Ведьмак: Проклятие и Благословение

Лютик не могла уснуть. Даже сытный ужин и теплая кровать не могли ее сморить в этот раз, как обычно бывало в последнее время. Она неприкаянным призраком бродила по имению, которые Геральт торжественно назвал «нашим», чем поверг ее в глубочайший шок, а потом оставил на ее губах жаркий поцелуй и умчался на охоту. Один. Мерзавец. Она была обижена, но глубоко в душе была не против остаться позади. По крайней мере, ее тело отчаянно этого жаждало, хотя душа и рвалась к приключениям. Но пока плоть торжествовало над разумом. Боги, Лютик никогда не думала, что вынашивать ребенка — это так тяжело! Ноги болели и отекали, спина ныла, особенно после прибывания в седле, у нее был зверский аппетит, который в один миг могла сменить тошнота, а еще она изнемогала от изжоги и частого желания уединиться в отхожем месте или кустах… Ужас! Целый «букет» мерзких ощущений, которые не способствовали комфортному путешествию по Пути. А ведь ей еще несколько месяцев мучиться. Месяцев, в течение которых ее живот станет еще больше, намного больше, чем уже был. Честно говоря, какая-то часть Лютика, тщеславная и эгоистичная, боялась этого и отчаянно не хотела. Она ведь и так уже выглядел так, как будто съела целого кабанчика! По крайней мере, так казалось ей самой в особо плаксивые моменты. Хотя, когда ее разум был способен вновь рационально мыслить, Лютик понимала, что немногие беременные женщины, которые ей попадались на пути, на таком сроке были куда как более пузаты. А ей самой даже повезло быть тем крошечным процентом женщин, чей животик легко можно было спрятать в складках платьев и других хитро скроенных одеждах. Будто ощутив тоскливый ход ее мыслей, житель этого самого животика легонько пнул ее в бок, и Лютик мгновенно выбросила все эти мысли из головы. — Тихо, драчунья, я уже поняла, что глупости всякие думаю, — с улыбкой произнесла Лютик, проведя рукой по твердому изгибу своего лона. — Расти как тебе нужно и не обращай внимания на мои нелепые мысли. Она ощутила еще один мягкий пинок, и невольно вспомнила, как не так давно Геральт с великим почитанием в глазах целовал ее живот и не выглядел как тот, кому внушало отвращение ее изменившееся тело. По ее венам в один миг растеклись волны жара и похоти, стоило вспомнить то, что случилось на лугу, и Лютик едва сдержала стон. Нет, она всегда была существом легко возбуждаемым, но то, как просто ее кровь закипала в эти дни от одном только воспоминание о потрясающем сексе, которые у нее был с Геральтом, было ненормально даже по ее меркам. Особенно, когда вышеупомянутого ведьмака не было рядом, чтобы помочь ей утолить эту невыносимую жажду ощутить его руки на своей коже, его губы на своих губах и его… его… да все остальное! А ведь это его вина. Ладно, тут Лютик лукавила, поскольку уже многие годы отчаянно тосковала по этому эмоционально отсталому ведьмаку, и порой фантазии были настолько яркими, благодаря ее живому воображению, что приходилось уединиться, чтобы справиться своими силами со своим возбуждением. Но теперь это было затруднительно. Во-первых, узнав, каково это испытывать удовольствие в умелых рука Геральта, никакая фантазия не поможет, а во-вторых… Во-вторых, и, во-первых, хватает! — Госпожа Одуванчик, — вдруг раздался голос, она невольно вздрогнула и резко обернулась, увидев перед собой управителя Корво-Бьянко. Бард даже не заметила, как Варнава-Базиль, этот строгий и серьезный мужчина, бывший потомственным дворецким, которой прислала сюда Анриетта, подошел к ней. В принципе, он ей понравился с первого взгляда, хотя и был по мнению Лютика несколько скучным и чопорным, и она не боялась его. Просто не ожидала. Она положила руку на грудь и облегченно выдохнула. — Милсдарь, — с мягким укором сказала Лютик. — Не стоит так подкрадываться к беременным и нервным женщинам. Если вы, конечно, не хотите, чтобы они разродились раньше времени прямо на этих новых коврах, которые вы столь предусмотрительно заказали для имения. Варнава-Базиль, совсем не выглядевший как человек только вставший с кровати и все еще облаченный в свой дневной наряд, склонил голову. — Прощу прощения, госпожа, — чинно сказал он. — Я не хотел вас тревожить. Лишь хотел узнать не нужно ли вам чего-то, раз уж вы не спите в такой поздний час. «Мне нужен Геральт», — тоскливо подумала Лютик, но вслух такое же не скажешь. Как и то, что она желает увидеть Селену и Цири, чтобы убедиться, что с ее девочками все в порядке. И что ей не хватает общества ведьмы, которую некогда терпеть не могла… — Может это наглость, но не могли бы вы принести мне чай на террасу, дорогой мой Варнава? — вместо этого произнесла Лютик, издав тяжкий вздох. — Я сегодня вновь не усну, пока ваш новый хозяин не вернется оттуда, где он бродит, поэтому предпочту посидеть на улице и подышать свежим ночным воздухом. Варнава-Базиль вновь кивнул. — Конечно, госпожа, — спокойно сказал он. — Сию минуту. И, развернувшись, исчез в стороне кухни, хотя, как знала Лютик, готовка напитков и обслуживание женщины, которую сюда привез новый владелец Корво-Бьянко прежде, чем уехать восвояси, даже не входя в имения, не входили в сферу его обязанностей.

