Ведьмак: Проклятие и Благословение

Когда Лютик открыла глаза, то первым делом увидела над собой светлеющее небо и первые лучи солнца, разгоняющего тьму. Это не самая для необычная картина для такой блуждающей души, как она. Лютик большую часть жизни проспала под открытым небом., вид которого был ей роднее, чем любой потолок. Именно поэтому она ни сразу поняла, что спать ложилась совершенно точно не под звездным небом, да и спать в принципе Лютик не помнила, как ло… …пыль. В один миг все воспоминания о том, что произошло за последние часы, вернулись к ней и Лютик резко села. Она лихорадочно огляделась и увидела, как рядом с ней, вяло моргая, лежала Цири, а чуть дальше, держась за голову, пыталась сесть Йеннифэр, шипя сквозь зубы и проклиная всяких вампиров, который посмели ее усыпить столь наглым образом. И никакого Геральта. Ее сердце тут же забилось как сумасшедшее, а во рту пересохло. Это было довольно глупо, ведь ведьмак уж настолько охот уходил за все то время, что они были знакомы, что и не счесть, но все же… Раньше на высших вампиров-маньяков, которых убить почти нельзя, он не охотился! А она не могла потерять его сейчас, когда они только… Когда у них… Как же?.. — …Лютик? Лютик! — ворвался в ее уши вдруг голос, отчего она невольно вздрогнула. Бард растерянно моргнула и поняла, что перед ней сидит Селена, которую она сразу и не увидела. Девушка трясла ее за плечи и звала уже явно не в первый раз. — Дыши, Лютик, дыши, — умиротворяюще повторяла Селена, а потом нахмурилась и хмуро добавила: — Если ты не будешь дышать, то я тебя Аксием приложу! Лютик сердито нахмурилась и внезапно поняла, что и впрямь все это время-то и не дышала. Она кое-как сделала над собой усилие, чтобы сделать один-единственный вдох, и мгновенно ощутила облегчение от глотка живительно кислорода. У нее даже голова закружилась. — Вот так, дыши, — похвалила ее Селена и наконец отпустила плечи Лютика из своей хватки, чтобы передать ей бурдюк с водой. Но она не хотела пить!.. Она хотела Геральта! — Где?.. — жалобно просипела Лютик, осматриваясь вокруг с наивной надеждой в сердце, что Геральт не ушел на самоубийственную охоту и не оставил ее, а просто ходит где-то тут, неподалеку. — Ушел, — мрачно подтвердила ее мысли Йеннифэр, наконец приняв сидячее положение. — Идиот. Болван, тупица! Она зыркнула на Селену. — Почему ты его не остановила? — рявкнула чародейка. — И как я должна была это сделать? — сердито спросила Селена, хмуро сверля Йен взглядом. — Вырубить, драться или упасть на колени и молить не уходить? К тому же, ваш с Лютиком общий мужик имеет право сам решать, где, и от чьих лап или зубов, ему сдохнуть! Лютик судорожно вздохнула. У нее всегда имела живое воображение и сейчас без труда представила, как минимум, несколько десятков разных смертей, которыми уже мог умереть Геральт, поскольку прошло явно несколько часов, а то и больше с тех пор, как Регис их столь нагло вырубил, оросив какой-то странной пылью. Она даже не поняла, как успела вскочить на ноги. На миг перед глазами все поплыло, но это ее не остановило. Лютик зажмурилась, а потом резко открыла глаза и, поняв, что больше деревья не двоятся в ее глазах, решительно направилась по тропе вверх, к руинам, куда ушел Геральт. Вот только два шага ей и удалось сделать. Неожиданно перед ней выросла Селена и, уперев руки в боки, строго спросила: — Далеко собралась, дамочка? — Нет! — резко сказала Лютик, о чем почти сразу пожалела, потому что ее злость была направлена не на Селену, а на одного тупого ведьмака и его приятеля-вампира, которым явно жить надоело. Она сжала между пальцев свою переносицу. — Прости, — миролюбиво сказала Лютик, а потом вновь сорвалась на сердито ворчание, когда добавила: — Но лучше не останавливай меня в моем стремлении убить одного белоголового ведьмака с замашками самоубийцы!.. — Остынь, мой дорогой боевой брюхатый бард, — раздраженно сказала Йеннифэр, подойдя ближе, и хмуро посмотрела на Лютика. — Ты ничего не сможешь сделать против высшего вампира, если тот еще не сдох. Поэтому стой здесь и даже не дыши, а я… — Что? Думаешь, что ты сможешь против него выстоять, ведьма? — запальчиво воскликнула Лютик, все еще не оставляя идею бежать в руины, чтобы найти Геральта; желательно живого. — Нет, ты, конечно, страшная женщина, но… — Кхм, — вдруг вмешалась Селена, когда чародейка явно собиралась разразиться тирадой. — Дамы, у вас ребенок убежал. Лютик и Йеннифэр, сначала так и застыв друг напротив друга с воинственно настроенными минами и открытыми ртами, из которых были готовы литься громкие слова и язвительности, быстро заозирались по сторонам в поисках Цири, но… Только и успели заметить растрепанные седые косы, мелькнувшие на пригорке, через который шла тропа в сторону руины Тесхма Мутна, стремительно улепетывающей от них принцессы. — Блядь! — одновременно громко выругались женщины и, подобрав подолы своих одеяний, помчались следом, оставляя позади Селену, которая закатила глаза, но на чьих губах на миг мелькнула нежно-грустная улыбка. А потом и юная ведьмачка понеслась за чародейкой и бардом, пока эти «удивительные» женщины не влипли в очередное дерьмо.

