в фортепиано не все клавиши черные

— Ну привет, Со Чанбин, давно не виделись, не правда ли? — скрипучий смех раздался возле уха, заставляя покрыться мурашками. Со невольно взглотнул. — Что тебе надо? — Ох, ну что ты сразу такой злой. Я ведь ещё ничего не сделал, — мужчина криво улыбнулся. — Пока ничего не сделал. — Ещё раз повторяю, говори, что тебе надо и уходи. Я давно завязал и больше никогда не прибегу к тебе, как твоя шавка. — Мы с тобой целых три года не виделись, я соскучился, — человек холодными пальцами дотронулся до подбородка Чанбина и провел ими до уха. Прикосновения были такими мерзкими, обжигали кожу. Чанбин вздрогнул и попытался отстраниться, но его крепко взяли одной рукой за подбородок, а другой приставили лезвие ещё плотнее. Между кожей и ножом почти не оставалось расстояния. — Знаешь, ты так резко исчез, я очень-очень волновался, — скучающий тон сменился тем же скрипучим и хриплым смехом. — Но Босс сказал оставить тебя в покое. А жаль, я так мечтаю прикоснуться к тебе снова. Хочу снова услышать, как ты кричишь. — Босс отпустил меня по своей воле. У нас с ним договор, и ты прекрасно об этом знаешь. Отпусти меня, иначе об этом разговоре узнает Наблюдатель. Уж с ним-то мы разошлись на хорошей ноте. Думаю, ты сам знаешь, к чему я веду, — Чанбин пытался придать голосу твердости, но все же ноты предательского страха проскочили. — Я так сильно хочу отомстить тебе. Из-за твоих доносов меня опустили в самый низ! Я стал лишь пылью на обуви нашего дражайшего Босса. Я бы убил каждого в District 9, каждому бы перерезал глотку, раздавил и растоптал бы, но тогда я не попаду в рай, — мужчина повысил голос, а затем снова затих. Его пальцы спускались к шее Со, поглаживая, но он в любой момент мог перекрыть Чанбину доступ к кислороду, поэтому оставалось лишь бездействовать. Отвращение лезло через Со, неприятный комок подступал к горлу.— Не знал, что ты и у Наблюдателя был мальчиком на побегушках. Так уж и быть, на этот раз отпущу тебя. Но кроме меня тебя хочет видеть ещё и Пересмешник. Так что ходи по улицам аккуратнее, Принц, боюсь, тебя от него никто не спасет, он размажет твои кишки по стенке, а я лишь буду рад это увидеть, — мужчина опустил нож и, улыбнувшись хищно на прощание, скрылся в ночи. Со без сил упал на колени. Его стошнило прямо на асфальт от такого мерзкого чувства внутри. Слезы скатывались крупными каплями по щекам. Крупная дрожь пробила, а мурашки бегали по всему телу как дикие. Прикосновения мужчины вызывали колкое чувство омерзения. Руки дрожали от страха. Сердце бешено колотилось. Встретиться со своим прошлым было страшнее всего. Особенно с Грязью. Мужчина лет тридцати, с русыми длинными и постоянно спутанными волосами. Вечно ходит с безумной улыбкой, в плаще, замызганном бесчисленными пятнами крови, и всегда при себе нож, с выгравированной на ручке надписью «Кровь за кровь». Один из самых странных людей, которых встречал Со. Кровожадный и мстительный до самой глубины души, но при этом исправно ходит в церковь каждое воскресенье. Он считает, что сможет искупить все свои грехи и попадет в рай. Но то, как он убивает своих врагов, шокирует до ужаса. Почти все самые изощрённые и ужасные преступления всего Сеула были на его руках. Руках по локоть в крови, которые не отмоют даже самые сильные молитвы на свете. И ещё один человек, которого Чанбин боялся больше всех. Пересмешник. Тихий и скромный парень двадцати пяти лет. Во внешности ничем совершенно не отличается, всегда молчалив, но улыбается. К сожалению, даже беззащитный образ не скроет всей омерзительности его души. Если ему не понравится, как ты с ним разговариваешь или как-то затронешь его семью, то ты уже обречён. Именно он самый мстительный и пугающий до дрожи в коленях человек, даже Грязь не может его догнать. И