***

Прежде чем выйти на улицу, Лютик захватила шаль из спальни, которая предназначалась Геральту и где она без зазрения совести расположилась, и лютню, надеясь, что сможет немного поиграть и отвлечься. Она расположилась на террасе, которую ей показал Варнава-Базиль во время экскурсии после их немного неловкого знакомства, ведь дворецкий ожидал знакомство с суровым ведьмаком, а не красивым беременным бардом. Лютик только успела привычно устроить на коленях свой бесценный инструмент, как на терессе показался Варнава-Базиль с подносом, на котором стоял красивый фарфоровый чайник, чашка и тарелка с ароматной выпечкой. Чудесный человек. Он поставил свою ношу на низкий столик, который стоял рядом с тахтой, где сидела Лютик, и начал отточенными движениями наливать ей чай, чей приятный аромат ромашки и имбиря мгновенно достиг ее носа. Как предусмотрительно. Именно такую смесь трав ей давала монахиня в Храме Мелитэле, чтобы успокоить ее желудок. Тошнота теперь, конечно, редко мучила Лютика, но все же ей была приятна такая забота. Пока Варнава-Базиль был занят, Лютик экспериментально коснулась струн лютни внезапно осознав, что уже довольно давно этого не делала. Даже один день без музыки прежде был подобно адской пытке, а сейчас… Она этого почти не заметила. Но как только коснулась любимого инструмента, то тут же ощутила тоску, а строчки новой песни так потекли ровным потоком в ее разуме. — Крыжовник терпкий. Сладкая сирень… Хочу во сне твой видеть локон черный и фиалки глаз твоих… — начала напивать Лютик стих, которые пришел ей еще до того, как некая чародейка перестала быть в ее глазах врагом. Хотя это было не самое новое творчество. Эти строки были написаны в тот же период, когда и «Ее сладкий поцелуй». Тогда Лютик много незаконченных строф об отношениях Йен и Геральта написала… И сладких, и болезненных. Но в люди вышли только в основном последние, то есть самые горькие и пропитанные ее тоской, да болью. Сейчас все было иначе. Теперь Геральт был с ней, а не с Йеннифэр — и Лютик горячо молилась, чтобы, когда та вернется, то ничего не измениться, — но… Разве это повод забыть о хорошей песне, особенно если Лютик наконец почувствовала, что могла ее закончить? В конце концов, это не значило, что она споет ее на публике. Но тут она ощутила взгляд и вспомнила, что вообще-то была не одна. Лютик перевела взгляд на управляющего, которые ее не покинул после того, как разлил чай. Он не топтался на месте и не возился с рукавами, но от него исходила некая… нервозность. Впервые с момента их знакомства, она заметила, что в спокойных глазах Варнавы-Базиля мелькнуло что-то, кроме учтивости и той еле уловимой укоризны, какая бывала в глазах ее нянюшек коих к ней представляла мать в детстве лишь бы самой с ней не возиться. — Мой дорогой Варнава, что же вас тревожит в этот час? — с легкой игривостью произнесла Лютик, отчасти повторив его недавние слова, и легонько перебирая струны, наслаждаясь их тихим перезвоном. — Надеюсь, не мое пение. Варнава-Базиль нахмурился. — Нет, госпожа, — как всегда невыразительно произнес он. — Ваше пение, смею заметить, весьма завораживающе, но… Я хотел бы задать вопрос, если вы не возражаете. Лютик звонко засмеялась. — Я всего пару строчек, даже не пропела, а произнесла, так что вряд ли поэтому можно утверждать о моих талантах, но все же спасибо за комплимент, — с улыбкой сказала она, продолжая тихо играть мелодию, которую хотела наложить свои стихи. — А вопрос вы мне уже задали, но так и быть, задайте еще один. Но для начала присядьте. Она не ожидала, что он согласиться на последнее, если и впрямь был профессионалом в своем ремесле. Лютик уже встречала таких неистовых приверженцев