в фортепиано не все клавиши черные

— Ты опять где-то шлялся? Почему ты ничего не сказал? — визгливый тон наполнял квартиру. — Да просто заткнись уже, почему я должен отчитываться перед тобой? — мужчина, шатаясь, шел по коридору, не обращая внимания на жену. — У нас прогорает компания, ты этого не понимаешь? Мы потеряем весь свой доход, надо сделать с этим что-то! — Миссис Ли заламывала руки. — Так сделай что-то, мне без разницы на компанию. Отвали уже, я хочу спать, — Мистер Ли отмахнулся от жены и хлопнул дверью. Это продолжается почти каждый день. Каждый день Феликс слышит крики и ссоры. Каждый день он вынужден закрывать уши, чтобы не слушать этого. Ссоры приносят страдания абсолютно каждому члену семьи Ли. И это касается даже Феликса, которые ни в чем не причастен. Он вынужден терпеть, сжав кулаки, когда мать унижает его, бьёт по лицу. Его распирает жгучая ненависть и презрение, но он ничего не может сделать. Его привязанность к семье душит. Ли не может даже слова сказать, когда его снова обвиняют в том, чего он не делал. Дикая тоска расползалась по телу, на душе паршиво, а нахождение дома казалось невозможным. Кажется, будто это никогда не закончится. Но в этот раз Ли устал все терпеть. Он раскидал по карманам куртки необходимую мелочь, написал короткое сообщение и вышел из квартиры. На улице мороз ощущался сильнее, ветер был сильным, но это все равно приносило Феликсу какое-то спокойствие и умиротворение — на улице ощущалась свобода. Он постоял так перед подъездом минут пять, втягивая носом свежий воздух, а затем пошел в сторону парка. Фонарные столбы освещали темные улицы. Было, конечно, страшно идти по темной улице, где лишь изредка маячат темные фигуры, растворяясь в темноте ночи. Но возвращаться домой не хотелось, да и встреча была уже назначена. Решение было совершенно спонтанным. Феликсу лишь захотелось отвлечься от вечной рутины, хотелось что-то поменять, но он ничего не мог сделать. Сейчас же улыбка появляется на лице, ветер сильными порывами дует в лицо, шапка съехала набок, ноги чуть-чуть дрожат от холода, но все равно было так приятно, так хорошо, Ли отдается моменту без остатка. Все тревожные мысли выветриваются из головы, оставляя лишь лёгкую пустоту. Выйти на улицу спустя долгое время было замечательно. Зима совсем не радует погодой. Она постоянно меняется и было совсем непонятно, как одеваться. Поэтому Ли натянул огромный шарф, скрывая почти все лицо, лёгкую куртку и под нее теплую вязанную кофту. Теплых штанов на полке не оказалось, поэтому пришлось надеть те, что попались под руку. Выглядел Феликс совсем забавно, но хотя бы было не холодно. Минут через десять он был уже возле парка. Сев на лавочку, Феликс стал ждать своего спутника. Стянул шарф с лица и откинулся на спинку. Руки слегка подрагивали от холода. Он потянулся рукой в карман, чтобы достать телефон. Телефона не оказалось. Тут Ли напрягся. Он по-любому оставил телефон дома, но это не успокаивало. Мысли неуютные, тревожные заполняли голову. А что, если сейчас на него нападут, а он не сможет никому позвонить? А если кому-то на улице станет плохо, и лишь один Феликс смог бы ему помочь, но телефона под рукой нет? А что, если он и вовсе потерял телефон на улице? Стало совсем тревожно. Сердце стучало быстро. Дыхание