одна из самых странных его отличительных черт это то, что он всегда при убийстве смеётся. Жутко и страшно. Смех проникает в самое нутро, копошит все потаённые страхи и пугает до смерти. Но ещё ужаснее была его привычка входить в образ мертвого человека. Он одевался в одежду убитого, жил по несколько дней в его квартире, общался с женой жертвы, его детьми, ходил вместо него на работу. Многие знакомые и семья этого бедного человека часто замечали, что с ним что-то не так, но они уже ничего не смогут сделать. Он вживался в образ, а затем глубокой ночью убивал всех, кто находился в квартире, а сам исчезал. Самый беспощадный и дикий способ отомстить. Его боится почти каждый. Убивает Пересмешник редко, но очень метко. И самый главный человек во всей этой компании — Босс. Человек, лица которого не видел почти никто, кроме его приближенных. И Со был одним из них. Босс нашел его на улице, после очередного скандала с родными. Чанбин был совершенно разбит, но он все ещё был маленьким мальчиком. ''— Пойдем со мной, и я покажу тебе такую жизнь, какой раньше ты никогда не видел.'' Именно так ему сказал мужчина при их первой встрече. И Со, как наивный и глупый подросток, повелся на это. Его лично Босс обучал стрельбе, драке. Со прозвали Принцем именно из-за этого. У каждого человека в этой группировке было прозвище, но никто не знал настоящих имён. Чанбин запомнил почти каждого, кто был там. Их было много, но все были прекрасно знакомы друг с другом. Чанбин начал проникаться всем, что происходит там, начал чувствовать удовлетворение от драк и нарушений закона, но что-то внутри не давало ему совсем сорваться с тормозов, мысленно он сдерживал себя. Он просто не видел того ужаса, какой на самом деле творят люди в этой банде. У Чанбина задача была довольна проста — выбивать с людей всякие долги. Ему запретили убивать людей, и Со никогда их не убивал, но все было не так просто. Грязь забрал его к себе на попечение, рассказывал методы убийств, часто рассказывал такие шокирующие и ужасные вещи, что Чанбин не мог этого выдержать и часто плакал из-за этого. И однажды, когда все стало совсем тяжело, Босс не смог этого терпеть. Он отпустил Со и наказал никогда сюда не возвращаться. А с Грязью он разобрался своими методами. Теперь Грязь и правда стал лишь грязью под ногами. Его опустили до самого нижнего статуса, у него нет той огромной власти среди своих, которой он владел раньше. «— Тебе не место здесь. Ты ещё слишком юн и наивен. Я разрушал многие жизни, но не могу смотреть на то, как ты сам разрушаешь себя. Беги отсюда, я отпускаю тебя. Никогда сюда не возвращайся. Здесь собрались люди исключительно грустной и тяжёлой судьбы, которые погрязли в грехах своих и никогда их не окупят. У тебя ещё есть надежда на спасение, — мужчина в черном костюме подошёл к юноше и хлопнул того по плечу, слегка улыбаясь. — Береги своих родителей, парень. Не скучай, хорошо? Мы не заслуживаем этого, но, знаешь, я буду скучать по тебе. Когда-нибудь я вырвусь из этого говна и обязательно тебя навещу. Если что-то случится, ты свистни, и мы всегда придем к тебе на помощь. Только не плачь, иначе я сам заплачу, — другой мужчина, чуть выше ростом, тоже подошёл и, не выдержав, обнял мальчика. Скупая слеза скатилась по щеке его, и он отошёл. Совсем на короткий миг он позволил себе почувствовать эмоции. У Чанбина впервые за все время пошли слезы. Он понимал, что ему здесь не место, но тяжело будет вернуться в другой мир, в свой родной. Он не содержит обещания и все же будет скучать по Наблюдателю. Он и Босс были единственными людьми, которые не давали мальчику погрузиться в хаос их преступного мира. Наблюдатель почти заменил ему старшего брата. В тот дождливый день мальчик, со слезами на глазах, уходил из мира, где ему не было места".

