо рядом с ней раздался голос ведьмака, а потом ее руку обхватила сильная ладонь и дернула в сторону. И вовремя. Одна из опор надломилась и рухнула прямо на то место, где еще мгновение назад Лютик жалась к стене, проломив в той приличную дыру. К сожалению, вместе с опрой рухнула и часть крыши, из-за чего единственный выход наружу был перекрыт кучей горящих головешек. — Ты должна наколдовать портал, — прямо ей на ухо прохрипел Геральт, который прижимал ее спиной к своей груди и частично прикрывал собой от бушующей стихии. Лютик закашлялась и возмущенно прокряхтела: — Где? Мы застряли в стойле! Геральт глухо зарычал. — Если ты сейчас этого не сделаешь, мы застрянем в могиле! — проворчал он ей, и Лютик обиженно засопела, но на нечто большее ее не хватило. Кислород быстро покидал ее легкие, а зрение уже начинало плыть. Она огляделась, точнее попыталась, а потом ее сознание поплыло, и голова начала непроизвольно падать на грудь. В конце концов, туманный взгляд Лютика упал в пол, и… Пол! Это была не лучшая ее идея, но для той, кто вот-вот рухнет без сознания, Лютик поразительно четко пробормотала заклинания для открытия портала и махнула руками им под ноги. Воронка послушно открылась под ней и Геральтом, и они упали куда вниз. Вниз, вниз и вниз. Надо ли говорить, что Лютик отключилась еще до того, как горящая конюшня исчезла из ее поля зрения?

***

Первое, что она ощутила, когда пришла в себя, так это благословенный и чистый воздух, который без препятствий поступал в ее легкие. Лютик сделала глубокий вдох. А потом еще один и еще, пока не ощутила, как голова вновь начала кружиться, но уже от легкой эйфории, а не от удушья едким дымом. Наконец она медленно открыла глаза, ощутив, как к ее щеке прикоснулись мозолистые пальцы и тут же попала в плен золотого взора, нависшего над ней Геральта. Его брови были сведены на переносице, а в глазах застыло беспокойство. Шнурок, удерживающий его волосы в какой-то момент, был утерян и теперь серебряные пряди были рассыпаны по плечам ведьмака, придавая ему несколько диковатый вид. От него пахло гарью, кровью и потом, а еще немного тем специфическим запахом трав, который витал вокруг него, когда Геральт принимал свои ведьмачьи зелья. Для кого-то это могла бы быть отталкивающим или даже пугающим, но не для нее. Для нее, это был один из самых желанных образов и самый любимый. «И красивый…» — рассеянно пронеслось в голове Лютика, которая все еще ощущала себя, как после пары бокалов Эст-Эста. То есть весьма расслабленной и смелой. Она почти бессознательно подняла руку и вытерла пятно сажи на щеке ведьмака, и тихо пробормотала: — Твоя мать та еще сука, но нельзя отрицать, что она произвела на свет одного из самых горячих мужчин на Континенте. Бровь Геральта взлетела вверх, а губы дрогнули в улыбке. Той самой, что достигала его глаза, даря им неподражаемых блеск, и являла миру его клыки, чуть более длинные, чем положено людям и более острые на вид. Лютик знала, что ведьмак их старался прятать, чтобы не пугать народ, но лично ей они казались сексуальными. — Да? А я думал это «почетное» место до определенного времени принадлежало тебе? — весело спросил Геральт, продолжая нависать над ней. Лютик мягко фыркнула. — Я сказала один «из», — игриво произнесла она и с притворной задумчивостью добавила: — Сначала, конечно, была я, такой, какой была до проклятия, потом Эскель и ты. Геральт недовольно нахмурился. — Значит Эскель… Хмм, — пробурчал он, и Лютик едва удержалась от смешка, которые так и рвался из груди при виде того, как эти янтарно-золотые глаза обиженно сверкнули. Вместо этого она прикинулась дурочкой и с энтузиазмом воскликнула: — Эскель же такой очаровательный. Поэзию любит, животных… Он такой галантный!.. Встреться он мне первым, я бы в него могла даже влюбиться… Геральт скрипнул зубами, резко перевернулся и сел к ней спиной, положив локти на согнутые колени, а пальцы сцепив в крепкий замок. — Чего же не влюбилась? — жестковато