***

Бой был долгим и изматывающим. С каждым взмахом меча и с каждым использованным Знаком, Геральт чувствовал, как его силы утекают, а вот Детлафф становился только сильнее. Ведьмак заранее знал, что у него было мало шансов против высшего вампира, и сейчас это стало еще более ясно. Ему не выжить. А так хотелось. Как давно уже не хотелось, если быть совсем честным. Нет, Геральт давно смирился, что его жизнь — это Путь, и смерть он встретит там же. И так было пока на его пути не появился один прилипучий бард, а потом одна неподражаемая чародейка, и теперь еще две светловолосые девчушки, которые были его Судьбой, были его Предназначением. И, конечно же, не стоит забывать о ребенке, невероятном, невозможном, но таком реальном и готовящимся прийти в этот грязный и страшный мир, ребенке, которого Геральт должен защитить, должен любить и вырастить. И он жаждал жить. Если не для себя, то ради этих женщин, ворвавшихся в его жизнь без спроса и приглашения, но без которых теперь ведьмак не мог помыслить своего дальнейшего существования. Это придавало ему сил и ярости достаточной, чтобы продолжить бой, но все же… Детлафф был слишком силен. С помощью Региса Геральт может и мог бы его одолеть, но тот был в отключке, придавленный камнями где-то на краю поляны, где начался их бой. В какой-то момент, Детлафф обратился нетопырем, и битва стала еще более ожесточенной. Геральт бросал Знак за Знаком, размахивал мечом и уклонялся от сильных ударов когтистых лап, и в тот миг, когда силы окончательно собирались его покинуть, он увидел брешь в защите высшего вампира и, сделав широкой взмах мечом, разрубил эту тварь пополам. Детлафф захрипел и упал на землю. Его кишки вывались на землю, черная кровь залила траву вокруг, а глаза все еще продолжали со злостью смотреть на него. Геральт резко опустил руки, задев кончиком меча землю, за что Весемир мог бы и его и убить, и устало пнул вампира, все еще не веря, что он все же смог это сделать и выполнить все же заказ княгини. Ну, почти выполнить. Геральт знал, что для того, чтобы убить высшего вампира, просто разрубания на части будет мало, но это должно было задержать Детлаффа, пока он не соберет сил, чтобы окончательно прикончить Бестию. Ведьмак поднял голову и на секунду просто дал себе насладиться порывами легкого ветерка и видом восходящего солнца. «Черт! Лютик, Йен и Цири уже должно быть проснулись», — несчастно подумал он, уже представляя, как эти женщины будут его убивать. Но и заставить себя жалеть о том, что удалось удержать их подальше от опасности, Геральт не мог. Уж лучше выдержать вид этих обиженных, или злых, красивых лиц, чем дать им погибнуть просто потому, что они бы попали под руку могущественному чудовищу. Ведьмак тряхнул головой и, убрав меч в ножны, подошел к тому месту, где все еще лежал неподвижный Регис, заваленный грудой камней. Геральт быстро освободил вампира от его плена и наклонился, чтобы помочь подняться так «удачно» пришедшему в себя приятелю, который кашлял и хрипел после своего кратко боя с Детлаффом в самом начале, и коротком «отдыхе» под кучей обломков. Они переглянулись, а потом обернулись к нетопырю, который уже начал вновь регенерировать. Зараза. А ведь Геральт надеялся, что расчленение задержит вампира на подольше. Например на то время, за которое он смог бы организовать большой костер, чтобы сжечь его к чертям собачим. Но Детлафф восстанавливался куда быстрее, но если он отрубит ему голову… Тут, когда Геральт обхватил эфес меча и сделал шаг вперед, ему в груди уперлась рука Региса. Слабая и неуверенная, которую он без труда мог отбросить, но… — Я им займусь, — глухо прошептал высший вампир и, покачивающейся походкой, держать за кровоточащий бок, он похромал к своему сородичу. Рука Геральта медленно опустилась. Он знал, как Регису далось это решение, но не собирался его останавливать. Во-первых, это был его выбор, а во-вторых, ведьмак знал, что быстрее и эффективнее, чем Регис, никто Детлаффа не умертвит. — Уйди, — дрогнувшим голосом сказал Регис, замерев неподалеку от хрипящего сородича, чьи медленно кости срастались с противным хрустом и чавканьем. — Я не могу, — тихо сказал Геральт, не желая оставлять приятеля один на один с Детлаффом. Оставлять наедине с грядущим горем. — Быстрее, — настойчиво добавил Регис с долей мольбы посмотрев на ведьмака, словно прося не усложнять дело еще больше. Геральт неохотно начал отступать назад, а потом покачал головой и уже куда быстрее отправился к тропе, которая вела вниз, в долину, где его ждали три спящие красавицы. Или уже не спящие, и даже не красавицы, а чародейки, готовые его разорвать на части. Он старательно игнорировал вопли, разрезавшие воздух, крики, чавканье, противный лязг когтей и тихой «прости», которое произнес Регис перед тем, как из глотки нетопыря раздался пронзительный вопль, разнесшийся по руинам.