участилось. Навязчивые и глупые мысли метались и кружились, Феликс совсем не знал, как успокоить этот ураган. Отвлечься на что-то казалось невозможным. Попытки заглушить мысли становились бесполезными, на смену одним приходили другие. Голова кружилась. Но тут к нему кто-то приближался. Человек уже был достаточно близко к Ли, чтобы его можно было рассмотреть. Свет фонарей освещал его уставшее, но с лёгкой улыбкой, лицо. — Ты так поздно мне написал, я не ожидал этого. — Но ты все же пришел, — слабо ответил Феликс. — Я не мог тебя бросить, — Чанбин лукаво улыбнулся и сел на лавочку. Феликс был каким-то задумчивым, нервным, то сжимал, то разжимал кулаки. Взгляд был устремлён куда-то вперёд. — Эй, все хорошо? — Со легонько тронул Ли за плечо. — Что? Извини, задумался. Не сказал бы, дома опять… — и тут Феликс задумался. А стоит ли говорить об этом Чанбину? Стоит ли ему передавать свою панику? Лучше он помолчит, ничего не будет говорить. —А хотя знаешь, не важно. Забудь об этом. Ли стал ещё бледнее. Он слабо откинулся на скамейку и прикрыл глаза. Мысли ещё никуда не ушли. Они все ещё преследовали. — Точно, ты уверен? Феликс, я не обижу тебя и не буду смеяться, ты же знаешь это, — какое-то беспокойство плескалось в глазах Чанбина, но в своем решении ничего не говорить Ли был непреклонен. Он не хочет выглядеть слабым в глазах Со. С того момента, как Феликс решил дать шанс Чанбину, прошло четыре месяца. Общение начало сдвигаться с мертвой точки только через три недели. Ли не видел в этом общении чего-то хорошего. Он был совершенно не заинтересован. Ему было все равно. А вот для Со все было наоборот. Он писал первый, иногда сидел с Феликсом за обедом, подсаживался на уроках. Было как-то некомфортно из-за того, что кто-то проявляет к нему такой интерес. Было непривычно. Под конец Ли все же сдался. Стал чаще отвечать на сообщения, иногда сам заводил разговор, но все ещё не до конца доверял Чанбину. Не хотел показать себя настоящего, стать уязвимым. Казалось, если он обнажит душу, раскроет свои страхи и переживания, Со обязательно этим воспользуется. Расскажет каждому, станет смеяться, издеваться. Это пугало. — Все нормально, я же сказал, — какое-то раздражение сменяло тревогу. Феликс не мог контролировать себя, ему не удавалось. На такой резкий ответ Чанбин никак не ответил. Он не понимал, что происходит с Ли в последнее время. Он иногда очень нервный, на уроках постоянно выходит из класса, почти никогда не соглашается погулять и вообще почти не контактирует с Со вживую. В переписке Феликс раскрывается по-другому. Он стал общительнее и эмоциональнее, чем в школе. Ли как будто раскрывается, показывает себя настоящего, но не подпускает слишком близко. Выпускает шипы, становится отстраненным и злым, если подойдёшь к нему близко. Со не понимал таких перемен в поведении. Общение потихоньку из медленного, неохотного и с долей неловкости превратилось в яркое, теплое и лёгкое. Оно было красочным, каким-то неземным. Они оба понимали друг друга с пары слов. Нашлось столько общих вещей, темы для разговора почти не иссякали. Но были особенные моменты, когда Феликс становился раздраженным. Он часто был грустным, задумчивым. Мог ответить на сообщение лишь спустя пару дней, постоянно переводил тему, как только Чанбин заводил