в фортепиано не все клавиши черные

Чанбин первое время был в растерянности. Он не понимал, что сказал такого, чтобы этот мальчик так быстро убежал, ещё и в истерике. Этот парень всегда был странным. Со заметил это ещё с его первого появления в классе. Весь какой-то растерянный, пугливый. Прогуливает занятия постоянно, на уроках дерганный. Чанбин лишь присматривался к нему, изучал внимательно. Со стороны казалось, что выглядит это так себе, но Со не хотел навредить однокласснику. И сейчас, когда начались очевидные и уже переходящие грань издевательства, он твердо решил помочь. Натура добрая и светлая в Чанбине всегда стремилась помогать, защищать, но ее подавляли, прятали в глубины. В его окружении большинство великодушных людей не любили. В обществе этом были собраны люди, у которых нет шансов на спасение, и они выживали самыми отвратными способами. Кто-то мстил своим врагам, кто-то убивал ради забавы. Это пугало еще маленького и несмышленого подростка, который ожидал совсем не этого. Чанбин прекрасно помнил, как попал в эту компанию. В каком возрасте начал курить, ввязываться в драки, грубить всем. Воспоминания резали ножом. Этот человек, как нож у горла, готовый в любую секунду вонзиться. Болезненное прошлое, которое не даст забыть о себе. К сожалению, старые привычки и слишком долгое нахождение рядом с этим гнилым человеком давали о себе знать, но Чанбин надеялся на спасение. У него еще была человечность. Со поднимался по лестнице крайне задумчивый. Мысли о прошлом утягивали в омут. Это все навевало тоску. Единственное предположение, где одноклассник может быть — это туалет. Со зашёл в мужской туалет, прошел к самому концу уборной и, кроме звука капающей воды из крана, услышал тихие всхлипы. Кабинка открывается, и перед замыленным взором Феликса вырастает темная фигура. Поморгав, пытался разглядеть человека перед собой. Пелена перед глазами застилает все, трудно рассмотреть. Незнакомец присел на корточки, чтобы быть одного уровня с Феликсом, и тут Ли нервно отшатнулся, забился в самый угол кабинки. Он не мог сейчас думать рационально, ему казалось, что этот человек пришел унизить и добить его. Истерика ещё не прошла, а воспоминания были яркими и плавающими перед глазами. — Эй, стой. Я не собираюсь ничего с тобой делать. Сильно ударился? — Со аккуратно подошёл к парню. Робким движением поднес руки к лицу, но тот лишь в страхе отвернулся. — Что ты собираешься сделать? Ты пытаешься меня ударить? Я не верю тебе! — Феликс лишь ещё сильнее испугался. Голос был хриплым, слова давались ещё тяжелее. — Феликс? Феликс, послушай, я не хочу тебя бить, я не собираюсь этого делать, слышишь? Я хочу защитить тебя. — Почему? — Феликс не верил. Зачем тому, кто пришел его добить, защищать? Это странно, непонятно. Зачем кому-то защищать его? Чтобы потом унизить еще больше, воспользовавшись доверием? — Потому что я хочу помочь тебе. Я знаю, каково это, — Чанбин оставил попытки дотронуться до парня и отошёл дальше, показывая, что ничего не собирается делать. — Нет, ты не знаешь, каково это! — Ли сразу ощетинился. — Ты просто не понимаешь, что говоришь. У тебя такого не было. Я не хочу тебе верить. Что, если ты просто воспользуешься мной? Да даже если ты и не воспользуешься мной, я не смогу дать что-то взамен. Как будто кто-то хочет возиться с таким больным человеком, как я. Не смеши меня. Лучше просто забудь об этом. Боюсь, ты пожалеешь, что связался со мной. Феликс не понимал, что говорит. Он был раздражен. Слова шли без каких-либо раздумий. В стрессовых ситуациях Ли не мог думать логично, подбирать правильные слова. Злость и усталость смешались, вбирая в себя отрицательные эмоции. Но еще больше он ненавидел, когда его жалеют. Жалость в глазах Чанбина нервировала, заставляла чувствовать себя слабым, жалким. Ли подобрал рюкзак и поспешил выйти из уборной. Там снова остался лишь Со с растерянным видом. Возможно, не стоило этого говорить?... Стоит ли подступить с другой стороны? Сказать, что Феликс не зацепил, не сказать ничего. Чанбин обязательно попробует еще. Даже если для этого понадобится много времени.