своей профессии. У графини де Сталь был такое же преданный до безумия и педантичный дворецкий, который его яро ненавидел, считая, что Лютик только сбивает с пути истинного его дорогую госпожу. Наивный. Его «госпожа» и бывшая любовница Лютика, которую он искренне старался полюбить, чтобы избавиться от безответной тоски по Геральту, и даже на какое-то время в это поверил сам, была той еще бестией. Оргии в своем имении устраивала похлеще, чем те, что организовывала Йеннифэр в Ринде. И без всякой магии. Тем временем, Варнава-Базиль покачала головой и отказался от ее предложения. — Это было бы неприлично, госпожа Одуванчик, — чопорно ответил он и, поколебавший, добавил: — И… Я хотел бы узнать, когда вернется господин Геральт. Нам нужно многое обсудить насчет его новых владений… «И стоит ли мне его бояться?» — мысленно закончила Лютик, явно уловив повисший в воздухе слова так и не озвученные Варнавой-Базилем. Она всегда ненавидела то, как люди неистово продолжали верить в то, что ведьмаки — это чудовища, которых стоит бояться, причем даже тогда, когда они спасали их неблагодарные задницы. А сколько драк Лютик затеяла по этому поводу!.. И не счесть. Правда в большинстве случаев, она покидала ее до того, как доходило да дела, и чаще всего будучи перекинутым черед плечо Геральта, откуда открывался чудесный вид на его крепкий зад. Чего греха таить, это также была одной из причин для того, чтобы поскандалить. В конце концов, Лютику не так уж и часто выпадал шанс узреть эти сильные ягодицы вблизи! Кто мог винить несчастно-влюбленного барда за потакание небольшим слабостям?.. Но Варнава-Базиль не был очередной пьянчугой, полной всяких нелепых предубеждений. А его немой вопрос не был полон злобы и отвращения. Скорее профессионального любопытства. Лютик была уверена, что этот человек и оборотню бы служил, ибо его репутация и честь потомственного дворецкого была важнее того, как выглядит новый хозяин. — Они ложны, — тихо произнесла Лютик, рассеяно поглаживая гриф лютни. — Все эти слухи о ведьмаках. Они не чудовища, какими их малюет простой народ. Они… другие, но все же тоже люди. Они родились ими и не перестали быть после мутаций. У них есть чувства и сердце. У Геральта уж точно. Лютик перевала взгляд на Варнаву-Базиля и еле заметно улыбнулась. — Не стоит его бояться, дорогой мой человек, — тепло сказала она. — Геральт грубый, неразговорчивый, и жестковатый, но это все от жизни суровой. Путь, по которому идут ведьмаки холодный и одинокий. Твой новый господин имеет доброе и верное сердце. Тебя он не обидит. Она вдруг хихикнула. — Хотя от обращения «господин» или «милсдарь» будет кривиться и фырчать, — весело добавила Лютик, но тут она краем глаза заметила, что-то странно на горизонте, как раз в той стороне, где днем открывался потрясающий вид на Боклер. Она повернула голову и медленно встала на ноги. Ее сердце замерло, прежде чем бросить в дикий скач, руки похолодели, а земля под ногами начала дрожать. Или это задрожала она? Как сквозь вату Лютик услышала, что Варнава-Базиль, проследив за ее взглядом, начал возносить молитвы святому Лебеде с нотками ужаса в голосе, но едва ли она обратила внимание. Все на чем могла Лютик сосредоточиться, так это на силуэте Боклера, виднеющимся в свет луны и окутанным густым дымом пожарищ, которые были видны даже отсюда. На столицу Туссента явно было совершенно нападение и вполне возможно, что прямо сейчас там идут бои, хотя Лютик и не знала кого с кем. Да это и не важно. Главное было только то, что Геральт, ее глупый и красивый ведьмак, все еще мог быть где-то там. Нет, не так. Лютик была уверена, что он был все еще там и от этого осознания ее сковал ледяной ужас.