разговор о его странном поведении. Мог не приходить в школу пару дней и даже недель. Такое случалось в любое время. Не какими-то периодами, долгими или короткими, а отрывками, внезапно. Было чувство, что Ли не мог это контролировать. Со настораживало такое поведение, но Феликс лишь отмалчивался и ничего не говорил. Он не понимал, какая именно причина всему этому поведению. Феликса было сложно понять. И сейчас случилось именно то, что боялся показать Ли окружающим. Свою слабость и страх. Слезы скапливались в уголках глаз, руки тряслись, а голова болела до невозможности. Был страх непонятный, глупый. Сердце бешено колотилось, грудь сильно болела. Дышать стало трудно, воздуха не хватало. В низу живота завязался тугой узел, делая все ещё хуже. Приступ страха настиг внезапно. Как только Феликс стал ртом глотать воздух, Чанбин запаниковал. Ли выглядел беспомощным котёнком, которого топили в воде. — Эй, что случилось? Успокойся, Феликс, ответь, — Со совсем не знал, что делать. Он тряс Феликса, чтобы тот обратил внимание, но все было тщетно. Ли ничего не слышал, все казалось каким-то размытым, непонятным. Такие слова от Чанбина не помогали, а делали лишь хуже. Хотелось спрятаться куда-то, убежать. Было страшно. Это все, что мог почувствовать Феликс. Со понял, что Ли настигла какая-то паника, и единственное, что он мог вспомнить — это дыхание. Он повернул резко Ли лицом к себе и четко проговорил: — Все будет нормально. Дыши со мной, хорошо? Повторяй за мной. — Чанбин взял Феликса за руки и смотрел прямо в глаза, не давая отвернуться. Он стал медленно делать вдох, показывая Ли, чтобы он сделал то же самое. Тот неуверенно, рвано вдохнул. Со одобрительно кивнул головой и продолжил. Они вместе дышали, не говоря ни слова. Дышать становилось легче, боль в груди ослабела, слезы редко скатывались по щекам. Лишь спустя минут пятнадцать разум стал постепенно выгонять все ненужные и тревожные мысли. После того, как Ли успокоился совсем, они сидели неподвижно, не отпуская рук долгое время. Смотрели друг другу в глаза. Свет фонарей освещал лицо Феликса. Что-то изменилось в нем. Теперь россыпь веснушек украшала и без того замечательное лицо. Раньше это было совсем незаметно, то ли из-за того, что Со совсем не обращал на это внимания, то ли их действительно и не было заметно. В этот момент Ли казался каким-то неземным. Даже опухлость и красные глаза после слез не делали его менее красивее. В глазах Чанбина Феликс в любом своем виде казался ярче солнца. Он притягивал к себе. И взгляд, в котором промелькнуло доверие. Смотря на это, сердце замирает, появляется какое-то незримое, незнакомое чувство. Успокоение было в том, что они просто смотрят друг на друга. Не надо было слов, им нужен был всего лишь взгляд. Хотелось, чтобы это не заканчивалось, хотелось раствориться в моменте, друг в друге. Ли первый убрал руки. Он повернулся к Чанбину боком и совсем тихо сказал: — Спасибо. Такое короткое слово, но это то, что грело душу. Со тяжело вздохнул. Все закончилось. Теперь с Феликсом все нормально, но все равно оставалось чувство страха. Он совсем не понял, что сейчас произошло, почему тепло разливалось по телу, когда Феликс смотрел таким взглядом, но что-то подсказывало, что все будет хорошо. Он обязательно разберётся во всем.

