Ведьмак: Проклятие и Благословение

Геральт никогда в жизни не трогал нечто хрупкое и нежное, как новорожденное дитя. Он был ведьмаком, убийцей чудовищ, чумой для людей, Мясником из Блавикена. Взрослые люди его презирали и боялись, а дети убегали, едва завидев то, как он входил в деревни или города. Так что ему бы никто просто не доверил даже дышать на столько невинное создание, как маленький ребенок. Боги, да он даже Цири не касался больше, чем-то было нужно, боясь ей навредить. Да, Геральт тренировал ее, но это было совсем другое. Это была вынужденная мера, чтобы девочка могла себя защитить. И это не имело никакого отношения к выражению привязанности, которые он просто не умел показывать, даже если в последнее время хотел все чаще, чтобы это было ему под силу. Цири, Селена, Лютик и Йен. Они были ему… дороги. Слово любовь для него все еще было странным и непривычным, и, наверное, так всегда будет. Но это не значит, что ему не хотелось им как-то показать, что они ему небезразличны. Они и этот комочек из мягкой плоти и тонких косточек, который сейчас доверчиво спал в его грубых неловких руках, отнявших столько жизней, что Геральт уже давно потерял им счет. Его дочь. Даже мысленно все еще было странно произносить эти два слова. И, наверное, так будет еще очень долго, если не всю его жизнь. Ведь ведьмаки не созданы для этого! Более того, было сделано все, чтобы исключить возможность подобного. Но у шутницы-судьбы всегда были с ним некие неизвестные ему счеты и вот она в очередной раз решила доказать Геральту, что невозможное возможно. Вдруг его острый слух уловил тяжкий вздох, раздавшийся в висевшей тишине особенно громко. Обеспокоенный взгляд ведьмака тут же метнулся к кровати, где под чарами Йен дремал его неугомонный бард. Лютик все еще была очень бледной и хрупкой. Более того с тех пор, как она в какой-то момент отключилась в дворце княгини, откуда им пришлось стремительно уносить ноги, стерев память повитухам, она еще не приходила в себя. Йен сказала, что ее телу нужен отдых после таких трудных родов, и сон — это лучшее лекарство для этого. Геральт хорошо умел читать между строк и понял, что чародейка не говорила вслух. Лютик не должна было все это пережить. Если бы не пробудившийся в барде Хаос и какое-то неведомое чудо, то ей точно пришел бы конец. Обычная женщина такое бы не выдержала. Слишком много крови было потеряно, слишком много энергии было потрачено, и слишком много внутренних разрывов было у Лютика, плюс несколько сломанных костей. Изнутри сломанных. Йен была немногословна, да и не видела она такое прежде, но она была уверена, что по какой-то причине у ребенка произошел какой-то резкий всплеск невероятного роста. Благодаря чему тот процесс, который должен был длится еще несколько месяцев, произошел за несколько дней, а то и часов, отчего малышка родилась раньше, но полностью сформированной как обычное дитя. Но она было необычным ребенком, и одной из этих необычностей была ее совсем нечеловеческая сила, которую она не могла контролировать. От того Лютик едва и не умерла. Геральт нахмурился, поскольку ему даже думать об этом не хотелось. Опять. Хватило ему того, что он успел надумать себе, пока сидел за пределами покое, где так страдала его птичка. К тому же, он никогда об этом никому не скажет, но ему до сих пор иногда снится тот эпизод у озера, где Геральт столь опрометчиво загадал то дурацкое желание джинну. Он тряхнул головой, что избавится от этих мыслей и вновь обратил внимание на Лютика. Она все еще спала. И слава богам. Геральт не знал, как смотреть в глаза этому неугомонному барду теперь, ведь это его вина. Он же был обучен сопротивляться чарам и зельям, мог же приложить усилия и скинуть то наваждение, которое им овладело тогда, в Вызиме. Хотя бы попробовать мог. Может у него был вышло, может этого всего бы и не было. Всей этой крови, боли и… Вдруг, словно протестуя против этих полных самобичевания мыслей, малышка на его руках закряхтела и неловко махнула сжатым кулачков в воздухе. — Ладно, ладно. Ты права. Хорошее из этого всего тоже кое-что вышло, — чуть слышно прошептал Геральт и неуверенно коснулся мягкой щечки. Послышался тихий скрип двери, но он не обернулся, почуяв знакомый аромат и уловив слишком медленное для нормального человека сердцебиение, которым здесь обладал только двое. Ну, то есть, теперь уже трое. — Ты глянь. Все-таки милашка Ренфри оказалась не столь ужасным монстром, и ты, наконец, решился взять ее на руки, не выглядя при этом так, будто ты сейчас упадешь в обморок, — с ноткой иронии сказала девушка, поравнявшись с ним и с улыбкой глянув на малышку в его руках. Геральт закатил глаза. А потом поморщился. Он не знал от чего именно: от того, что Селена теперь до конца жизни будет ему припоминать, как первые пару часов после того, как они перенеслись в Корво Бьянко, он отказывался брать малышку на руки, боясь ей навредить. Или от того, что Лютик, до того, как отключится, решительно прошептала, что их дочь будут звать Ренфри, и никак иначе. Геральт был против, но что он сомневался, что его будут спрашивать, если Лютик впрямь решить оставить это имя, когда очнется. — Скажи, твою мать… — тихо начал он, косо взглянув на Селену, которая с детским интересом тыкала кончиком пальца в выглянувшую из пеленок крошечную ножку. — Тоже так звали, да, — ответила девушка, еще до того, как он успел закончить. Геральт мягко фыркнул. — Могла бы и предупредить, — хмуро пробурчал он, вновь переведя