«Переиграть нельзя оставить»

За четыре месяца до олимпиады: В последние полчаса из четырёх обсуждаемых, крики и брань в стенах тренерской заметно поутихли. Из пяти сидящих там человек в заметной слышимости осталось двое, голосам которых попеременно мешали неясные всхлипы и шарканье ногой. Надежда закончить день хоть сколько-нибудь хорошо таяла на глазах. - Усложнять и без того необкатанную программу мы не будем. Я своё слово сказала! - блондинка откидывается на спинку кресла и замолкает, пристально смотря на сидящих напротив. - Поддерживаю вердикт главного тренера! Это глупо и очень рискованно. - подытоживает Глейхенгауз, нервно перебирая пальцами и глядя куда-то в пол - Моё мнение вы уже слышали, поэтому я воздержусь от комментариев…- кажется, только Сергей Викторович во всем этом пытается хоть за что-то зацепиться ради Женьки. - Ну, можем считать это единогласным выбором! 2 из 3, против которых даже мой голос ничего бы не решил! - Заключает Горшков, передавая папку с планом в руки главному тренеру. - Считаю, господа, что мы всё решили, поэтому продолжать это обсуждение и дальше - не вижу смысла! Все своё мнение озвучили, все со всем согласны. Можем расходиться! - Тутберидзе встаёт из-за стола и убирает документы в шкаф. В кабинете на пару секунд зависает тишина, а затем мужчины встают и направляются к выходу. - А моё мнение?! Моё мнение учитывается? Я могу озвучить его? В конце концов это я еду туда, и мне выходить на лёд! - голос Жени перекатился с мольбы на явную злость. - Моё мнение здесь хоть как-то учитывается?! Горшков и Дудаков замешкались в дверном проёме, не решаясь сделать ни шаг в кабинет, ни шаг из него. - Жень, мы всё уже решили! Никто не будет так рисковать. Я понимаю, что ты руководствуешься своим «хочу», но этого недостаточно, и ты должна это понимать…- Тутберидзе ни на шаг не сдавала свои позиции, ведь менять своё мнение было не в её компетенции. - Мы здраво оцениваем твои силы и силу нашей работы, поэтому об усложнении не может идти и речи! - Я справлюсь! Неужели за столько лет Вы все вдруг усомнились в моих возможностях?! Я знаю каждую свою травму, и с каждой катала, и это не мешало мне забирать все первые места! Дайте хоть шанс, это ведь моя мечта!!! - девушка сжала кулаки и сдвинула брови, словно собираясь отразить возможную атаку. Но её не последовало. - Все свободны! Блондинка подытожила принятое решение и снова опустилась в своё кресло. Мужчины покинули кабинет, не пытаясь оспорить что либо, а Женя в иссякнувших силах осела на пол. Из глаз снова полились слёзы. Спустя 10 минут кабинетной тишины и не меняющейся реакции главного тренера, Медведева поднялась, взяла свои вещи и направилась к выходу. Этери же осталась сидеть, потирая виски и размышляя над всем, что ранее происходило. Голова гудела, глаза жгло от света настольной лампы, а губы дрожали от подступивших нервов. Понимая, что ничего не переменить, женщина накинула пальто, подхватила сумку и также покинула Хрустальный. Направляясь к своему авто, она заметила Женю, сидевшую в слезах на уличной скамейке и что-то перебирающую в своих руках. Подойти к ней женщина считала себе в урон, но не подойти и оставить ученицу одну просто не могла, не позволяла…любовь? Обойдя сидящую брюнетку, Тутберидзе села по левую руку от неё. Она понимала, что должна успокоить Медведеву, но слова упорно не хотели идти в голову, и она продолжала смотреть куда-то под ноги. Женя тоже молчала, лишь всхлипывая и растирая слёзы по щекам. Этери аккуратно дотронулась холодной рукой до колена своей спортсменки и подняла на неё свой взгляд. - Женьк, ну пойми ты наконец! - говорить удавалось с трудом, в горле собрался ком - Мы не можем так рисковать! Я не могу так...- Этери откинула голову, понимая, что из глаз вот-вот покатятся слёзы - Не могу так рисковать…тобой! - сказала, и словно что-то надломилось. Горячие слезинки потекли испод ресниц. Медведева подняла голову и удивленно посмотрела на своего тренера. Откровенности такого рода были не впервые на её практике, но сейчас, в момент, когда до мечты оставались считанные мгновения, а мир сейчас словно на зло уходил из под собственных ног, признание горячо любимой и уважаемой женщины в ее жизни - словно спасительный маяк, возвращал юную спортсменку к реальности. Женя придвинулась ближе, и, опустив голову на плечо Тутберидзе, обвила руками и крепко прижавшись, зажмурилась. Пазл собирался в единую картинку их совместного мира, но ни одна из них ещё не подозревала, какое изображение их ждёт в конце. Две уставшие, измотанные, но сильные женщины, сидели в объятиях друг друга, пока прохладный осенний ветер сдувал последние мгновения спокойной размеренной жизни великого тандема.