***

Прогулка была чудесной. Они решили прогуляться в парке, смотрели на открывающийся вид, на яркие огни города, сверкающие в ночи и освещающие темные переулки. Это отличалось от обычной прогулки. Тут было что-то совсем лёгкое, по-детски веселое. Общение давалось невероятно просто. Разговаривать хотелось буквально обо всем. Хотелось обсудить все, что есть на земле. Они оба понимали сейчас друг друга особенно хорошо. Звонкий смех и яркие карие глаза, в которых плескалась настоящая радость, заворожили Чанбина. Что-то красивое было в этом, притягательное до невозможности. — Знаешь, я иногда играю на фортепиано, —ляпнул просто так Со, совсем не задумываясь, но это было чистой правдой. На самом деле довольно уж и неплохо, это успокаивает и… Только сейчас Чанбин заметил, что его спутник остановился. Феликс встал как вкопанный и удивлённо смотрел на Со. Казалось, ещё чуть-чуть и точно откроет рот от удивления. Чанбин как-то смутился, замялся. — Ты играешь на фортепиано? — Ли быстрым шагом подошёл к нему.— Это же потрясающе! Я бы так хотел услышать, как ты играешь. Феликс мечтательным, искренним взглядом уставился на Чанбина. Теплая улыбка расплывалась на лице и грела душу. Феликс расцвел, как только услышал про музыкальный инструмент. Его всю жизнь тянуло к музыке, он пробовал играть на разных инструментах, пробовал каждый, искал то, что подойдёт ему. И нашел. Чудесная скрипка, под стать подходящая ему. Такая же тонкая и прекрасная. Сейчас Ли совсем не играет на ней, нет ни времени, ни желания. Но иногда всплеск эмоций и воспоминаний заставляет взять в руки инструмент и сыграть его самую любимую мелодию. — Знаешь, я играл когда-то на скрипке. Она до сих пор лежит у меня в комнате. Было бы здорово нам сыграть вместе! — глаза теперь заискрились. Со лишь мог наблюдать за тем, как Феликс радостно кружится рядом, мурлычет какую-то песню себе под нос. Таким радостным Чанбин ещё никогда его не видел. Это радовало душу, хотелось, чтобы Ли всегда был таким. Вдруг в голове раздалось: "Ты странный. Ты ведешь себя глупо. Тебе что, совсем не стыдно? Ты позор, Ли Феликс". Мимолетная мысль зацепилась в голове, въедалась в разум, заставляя поникнуть. Отчетливое желание прямо сейчас уйти отсюда домой билось в голове, как птица мучительно о клетку. Позор, который ощущал Ли прямо сейчас к самому себе, душил его, заглушал сознание. — Мне пора домой. Извини, — и Ли, не дав ничего сказать, развернулся и ушел, снова оставив Со в недоумении. Ему снова стало стыдно до слез. Он опять мешает всем и вызывает только жалость. Отвратительное чувство. Липкий неведомый страх снова прокрадывался в каждый уголок разума, затуманивая мысли. Феликс шел домой рассеянный, из-за слез дорога была размытой и уже было непонятно, туда ли он идёт или нет. Мысли смешивались в один большой ураган, заставляя нервничать еще больше. По пути домой Ли постоянно оборачивался, боялся, что за ним кто-то следит. Мял итак уже помятые и разорванные чеки в кармане куртки, которые он постоянно забывал выкидывать. Это помогало немного отвлечься, но в то же время Феликса раздражало это неприятное ощущение скомканной бумаги. Противоречивые мысли еще сильнее путали его. И если сейчас казалось, что домой он может проникнуть незаметно, то на деле такого не случилось. Как только входная дверь тихо захлопнулась, мать уже стояла в прихожей со сверкающими глазами. — Ты где гулял? Я так переживала за тебя! — горько проговорила женщина, с явной нотой наигранности. Это все до жути раздражало. Такие представления, где не было ни капли истины. — Не строй из себя заботливую мать, я итак знаю, что ты ненавидишь меня, — Ли впервые в жизни не смог сдержать свое раздражение при родителях. За что и поплатился. Миссис Ли сразу сняла маску горечи и приняла злой вид. — Да ты, щенок, как ты смеешь мне говорить такое! Я твоя мать, к моему большому сожалению, — последние слова она выплюнула с особым ядом. — В моем доме будь добр делать все, что я тебе