***

Со не помнил, как добрался до дома, как забрался в свою постель. Голова была затуманена мыслями о прошлом. Его не тянуло обратно, в тот безжалостный мир. Он отдал бы все, лишь бы не встретиться еще раз с Грязью. От слез голова неприятно ныла и постепенно клонило в сон. Сон был какими-то обрывками. Снилось прошлое, Наблюдатель. И Феликс. Улыбающийся и такой яркий и живой.

***

—То есть он просто нашел тебя на улице и приставил нож к горлу?! — голос Минхо разнёсся по всей столовой. Некоторые недовольные ученики и учителя покосились в их сторону. — Хо, успокойся, все же прошло нормально, — Чан осадил злого Ли. — И будь добр, не кричи на всю столовую. — Да я бы этому ублюдку кулак в жопу засунул, попадись он мне на пути. — Не сомневаюсь. Но пусть Чанбин продолжит свой рассказ, а мы помолчим, — Крис кивнул Со. — Да продолжать и нечего. Я пригрозил ему, и он скрылся. — Наверно испугался, что ему надерут зад, — Минхо фыркнул и со скучающим видом снова уставился в телефон. Тут он поднял глаза, и взгляд его устремился куда-то за спину Со. Он ухмыльнулся как хитрый кот и кивнул кому-то. Вдруг на плечо Чанбина легла неуверенным жестом рука. — Привет? Прости, что так внезапно, но думаю, нам надо поговорить, — знакомый голос прозвучал, и Со сразу встал. Он взял Феликса за руку осторожно и повел в сторону выхода из столовой. Они стояли на крыльце школы. Оба задумчивые и совершенно не знающие, с чего начать. —Я хотел извиниться. Мне жаль, что все случилось именно так. Прости, — неловкий и тихий голос разбавил тишину. — Все нормально. Тебе не стоит извиняться. Главное, что с тобой все хорошо. Кстати не хочешь объяснить, что с тобой случилось? Я переживал, — Со взял в руки сигарету, чиркнул зажигалкой, и белый едкий дым окружил их двоих. — Мне жаль, я не могу сказать. Это тяжело. Я боюсь, ты не поймёшь и кинешь меня, — Ли нервно рассматривал носки кед. — Хорошо, как знаешь, — короткий ответ показался Феликсу каким-то равнодушным. На душе стало очень неуютно. В такие моменты ему необходим был какой-то телесный контакт, и на выручку всегда приходил Джисон, а его сейчас нет. В голове что-то щелкнуло, и пришла очень глупая мысль. Ли хотел было унять ее, но тогда стресса стало бы ещё больше и было бы ещё тяжелее. Терять было нечего, да и вроде со старшим они общаются не такое маленькое время. Стоит попробовать? — Я могу тебя обнять? — с запинками протараторил Феликс, но Со его, на удивление, услышал. Он поперхнулся, уронил сигарету на пол и лишь как-то странно уставился на младшего. Будто оценивал его. Ли стало совсем неловко. — Извини, это странно, я понимаю. Когда у меня стресс, мне помогают объятия и все такое. Прости, что ляпнул такое, я не подумал, — стал как-то сумбурно оправдываться Феликс, но тут же запнулся и перестал говорить. Чанбин распахнул руки. Ли неуверенно ступил ближе, и его тут же притянули сильные руки. Феликс как-то неуверенно положил голову на плечо Со. В этом неловком жесте было что-то приятное, что заставляло бабочек внутри порхать. Чанбин от этого как-то глупо улыбнулся. Ли, конечно, этого не заметил. Какое-то лёгкое чувство наполнило грудную клетку, хотелось кричать от глупого и беспричинного счастья. От Феликса пахло каким-то едва уловимым пряным запахом, не имеющего четких очертаний. А Ли вдыхал аромат сигарет и какого-то резкого парфюма. В объятиях Феликс позволил себе отпустить все свои тревожные мысли и просто отдался моменту. Было приятно. Крепкие руки обвивали худое тело чуть выше талии, слегка поглаживая. — Стало легче? — совсем негромко спросил Чанбин, боясь спугнуть Ли. — Да, намного. Спасибо тебе, — Феликс так же тихо ответил. Они стояли морозным днём на крыльце школы, без шапок и курток, но тепло между ними согревало лучше всего. Теперь Феликсу не так страшно было довериться Со. После того, как старший помог при приступе, доверие слегка возросло, но какой-то необъяснимый страх где-то оставался. Было хорошо кому-то ещё рассказать о своей проблеме, чтобы облегчить ношу. Именно какие-то глупые и тяжёлые сомнения не давали этого сделать. Как будто он сидит в куполе своих страхов и сомнений и не может его разбить, но почему-то к Чанбину тянуло какими-то неведомыми силами. Как бы не сопротивлялся Ли, компания Со расслабляла его, дарила комфорт. Чанбин был невероятно привлекательным. Светло-бронзовая кожа, темные мягкие волосы и обаяние, которому невозможно было противостоять. Со был поддержкой. Именно это давало Феликсу понять, что, возможно, он может ему довериться. — Ты будешь рядом, если узнаешь кое-что серьезное про меня? Я не нарушал закон, это просто правда тяжело для меня, — Ли отстранился и норовил смотреть куда угодно, кроме глаз напротив. — Конечно. Наше общение началось тяжело, но сейчас я могу уверенно сказать, что я не кину тебя. Это, возможно, громкие слова, но я никогда не заберу их обратно. Меня тянет к тебе как магнитом. Ты самый особенный человек, которого я видел, — Феликс всё-таки заглянул в чужие глаза и увидел лишь уверенность в своих словах. После таких слов стало легче, какая-то удивительная лёгкость появилась в животе. Хотелось жить. Чанбин положил руки на плечи Ли и ободряюще улыбнулся. Казалось, что все будет хорошо. Какое-то умиротворение и спокойствие разливалось по телу обоих. Это было то, что им нужно. Они стояли ещё пару минут и просто наслаждались моментом. Со снова курил, а Феликс просто просто стоял и смотрел на проходящих мимо людей, на младшеклашек, бегущих с ледянками и санками на площадку. Какая-то искренняя радость появлялась в нем. Этот день проходил не так тяжело, как остальные. Звонок на урок давно уже прозвенел, но этого не волновало двух безмятежных подростков. — Господи, ты весь дрожишь. Пошли в школу, а то ещё заболеешь. И тогда кому я буду рассказывать свои шутки? — заботливым тоном Чанбин сказал, а Феликс рассмеялся таким заразительным смехом, что Со тоже прыснул. Это было совершенно глупой и странно, но сейчас хотелось смеяться и радоваться от самой маленькой мелочи в жизни. Это был один из самых приятных моментов за всю неделю.