выпалил он. — Или все же?.. Лютик закатила глаза и приподнялась на локтях, мимоходом замечая, что перенесла их на поле, которое было неподалеку от кладбища, и пасущихся в паре метров Ласточку с Плотвой. — Потому что первым я встретила тебя, — тихо сказала она, чувствуя себя так, будто только что в холодный прорубь нырнула, а признала вслух свою многолетнюю тоску предмету этой самой тоски. Лютик облизала губы, видя, как напряглись широкие плечи, и решила, что была не была. Пора уже выложить все начистую, ведь им в конце концов еще ребенка общего растить. — Хмурую, ворчливую, вредную задницу, — все так же едва слышно продолжила она, отведя взгляд и рассеянно теребя травинки между пальцев. — Которая мне столько нервов вытрепала, что любой другой бы уже сбежал или повесился. При последнем слова Геральт напрягся еще больше, а голова дернулась будто он хотел обернуться, но Лютик этого не заметила. Слова, так долго сдерживаемые ею в глубине души, полились рекой и не хотели останавливаться. — Но стоило мне взглянуть в твои глаза, как все уходило или становилось достаточно терпимым, чтобы я могла дальше двигаться по жизни. Я будто возвращалась в тот день в Посаду, где я тебя только встретила, и первый раз ощутила, как я потерялась в этом бурном янтарном океане, в глубинах которого было столько историй и чувств!.. И как только люди этого не видели и считали тебя бессердечным мутантом? Никогда этого не понимала, — задумчиво произнесла Лютик, а потом горько усмехнулась. — Это так глупо… Мне было восемнадцать, я только закончила обучение в Оксенфурте, и была готова окунуться в увлекательные приключения, которые могла подарить мне Судьба, и, конечно, утолить юношескую похоть с любыми готовыми для этого людьми. В те времена, я не столько желала любви, сколько мне просто нравилась сама мысль о ней. Она перевела взгляд на спину ведьмака, которые, казалось, даже не дышал, и, сделав глубокий вдох, честно призналась: — А потом случился глупый ведьмак с его глупыми волосами, чарующими очами и двумя мечами, и все. Сколько тел бы я не опробовала, сколько губ бы не перецеловала, сколько бы не пыталась себя убедить, что вот этот любовник, или вот эта любовница, точно моя родственная душа, а не один упрямый и ворчливый ведьмак, все это было тщетно. Не трепетало мое сердце больше так, как в тот момент, когда ты защищал меня от очередной напасти, не горела моя кожа от чужих касаний так, как в те редкие моменты, когда ты касался меня, и не… Лютик могла еще многое сказать. Она даже хотела этого, устав держать все в себе. Любовная тоска оказалась штукой выматывающей, особенно когда твои эмоции были такими яркими и нестабильными, как у нее сейчас. Но не успела. В один миг она изливала душу, а в следующий в ее губы впился своими губами Геральт, да так будто он был жаждущим путником в пустыне, увидевшим воду. Лютик не заметила, как успела вновь откинуться назад, на влажную от росы траву, да ей было и плевать на все, кроме ведьмака, который навис над ней и сминал ее губы в безжалостном голодном поцелуе, от которого ее голова закружилась, а пальцы на ногах поджались от жаркого удовольствия, спиралью скрутившегося внизу ее живота. Весь ее богатый словарный запас испарился без следа, оставляя лишь приятный туман, состоящий из горячей похоти и возбуждения. И даже небольшая часть ее разума, которая еще было способна составлять несложные предложения, и та была полна лишь несколькими едва связными мыслями, которые крутились, как на повторе и состояли из: «Геральт, Геральт, Геральт» и «Он целует меня! Он сам меня целует! Без всяких чар и принуждения! Он меня целует…» В этот момент Лютик, которая познала многие удовольствий в своей жизни, твердо знала, что все это было ничем, по сравнению с этим. Настоящим поцелуем с человеком, которого ее взбалмошное сердце выбрало еще тогда, когда она была глупым юным бардом, только только вырвавшимся в большой мир. Именно это был ее истинный рай…