Ведьмак: Проклятие и Благословение

…а потом ее предал собственный разум, было растаявший в любовной дымке. Перед глазами Лютика поразительно четко встала картина, которую она все эти годы назад узрела, когда с бешено бьющимся сердце заглядывала в отчасти разбитые окна дома мэра Ринда, молясь, чтобы ее ведьмак был жив и здоров. Геральт и Йеннифэр, которые также, как и они сейчас, жадно пожирали друг друга, пылко сплетаясь воедино, как два красивых и сильных хищника, каждый из которых стремился взять верх. И хотя Лютик была существом страстным и не была чужда мимолетных удовольствий, хотя она редко когда отказывалась от хорошего секса, по крайней мере еще год назад было так, сейчас… Сейчас, когда у нее был шанс ощутить все то, что привело к ее беременности, но при этом исключительно на добровольческой основе, без всяких чар и заклинаний всяких глупых ведьм, она не… она… — Не могу, — хрипло выдохнула Лютик и дрожащими руками оттолкнула Геральта, который в этот момент терзал ее шею жгучими поцелуями-укусам. Ведьмак тут же застыл и без сопротивления отступил назад, давая ей пространство, которое Лютику сейчас было, ох, как нужно. Она села, частично отвернувшись от Геральта, не желая видеть боль в его глазах, и прикрыла одной рукой рот, а другой обняла живот. В ее глазах собрались слезы, а какая-то часть ее разума громко кричала, что она дура, которая сама отказывается оттого, чего так желала уже третье десятилетие как. Но… — Прости, — грубым голосом произнес Геральт, отчего ее предательское сердце сжалось, а похоть, которая все еще бушевала в теле, вновь вспыхнула и горячей волной прокатилась по телу. — Нет, я… Ты не понимаешь, я не могу, — прохрипела Лютик, желая одновременно и утешить его, сказать, что тут нет его вины, а только нелепый приступ неуверенности, которые не вовремя решил ее настичь, и… И что? По сути, только это ей и мешало насладиться моментом, о котором она некогда могла только мечтать. — Я люблю тебя, — вдруг выпалила она, все также избегая взгляда, которые обжигал ее кожу подобно пламени, из которого они только что выбрались. — Я люблю тебя, Геральт из Ривии. Очень сильно и давно. Я люблю твои мозолистые руки, твое вечно хмурое лицо и твое бесконечное ворчание. Я люблю тебя в кишках очередного монстра и мурчащего от удовольствия, когда я мою твои волосы. Я… Я с самого начала знала, что в тебе есть больше, чем видят другие. Я знала, что ты не монстр, которым тебя все видят… Боги, ты не представляешь, как я хочу, чтобы ты поцеловал меня вновь, чтобы ты взял меня на этом чертовом лугу, пока я блядь сознание не потеряю, но… На ее плечи легли теплые руки ведьмака, едва ощутимо и неуверенно, будто он не знал, приветствуются ли его прикосновения или нет, а ее затылок опалило теплое дыхание. — Тогда почему?.. — тихо спросил Геральт. — Я не понимаю… Лютик тяжело вздохнула, тщательно давя в себе жалкий всхлип, готовый сорваться с губ. — А что потом? — жестковато спросила она, вопреки своим же словам действиям с жадностью впитывая тепло тела, которое было позади нее. — Секс — это хорошо, но что потом? Я… Я не хочу, чтобы, как только рассветет, мы с тобой даже глазами не смогли встретиться и начали вариться в гребаном напряжение, которое выльется в очередной скандал. Наконец Лютик нерешительно обернулась и тут же встретилась взглядом с золотым взором, который поразительно уязвимо и открыто смотрел на нее. — Геральт, — выдохнула она и, не удержавшись, коснулась кончиками пальцев его щеки. — Я же не Йеннифэр. Я не могу, как она спокойно переспать с тобой, а потом смотреть тебе в глаза как ни в чем не бывало или просто уйти. А если мы переступим черту… Что я потом буду делать, когда стану тебе не нужна? Я ведь теперь отвечаю не только за себя. Ведьмак слегка наклонился, прижавшись щекой к ее руке, и, издав тихое урчание, как большой ласковый кот, произнес: — С чего ты взяла, что станешь мне не нужна? Лютик отвела взгляд и закусила губу. — Проклятие, — еле слышно выдохнула она, решившись признаться в одной из тем своих размышлений, которые ее давно уже мучили. — Условия проклятия, которое меня обратили в деву… Они все, можно сказать, выполнены, и… Что если, когда ребенок родится, я вернусь к своему изначальному облику? Она с неохотой убрала руку от лица ведьмака и выразительно махнула в сторону своего тела. — Не будет больше упругой груди и всего прочего, что к ней прилагается, Геральт, — ехидно пояснила Лютик. — Мой Хаос тоже может быть вновь благополучно «уснет», и… Я просто стану вновь лихим бардом с мускулистой волосатой грудью, шикарным задом и, конечно, членом. Что тогда, о любитель могущественных и красивых чародеек? Кем я буду в твоей жизни? Тем, кого ты будешь стыдливо избегать? Другом? Если мы переспим без всяких там чар, я больше точно не смогу быть тебе «другом», мой дорогой… И мне будет больно. Геральт удивленно посмотрел на нее, а потом вдруг вновь поцеловал, да так, что ее несчастное сознание невольно вновь поплыло, и только слабый протестующий стон Лютику удалось из себя выдавить. — Ты думаешь только в твоем облике дело? — хрипло спросил ведьмак, оторвавшись от ее губ и оставив нежный поцелуй на сначала щеке Лютика, а потом на шее. — Глупый бард. И глупый я, раз уж столько времени не мог заметить, что столько тайком желая родственную душу, я не заметил, что она все это время ходила рядом со мной. Пела, болтала и сводила меня с ума. Лютик издала еле слышный возмущенный стон, поскольку трудно было собраться с мыслями, когда зубы ведьмака покусывали ее шею, отчего ее глаза невольно закатывались от наслаждения. — Ты будешь мне нужна всегда, жаворонок, — выдохнул ей в губы Геральт, перестав терзать ее шею, и все сопротивление Лютика окончательно было сломлено. — Так докажи, — только и смогла прошептать она, после чего наконец позволила себе насладиться этим мигом, когда была желанна и любима тем, кому отдала свое сердце все эти десятилетия назад.