***

Феликс идёт по полю. густой туман не даёт разглядеть дорогу дальше, он постоянно спотыкается. Под ногами почва, пропитанная влагой после недавнего дождя. Золотые колосья становятся мрачными, на кончиках резко окрашиваются в черный цвет. Не видно ни солнца в небе, ни дороги. Парень пробирается с трудом, ветер хлещет по лицу, как будто ударяя. Он почти физически может ощутить удары ветра. Погода не на шутку испортилась. Небо темнело. Тучи сгущались, стали тяжелыми, грозовыми, как будто сейчас упадут. Дыхание от бега сбивалось, но останавливаться нельзя. Сама природа издевается, не даёт идти дальше. Небо совсем почернело, ветер свистел все с большей силой. Пшеница превращается в терновые кусты. Шипы больно врезаются в кожу, оставляя следы. Ноги и руки исцарапаны, лицо все в ссадинах. Кусты высотой с огромную стену. Приходится пробиваться всеми силами, ломать ветки. Боли Феликс не чувствует. Ему надо идти. А природа все больше издевается, не сдерживает своего свистящего смеха. Грянул гром, оглушительный и сильный. Теперь природа не веселилась. Парень не обращает внимания на препятствия, на боль. Его от ужаса бьёт крупная дрожь. Но ноги идут сами. Все попытки задержать глупого мальчика безуспешны. Он идёт напролом, не понимая, что найдет впереди. Все вокруг Феликса злилось. Пыталось остановить его, скрежет и шипение проникали прямо в душу, пугая. От шёпота ветра все покрывалось мурашками, неприятное дыхание опаляло уши. Все скрежетало, скрипело, издавало дикие неприятные звуки. Плечи как будто обхватили сильные и мощные руки, тянули назад. Но уже поздно. Природа затаила дыхание. Что-то должно случиться. Ли прошел ещё пару метров через кусты и споткнулся. В этот раз он не удержал равновесие и болезненно упал прямо на колени, а взгляд уставился вперёд. Перед взором предстал коридор. Черный коридор, бесконечный и извивающийся как большая змея, освещенный тусклой мигающей лампочкой. Вот это пугало намного больше, чем бушующая мать природа. Тут не было признаков живого. Феликс обернулся назад. Совсем далеко был то самое поле, у него был выбор, но он выбрал в пользу самого худшего. Коридор. Идти было страшно. Гладкий пол отражал этот тусклый свет, но даже с освещением не было безопасно и спокойно. Капли с одежды и волос разбивались об мраморный пол. Душа леденела. Сердце стучало гулко и быстро. Пересекая коридор все дальше, становилось страшнее. Кровь закипала, мозг отказывался работать. Мурашки как в диком хаотичном танце перемещались по коже. И непонятно, то ли от дикого страха неизвестности, то ли от холода. вокруг было холодно, руки уже подрагивали от мерзлоты. Казалось, что температура падает все ниже и ниже с каждой минутой. Зубы стучали. И тут появилась черная дверь, спустя бесконечные петляющие коридоры. Дверь была так знакома, как будто парень видит ее уже не в первый раз. Что-то было в ней такое знакомое, но память как отшибло. На ум ничего не приходило толкового. Все нутро кричало не открывать дверь, не надо, не смотри туда, обратного пути не будет. Но разве любопытство позволит? Ужасное глупое чувство, временами не дающее спокойно жить. От того, что ты много знаешь, не всегда хорошо. Хотелось оттянуть момент, стоять вот так вот перед дверью и ничего не делать, но рука уже легла на золотую ручку. Раздумывать было поздно. Небольшой скрип. Внутри весь ураган смятений и чувств исчез. Его собственная мать стояла с ножом в руках, чудовищно улыбаясь, а рядом лежал чей-то труп. Кровь темными пятнами растекалась по полу, уже дошла до ног убийцы, но ей было все равно. Она лишь смотрела в дверной проем. Прямо на своего сына. Ужас растекался по венам, заполнял все существо. Перед глазами начало все плыть, у Ли закружилась голова. Все казалось каким-то нереальным, до дикого картонным и странным. От ужасного взгляда хотелось кричать, все внутри завязалось в тугой узел. Ли закричал истошно и хрипло. Он упал на колени, стал метаться из стороны в сторону, истошно крича, в глазах застыл дикий ужас и страх. Руки окрасились в цвет крови, а женщина с диким безумным хохотом двинулась к Феликсу. — Боже, Феликс, вставай. Феликс очнись, ты слышишь? Феликс, прошу, просыпайся! — Джисон истерично расталкивал младшего, пытаясь вернуть из мира кошмаров. Он даже влепил пощёчину, приводя в чувство. Ли судорожно вдохнул и открыл глаза. Первое, что он увидел — это лицо, мокрое от слез. Хан все ещё тряс его за плечи. Феликс что-то прохрипел, и его наконец-то отпустили. Паника Джисона была понятна. В последний раз такое ничем хорошим не закончилось. Больница, дикий стресс и три долгих месяца восстановления. Кошмары слишком давили на Феликса, делали его уязвимым перед самим собой. Перед своими выдуманными демонами. Джисон сгреб друга в крепкие объятия. В этот раз все закончилось не так ужасно. И лишь после того, как Хан притянул Феликса к себе, тот понял, что увидел ужасный кошмар. Это то, чего бы Феликс не хотел. Он не хочет, чтобы его мать стала убийцей. Даже если та и делала ужасные вещи, издевалась над своим ребенком, Ли ни за что не хотел бы, чтобы ее постигла такая участь. Горячие слезы хлынули по щекам, а два подростка глубокой ночью пытались пережить произошедшее. Один боялся потерять единственного близкого ему человека, а другой боялся участи своей семьи. Боялся расплаты по счетам. Феликс сильнее прижался к Хану и судорожно всхлипывал. Они до самого рассвета сидели в обнимку. Отпускать друг друга не хотелось. Лишь с дребезжащим в окнах рассветом удалось заснуть.