***

— Сколько раз тебе повторять, сволочь неблагодарная, почему ты не говоришь, куда ты ходишь? Шавка ты вшивая, зачем же я только рожала тебя? Зачем? Если бы не твой отец, я была бы счастлива. Какие же вы ужасные, ты явно пошел в своего отца, — женщина кричала уже битый час на своего сына. Феликс скорчился в углу, слезы шли ручьем, а руки дрожали. На щеке снова красовалось красное пятно от пощёчины, которую ему влепила мать. Как бы он хотел оказаться сейчас где-нибудь в другом месте. Исчезнуть из этого мира. Убежать. Раствориться и никогда больше не появиться. Несдержанные всхлипы лишь ещё сильнее раздражали миссис Ли. Она ходила по комнате, вся злая и нервная. В последнее время стало совсем тяжело. Это было невыносимо. Отец ворвался в комнату и увидел картину, которая здесь происходила. Он указал головой Феликсу на дверь, и тот послушно встал и вышел поспешно из комнаты. Послышались снова крики и визги. Феликс поскорее убрался в свою комнату и надел наушники, чтобы избавить себя от очередной паники. Он не мог слушать, как отец избивает мать, но и поделать ничего не мог. Ему страшно. Страшно до слез. Глубокой ночью это снова повторилось, но намного серьезнее. Феликса уже два раза прошибала паника за час. Становилось невозможным находиться здесь. Казалось, что вздох сделать было чем-то невозможным. Дыхание постоянно сбивалось, паника в груди лишь ещё сильнее разрасталась. Он хаотично разбросал все свои самые важные вещи в сумку, вызвал такси и написал сообщение: Феликс (◜‿◝)♡: Я могу приехать к тебе прямо сейчас? Они снова ссорятся, я не выдерживаю. пт. 3:24