***

Открытое поле, неподалеку от которого был виноградник и общедоступная дорога, было не лучшим местом, чтобы придаваться любовным утехам. Но им было плевать. Геральту уж точно. Он чувствовал себя непривычно умиротворенным, даже несмотря на влажную траву под спиной и солнце, чьи лучи резали глаза. Ему даже шевелится было лень, хотя и знал, что их ждет Регис и Детлаффа надо поймать. Хотя… Ведьмак перевернулся на бок и приподнялся на локтях. Геральт довольно прищурился, любуясь картиной, что открылась его взору. Тонкий девичий стан, светлая кожа, упругая грудь, уже сильно заметный изгиб живота, вид которого все еще внушал ему благоверный трепет, шоколадные кудри, золотящиеся под лучами солнца… — Ну и долго ты будешь там лежать и смотреть на меня? — с усмешкой спросила Лютик, которая, совсем не стесняясь свой наготы, рылась в сумках, висящих на спине Ласточки. Ее тонкая сорочка пала жертвой страсти и ведьмачих рук, за что бард весьма громко и возмущенно отчитала Геральта, едва дымка удовольствия перестала туманить их разум. И теперь Лютик искала сменную одежду, пока разморенный их недавней эскападой Геральт ею любовался. — Мне встать и уложить тебя рядом? — хрипло и дразняще произнес он. Лютик фыркнула. — Любовь моя, секс с тобой был потрясающ, особенно этот, поскольку я его четко помню. Но все же я существо нежное и предпочитаю наслаждаться посткоитальной негой в уютной кроватке, а не в голом поле, рядом с весьма оживленной дорогой и действующим виноградником, — с мягким поддразниванием сказала она, и издала победоносный крик, когда нашла наконец новую и чистую рубашку. Бард явно, как и сам Геральт, все еще порой забывала о своей магии, иначе ее переодевание заняло бы меньше времени, но ему ли об этом говорить? Особенно если вид его весьма радовал. — В кроватке? — насмешливо произнес Геральт, и с большой неохотой встал на ноги. — Помнится в былые времена ты улепетывал от своих партнеров по постели едва все закончилось, и на совместный сон времени не тратил. Так что… Тут ему в голову прилетела рубашка, изъятая уже из его сумки. — Так что, оденься и не возбуждай тут всех, — пробурчала Лютик, натягивая собственную одежду. — И быстро «улепетывала», как ты говоришь, я от своих партнеров потому, что меня ждал, а точнее не всегда ждал, некий ворчливый ведьмак, а не потому, что мне бы не хотелось понежиться среди простыней рядом с теплым телом. Пока она ворчала, Геральт бесшумно подобрался ближе, и притянул повернувшегося к нему спиной барда к себе, отчего Лютик издала забавный писк. — Понежиться с теплым телом, хмм, — недовольно пробормотал ведьмак и уткнулся носом шею Лютика, с наслаждением вдыхая аромат ее кожи. — Больше никаких тел, жаворонок… — Кроме твоего? — дразняще спросила Лютик, и положила ладони поверх его рук, которыми он обнял ее живот. — Кроме моего, — собственнически подтвердил Геральт, прикусив мочку уха своего барда. Лютик задрожала в его объятиях и мило надувшись хрипловато произнесла: — Если кто-то не был такой задницей, то никаких других бы и не было. — Виновен, — не стал отрицать ведьмак и развернул ее к себе. — Еще как!.. — запальчиво начала Лютик, явно желая разразиться целой речью, но после стольких лет Геральт наконец нашел эффективный способ заставить ее молчать. Поцелуем. Очень эффективная, как выяснилось, вещь. Возмущенные звуки Лютика быстро превратились в стоны, ее тело растаяло в руках Геральта, а губы жадно ловили касания его губ. В конце концов, когда кислорода стало не хватать, ведьмак отстранился, и ухмыльнулся. Лютик представляла собой очаровательное зрелище — щеки порозовели, глаза сияли, губы припухли от поцелуев, а грудь вздымалась, как после долго бега. Красота. — Будь ты проклят, подлец, — пробормотала Лютик, чьи глаза задержались на губах Геральта. — Ты и твои дурацкие поцелуи, из-за которых у меня все мысли из головы вылетают. — Мне остановиться? — дразняще спросил Геральт и тепло рассмеялся, когда Лютик его шлепнула по плечу и заявила: — Только попробуй. Но остановиться все же пришлось. Геральт должен был добраться до Региса, узнать, как и выпить то зелье, да и закончить уже с этой охотой, которая в принципе не входила в его планы. Желательно до того, как Селена и Цири наконец прибудут. И до того, как прибудет Йеннифэр. Время шло и быстро, а самым лучшим для него показателем были все более ощутимые пинки из утробы Лютика.