взгляд на безмятежно спящую малышку в его руках. Селена выразительно вскинула бровь. — И что? Ты бы назвал ее как-то иначе? Скажем… Плотва? — весело спросила она. — Я уверена, что Лютик была бы против. — Все было бы лучше, чем… — мрачно начал Геральт, который уж точно не назвал бы свою дочь в честь своей лошади, или в честь той, кого он убил, хотя и не желал этого. Но тут Селена сжала его плечо, прерывая его на полуслове и вынуждая взглянуть на нее, а потом серьезно сказала: — Это хорошее, даже королевское, имя, которое носили очень особенные девочки. Только одной не повезло, а у другой есть шанс, которого не было у первой. Геральт еле заметно ухмыльнулся. — И кто это сказал? Подозреваю некий… бард? Слышу знакомые поэтичные нотки в речи, — иронично спросил он, и так зная ответ. Селена пожала плечами. — Смысл придумывать новое объяснение, если можно процитировать великих классиков? — невинно сказала она, хотя ухмылка на ее губах указывала на то, что та была фальшивой насквозь. Они обменялись понимающими ухмылками, которые, Геральт это понял только сейчас, были похожими, а потом погрузились в уютное молчание, нарушаемое лишь дыхание Лютика, спящей на кровати, сопением малышки в его руках, и стрекотом ночных жителей за окном хозяйской спальни винодельни, где они сейчас и были. — Как надолго мы здесь задержимся? — тихо спросила Селена, первой нарушив тишину. — Ты же понимаешь, что мы не сможем вечно прятаться в Туссенте? Эта бойня все испортила. Геральт нахмурился. Впервые в жизни, он хотел бы по-настоящему осесть в одном месте как можно дольше, но понимал, что Селена права. После нападения упырей всех мастей на Боклер, их шансы на то, что они смогут здесь задержаться надолго, резко уменьшились. Не ровен час, княгиня пошлет весточку кузену в Нильфгаард, чтобы тот прислал больше людей для восстановления города и его охраны, и тогда им придется покинуть этот теплый край. Ведь одно дело прятаться от небольшого гарнизона, который существовал при посольстве Нильфгаарда, а другое прятаться от небольшой армии. Слухи о том, какой именно ведьмак «избавил» Боклер от Бестии наверняка будут летать по всему свету уже к концу недели. Как и то, что тот поселился на винодельне с толпой женщин, одна из которых была возрастом с якобы мертвой принцессой. Да, они замаскировали ее под мальчика-оруженосца, но как надолго хватит этого фарса? Рано или поздно, кто-то из слуг заметит, или просто прохожие, что Цири девочка и тогда всему придет конец. Геральт с горечью понимал, что был наивен, думая, что они реально могли здесь надолго осесть. — Мы будем здесь столько, сколько будет возможно, — наконец расплывчато сказал он. — А там посмотрим. Впрочем, сейчас нам всем только нужен отдых, после всего этого беспорядка, и не более того. К счастью, Селена не спорила. Ведьмак аккуратно уложил дочь в кроватку, которую сотворила Йен, а потом положил руку на спину юной ведьмачки и повел ту к выходу из спальни. Геральт медленно открыл дверь и мягко вытолкнул девушку в коридор, где горели тусклые огни зауженных светильников. Он оглянулся перед тем, как выйти самому, чтобы убедиться, что Лютик все еще продолжала спать, как и малышка Ренфри, после чего прикрыл дверь и тоже покинул спальню. Он не собирался далеко уходить. Геральт не думал, что физически на это способен. Но ему впрямь срочно нужен был сон. Его тело отчаянно требовало отдыха после всего этого кошмара, который, казалось, длился не пару дней, а целые месяцы. Он был готов упасть на любую горизонтальную поверхность, даже на пол, прямо здесь, в этом небольшом холле своего нового дома. Но решил все же использовать для этого диван в гостиной, поскольку, даже не будучи приученным к комфорту, Геральт не был тем, кто отказывался от любой возможности поспать на том, что не было землей. В холле он тихо распрощался с Селеной, которая отправилась в ту комнату, что она делила с Цири. Геральт проводил девушку взглядом, пока она не исчезла на втором этаже и устало провел руками по лицу. Он прикрыл на миг глаза, и просто стоя посреди дома, который все еще трудно было считать своим. Ведьмак автоматически прислушался к биению сердец остальных жителей особняка, и, убедившись, что все спят, а опасностей в округе не предвидится, медленно побрел к заветному диванчику. Геральт плюхнулся на него, ощутив, как истощение, наконец, начало овладевать его телом. Диван чуть жалобно скрипнул под ним, но выдержал. Он прикрыл рукой глаза и, сосредоточившись на дыхание Лютика и дочери, который спали в комнате, чья дверь была напротив гостиной, попытался погрузиться в медитацию. Геральт кое-как смог очистить свою голову от зудящих мыслей о будущем, и ощутил, как его мышцы, наконец-то, начали расслабляться. Да, сейчас, может быть, и не время для этого. Их ждали большие проблемы впереди, война еще только начинала опалять своим жадным пламенем земли Континента, Цири росла, а вместе с ней и ее сила, которой теперь также владела Лютик, и, скорее всего, молодая Ренфри. Геральт не сомневался, что если станет известно про это, то и они окажутся в списке Дикой Охоты, если уже там не были. Но все это подождет до завтра. Завтра Геральт проснется, будут добры боги проснется и Лютик, отдохнут девочки и Йен, и тогда они решат, как им дальше быть. Куда бежать и где прятаться. Это было так странно... Что-то решать не в одиночку и отвечать за столько ценных жизней сразу. В любом случае, сейчас пора была спать… …ведь рассвет уже совсем скоро.