***

Со не бросил попыток подружиться с Феликсом. У него была ужасная привычка добиваться всего, что его заинтересовало. Он понимал, что Ли не вещь, не то, что можно взять силой. Это одна из ужасных привычек, которые он перенял у своей прошлой компании. " — Если ты чего-то хочешь, просто бери это. Неважно, человек это или предмет. Покажи, кто главный, тогда под тебя точно прогнутся, — человек сидел на лавочке, держа в пальцах сигарету". Чанбина передёргивает, когда он вспоминает это. Попасть под такое влияние в маленьком возрасте было ужасным. Его тошнит, когда он вспоминает себя в те года. Он совершал поступки, за которые до сих пор не может себя простить. Даже спустя много лет. Даже спустя бесчисленное количество сеансов у психолога. Со ненавидит себя из прошлого. Он отрекся от себя маленького, провел черту, которую больше не пересечёт. Никогда в жизни. Чанбин никогда в жизни не вернётся к тому периоду, когда бил слабых, обманывал и врал. Врал везде, постоянно, повсеместно. Сейчас он смог справиться с этим, перестал делать ужасные вещи, но этого никогда не сможет забыть. Это его личный кошмар, который преследует и не отпускает. Держит в своих крупных и страшных лапах, заставляя мучаться. Даже личные извинения перед всеми, кому он навредил, моральная и материальная помощь пострадавшим от его рук никогда не смогут затушить тот пожар вины, который Со ощущал почти каждый день. В этой ситуации с Феликсом было что-то необычное. Чанбин в этой ситуации не просто хотел доказать себе, что несмотря ни на что сможет заполучить Феликса, он чувствовал действительно огромный интерес к Ли. Дружба с ним будет не просто очередным трофеем на полке Со, это будет тем, чем Чанбин будет дорожить. И пусть он почти незнаком с Феликсом, он был в этом уверен. В его жизни это было лишь дважды. С Бан Чаном и Минхо. Его друзья, которые спасли его, помогли и не кинули. Это люди, которых он ценит больше всех. Но Ли на следующий день не появился в школе. И на следующий, и через неделю. Это казалось странным, учителя на вопросы про Феликса лишь качали головой. Чанбин уже ненароком думал, что, возможно, что-то случилось. Спустя две недели Ли все-таки пришел в школу. Весь замученный и грустный. Волосы были в полном беспорядке, под глазами мешки, а взгляд выражал такую грусть, какой Со ни у кого не видел. Все уроки он сидел растерянный. На вопросы учителей не отвечал, лишь недоуменно смотрел на них. На переменах Ли вечно куда-то уходил, его невозможно было поймать, чтобы поговорить. Лишь за обедом выдалась такая возможность.