***

Хитрый взгляд Региса и его понимающая ухмылка стирало любое сочувствие, которое Геральт к нему чувствовал. — Миледи, — почтительно сказал вампир, обратившись к Лютику. — Я очень рад вас снова видеть… Судя по тому, как он неловко встал со стула, на котором полулежал полусидел, Регис хотел еще и поклон отвесить, но начал заваливаться вперед. Лютик охнула, а Геральт поспешил вперед, чтобы поймать старого приятеля прежде, чем тот свалился ничком вниз. — Полегче, полегче, — проворчал ведьмак, помогая сесть Регису обратно на стул, которые бард оперативно подвинула ближе. — Я думал, тебе уже лучше? Вампир махнул рукой, обнимая другой рукой живот, и пробормотал: — Лучше, лучше. Просто мне надо еще немного отдохнуть. — Боги, что вы успели натворить этой ночью? — хмуро проворчала Лютик, обеспокоенно смотря на посеревшего и ослабшего Региса, которые в их первую встречу не выглядел так, будто был одной ногой в могиле, если можно так выразиться. Она присела на соседний стул, который стоял рядом с тем, где сидел вампир. Бард, совершенно не проявляя страха, заботливо похлопала по руке Региса и спросила: — Может водички? Вина? Или… крови? Регис приподнял бровь и улыбнулся. — Вы и впрямь удивительная леди, — изумленно сказал он, и поморщился. — А вот крови с меня хватит на ближайшие столетие. Но спасибо за заботу. Всегда приятно, когда о тебе беспокоиться красивая женщина с такими чудесными глазами… Геральт закатил глаза, делая вид, что глубоко внутри не ревнует, а польщенная улыбка Лютика и румянец на ее щеках ему просто почудилась. «Боги, я только пару часов назад признал, что бард, независимо от облика, мне не безразличен и дорог куда больше, чем просто друг, а веду уже себя как идиот», — проворчал он про себя, мимоходом замечая, что даже когда видел Йен с другими, не чувствовал себя так… так… так притяжательно. Хотя… Всякий раз, когда в прошлом видел Лютика с очередной милой девой или имел «честь» застать того в компрометирующем положении, это странное чувство тяжести и недовольства в груди, которому Геральт наконец смог дать имя, всегда вспыхивало и портило ему настроение на несколько дней вперед. Но раньше его удавалось игнорировать, а теперь… — Может уже приступим? — хмуро проворчал Геральт, отвлекая заболтавшуюся парочку и сложив руки на груди. — Микстура готова? Очередную понимающую ухмылку Региса ведьмак сделал вид, что не заметил. — Готова, — произнес вампир и махнул рукой в сторону котла, где булькало нечто болотно-зеленое и откуда весьма дурно пахло. — Рецепт соблюден и время варки тоже. Можно начинать. Лютик нахмурилась. — Если ты умрешь, я найду способ тебя вернуть, и убью вновь. Так и знай, — угрожающе сказала она, указав своим изящным пальцем в сторону ведьмака. Геральт с трудом, но сдержал веселый смешок. Бард выглядела угрожающей ровно настолько, насколько мог милый котенок. Впрочем, если вспомнить, как тот еще в своем мужском облике с елейной улыбкой воткнул вилку в руку трактирщика, которые отказался сдавать им номер, было глупо недооценивать этот цветочек. А с наличием Хаоса, что теперь тек в ее жилах, тем более. — Буду иметь ввиду, — смиренно сказал Геральт и вскинул руки. Судя по тому, как Лютик прищурилась и покачала головой, смирения было недостаточно искренним, а искры веселья в глазах слишком яркими. Он опрокинул в себя мерзкое варево, которое в кубке ему подал Регис, и улегся на банкетку. Ведьмак почти сразу ощутил, как по вена растекся холод, а зрение стало плыть. Неприятные судороги свели тело, и ему пришлось стиснуть челюсть, чтобы не застонать. Словно сквозь вату, Геральт услышал звук легких шагов, после чего ощутил мягкое касание теплой ладошки ко лбу, подарившая ему миг облегчения и все. Ведьмак провалился куда-то вниз. Вниз, вниз и вниз. Прямо по дорожке памяти, сохранившейся в плоти Детлаффа, которого ему предстояло убить.