говорю. Иначе ты пожалеешь, что вообще родился. Ты обязан мне говорить куда и зачем идёшь. Ты все ещё на моем содержании. Ты понимаешь, что будет с репутацией нашей семьи, если тебя вдруг найдут мертвым? Это же все обрушит! И как всегда, родителям был важен только идеальный образ их семьи на телевидении. Прекрасная семья без ссор и абьюза. Это казалось совсем комичным и несерьёзным, если ты знаешь, что на самом деле происходит в семье. И такая реальность, по правде, очень разочаровывала. Феликс за всю свою жизнь никогда не получал хоть грамма заботы и беспокойства от своих родителей. Теперь же даже надежды на это не было, он просто смирился. Смирился с тем, что родители видят в нем не своего сына, а просто наследника, который вскоре обязательно продолжит их бизнес. Если тот не развалится раньше, чем его передадут Ли-младшему. Феликс на эти слова закатил глаза, отвернулся от матери и вышел из квартиры. Визги женщины никак не останавливали. В этом доме сегодня он явно не сможет провести хотя бы минуту. Ли трезвонит в соседнюю дверь и ждет, пока ему откроют. В проеме показывается сонный Джисон и зовёт внутрь. Хотя бы здесь Феликсу всегда ряды. Они вдвоем прошагали по темному коридору квартиры и зашли в уже такую знакомую комнату. — Что-то случилось, малыш? — Хан сонным голосом спросил, гладя волосы Ли. Они лежали уже на кровати и смотрели в потолок, усеянный светящимися звёздами. Эта картина как-то успокаивала, дарила защищённость. — Да ты же знаешь, снова ссоры дома. Мать снова начала делать вид, что ей не все равно на меня. Я ходил гулять с Чанбином вечером, а вернулся поздно… — Ты сделал что? — от сонливости Джисона не осталось ни капли. Он удивлённо приподнялся на локтях и посмотрел на Феликса. Тот смущённо отвёл взгляд. — Да захотелось как-то отвлечься от того, что дома происходит. Ну и просто спонтанно написал ему, а он пришел. В итоге я все равно как дурак повел себя и убежал домой. Я не доверяю ему до конца. Мне страшно. — В этом нет ничего плохого, Ликси. Ты ничего ему не должен, помнишь? Что конкретно ты сделал? — Хан снова улёгся на кровать и поудобнее устроился, захватывая Феликса свои медвежьи объятия. Ли стал рассказывать все, что помнил о прогулке. Чувство стыда все ещё не покидало, поэтому приходилось иногда останавливаться, чтобы перевести дух. Рассказ получился каким-то смятым и неуклюжим, но все основные моменты Феликс все же рассказал. — Ну? Все же нормально. Ты не виноват здесь, Феликс. Ты ничего не испортил. Ты же не контролируешь это, просто стоит объясниться перед ним, сказать, что ты не специально. Все будет хорошо, малыш, не переживай. Вдруг маленькие слезинки скатились по щекам. Это было тем, что хотел услышать Ли. Ему было это необходимо. Теперь как камень с души свалился, но все ещё оставил после себя какой-то осадок. Стало легче. Он вместо слов благодарности прижался лишь сильнее и тут без слов все стало понятно. Клонило в сон, глаза уже слипались. Ещё совсем немного Феликс прокрутил воспоминания в голове и провалился в глубокий сон.

***

После такого быстрого ухода Феликса Чанбин ещё не сразу понял, что произошло. Стало казаться, что это он все испортил. Со задумчивый брел домой, не замечая, что происходит возле него. Как-то грустно было, он действительно не хотел испортить этот вечер. Надуманная вина осела на плечи тяжёлым грузом. Теперь Чанбин казался ещё серьезнее и старше. От нахмуренности пролегла небольшая испарина. Но тут кто-то ухватил его за воротник, и Со почувствовал что-то холодное и острое возле своей шеи. Внутри все похолодело. Тело как прошибло током. Все конечности заледенели и перестали двигаться. Одно движение означало мгновенную смерть. Чанбин впервые за последнее время почувствовал животный страх. Внутри что-то со свистом ухнуло вниз. Было страшно даже не из-за ножа, который приставили к горлу, а из-за человека, который держит нож. Он знал, кто это был. — Ну привет, Со Чанбин. Давно не виделись, не правда ли?