Чжиын:

Родной, конечно, приезжай.

Буду ждать тебя, позвони,

как приедешь!

пт. 3:26

Ли облегчённо вздохнул, когда на телефоне высветился положительный ответ. Минут через пятнадцать такси подъехало к двору дома. Огни города мелькали за стеклом машины. Феликс был очень уставшим, сил не хватало даже написать сообщение о том, что он уже едет. Какая-то вялость одолела его и не отпускала. Ли смотрел лишь на вид, открывающийся из окна, на разноцветные пятна, быстро сменяющие друг друга. Глаза начинали слипаться, но они уже подъехали к небольшому загородному дому. Расплатившись с водителем, Феликс вышел из машины и встал перед домом. Он давно здесь не был. Воспоминания из детства всплывали в памяти, заставляя невольно улыбаться. Именно здесь Ли мог почувствовать себя комфортно. Он нажал на кнопку звонка, и дверь тут же открылась. Перед ним предстала женщина в мягком сиреневом халате, с пучком на голове и радостно улыбалась ему. Она кинулась ему на шею. — Так давно тебя не видела. Уже так вырос. Выглядишь совсем устало. Давай пройдем в дом, — женщина завела подростка домой, взяла его сумки и отнесла на второй этаж. Тут совсем ничего не изменилось. Все в пастельных тонах, расставлено со вкусом и уютно. Ли плюхнулся на диван и прикрыл глаза. — Дорогой, ты голоден? Если что, я могу погреть тебе покушать. — Да нет, все нормально, спасибо, тетя Чжиын, — Феликс устало ответил. Ли Чжиын была невероятной красоты. Возраст оставил на ней свой след, но вся она источала утонченность и красоту. Черные шелковистые волосы, миниатюрное лицо и всегда яркая улыбка. Раньше она работала моделью, а сейчас ведёт свой блог. Чудесная женщина, единственная в семье, кто дарит Ли любовь и заботу. С ней можно поговорить обо всем, открыть душу, и она никогда не осудит. С ней можно дурачиться, и она всегда поддержит. В детстве каждые выходные он всегда ездил к ней в детстве, и это было лучшим временем. Феликс до сих пор помнит сказки на ночь, веселые прогулки по ее саду, вкусную еду. И Ли до сих пор благодарен ей за все. Без своей тети ему было бы в сто раз тяжелее. — Тогда пойдем спать. Надеюсь, ты помнишь, где твоя комната. Если будет что-то нужно, обязательно мне говори, родной. Спокойной ночи, — женщина чмокнула Феликса в лоб и поднялась на второй этаж. Ли ещё немного посидел в гостиной, а затем так же последовал на второй этаж. Повернул направо и зашёл во вторую комнату. Взгляд заметил все такие же родные обои со львятами, белую кровать с чистым постельным бельем, небольшой шкаф и комод. Здесь все было как всегда. Такое постоянство радовало душу. Феликс переоделся в пижаму и забрался под теплое одеяло. Тяжесть всего вдруг исчезла, а в голове была пустота. Было приятно ощущать такую невесомую пустоту, мысли не путаются, разум чист. На потолке были звёзды, которые из-за старости уже едва сверкали ночью, но все же отдаленное свечение можно было заметить. Приятная дрёма окутывала и убаюкивала. Глаза под тяжестью недосыпа закрывались и лишь минут через двадцать Феликс смог уснуть.