***

Была пятница. Снова отвратительный день, не отличавшийся от других. Ссоры дома лишь участились. Родители ругались постоянно, из-за любой мелочи. А миссис Ли вдруг неожиданно начала интересоваться успехами своего сына. Она, конечно, была разочарована, что ее сын прилежный ученик и учится лишь на одни пятерки, не смотря на свое постоянное отсутствие в школе. Ведь это была бы прекрасная возможность, чтобы ещё в чем-нибудь его упрекнуть и наругать. Такой интерес Ли лишь раздражал. Лишь спустя 18 лет мать удосужились спросить, как у него дела в школе. Но ещё ужаснее было то, что драки участились тоже. Миссис Ли постоянно била посуду, а ее муж не брезговал и поднимать руку на нее, а та, в свою очередь, отыгрывалась на сыне. Ужасная цепочка, у которой нет конца. Ли младшему приходилось нередко сбегать из дома. Он ночевал Джисона. Феликсу было стыдно за это. Он приносил ужасные неудобства своим присутствием, но поделать ничего не мог. Это раздражало ещё сильнее, выдерживать все становилось ещё тяжелее. Но рядом был хотя бы Хан, с которым можно поделиться всем. Было тяжело, требовалась хоть какая-то радость в жизни, хоть что-то хорошее. Ли сидел на очередном обеде, совершенно не отличавшимся от других. Снова салат. Это было единственной едой дома. Миссис Ли перестала готовить, а мистер Ли и подавно не собирался этим заниматься. Феликс лишний раз боялся подойти к плите. Поэтому приходится давиться салатом, делать нечего. Поток мыслей прервал лёгкий хлопок по столу, за которым сидел Ли. Тот вздрогнул от неожиданности и поднял голову. Перед его взглядом предстал Со Чанбин. Феликс лишь вздохнул. Чанбин уселся напротив, принимая вздох как предложение присесть. — Привет. Послушай, я знаю, о чем ты думаешь, но дай мне хотя бы объясниться, — опередил мысли одноклассника Со. — Ну, валяй, — с каким-то притворно скучающим видом Ли принялся слушать. — Да, я неправильно выразился тогда. И мне жаль, я действительно не понимаю какого тебе. Меня никогда не унижали и не оскорбляли. Прости. Мне не стоило так говорить, — Чанбин перевел дух. — Я хочу лишь подружиться с тобой. Ты заинтересовал меня. Я могу поклясться, что я не воспользуюсь тобой, не предам тебя. Просто дай мне шанс, если у нас не получится хорошей дружбы, тогда я отстану. Прошу. Феликс задумался. А что, если Со не последует своему обещанию? Что, если он предаст, унизит и втопчет в грязь? Но и попробовать хотелось. Что, если Ли ошибается в этот раз? Ли просто не станет слишком много про себя рассказывать. Тогда и компроматов на него не будет. Прошлые раны ещё не затянулись, доверие Феликса было невозможно кому-то завоевать. А точно ли невозможно? — Хорошо, я дам тебе шанс. Но я предупреждаю, тебе это может не понравиться.