«Переиграть нельзя оставить»

День вылета близился с неумолимой скоростью. Ситуация усугублялась фоном общего настроения в коллективе, где и без того напряженные отношения стали опаснее, чем натянутая струна, что вот-вот может лопнуть от малейшего прикосновения. Все понимали, что впереди грядёт схватка за золото не на жизнь, а на смерть, но никто не решался озвучивать своих мыслей в слух, делая определённые ставки, а потому и тема главного соперничества была неплохо прикрыта общим волнительным ожиданием главного мирового старта. Отчуждённые от мыслей о других своих спортсменах, главный тренер и её бессменная команда уделяли все своё внимание и время на подготовку главных звёзд Российского одиночного. Алина, на фоне фанатской шумихи, выглядела более нерешительно и безобидно, где-то даже вызывая сомнения в своей готовности на скоро приближающуюся борьбу. Казалось, что Даниил Маркович и Сергей Викторович понимали это и отчетливо видели происходящее, отчего уделяли ей больше собственных сил и времени, и почти после каждой тренировки подбадривали и проводили воспитательные беседы. Однако же ощутимо оценимый вклад в настрой недавней юниорки исходил от главного тренера, чему сама Загитова была рада пуще прежнего. Вот только ни о чём не подозревающая команда так же ясно, как и эту помощь, замечала и упадническое настроение, сопровождающее Тутберидзе фактически каждый день с последнего общего разговора в Федерации. Сама же Этери делала вид, словно все идёт так, как нужно, не подозревая, что почти все её возникающие на имя «Женя», в контексте разговора, реакции очень ярко контрастируют с бледной кожей, впалыми от упадка сил глазами и чрезмерно сильным до необычного вздрагиванием худых острых плеч. То, что главный тренер так трепетно и тщательно скрывала последний год всё сильнее прорывалось наружу. Она больше обычного проводила времени с Медведевой, всё дольше и дольше задерживаясь в стенах Хрустального. По утрам их замечали входящими вместе, а по вечерам от посторонних глаз не ускользало и то, что уходят они в компании друг друга, а такси или машине собственной матери, Евгения Армановна предпочитает белый внедорожник главного тренера. И все бы ничего, но поведение обеих во время тренировочного процесса заставляло окружающих задуматься над тем, что что-то всё же идёт не так хорошо и гладко. Конечно же, их личных договорённостей никто из близкого, а тем более из дальнего круга, не знал, но многие понимали, что их связывает что-то большее, чем просто рабочий процесс, а значит это «не всё гладко» отзывалось по-особенному сильно и беспокойно для обеих. Евгения Медведева. Не просто главная любовь целой страны, но и самый важный человек в жизни Этери Георгиевны Тутберидзе, конечно, сразу после дочери. А в чём-то определённо и перед ней. Кто-то из группы с завистью смотрел за этим, иные пускали слухи и сплетни, а кому-то было попросту всё равно. Но сильным и неизменным в этой ситуации оставался тот момент, что эти отношения выстраивались многие-многие годы, их тандем существовал вопреки всем законам спорта и жизни, в которой они шли рука об руку, и в горе, и в радости, и в победах и поражениях. Всегда вместе. Вторая дочь, выросшая на глазах у тренера-матери, которая так сильно любила, холила и лелеяла, раз за разом верой и знаниями ставя свою девочку в центр пьедестала на высшую ступень. А потом и вовсе - поставила в центр своей собственной жизни, неосознанно, в большей степени по зову сердца. И теперь эта нерушимая пара стояла на пороге главной мечты - Олимпийских игр. Дни до цели шли медленно, а оказалось - проносились с бешеной скоростью. Всё было хоть и нервно, но довольно прекрасно, события складывались куда лучше, чем можно было представить, пока…пока не случилось травмы. За ней последовал набор веса, то ли по сговору тёмных сил, то ли по воле судьбы, то ли трудами злых языков. А дальше - всё, как по-маслу. У девчонки предолимпийский срыв, работа на пределе возможностей, как говориться «на износ», чтобы уложиться в кратчайший срок, а параллельно - навязанные показательные шоу и спортивные «гастроли», забирающие и без того иссякающие силы. К последним тренировкам Женя подходила уже измотанная и психологически перегруженная, как и сама Этери. Ситуация накалялась, напряжение нарастало уже не по дням, а по часам. Федерация, последние ключевые обсуждения, подготовка Хрустального к «проводам в бой» наших спортсменов. Весь собирающийся пазл не сулил ничего доброго, хоть и выглядел вполне сносно. Состояние всей огромной команды было на пределе. За день до вылета было принято решение провести заключительную беседу с Федерацией. Всё те же мысли, всё те же доводы, и ни единого желания слушать протест пожалуй главной из сторон - самой спортсменки. Женя с истерикой выбегает в коридор, оставляя за собой шлейф сладких духов вперемешку с осадком давящего напряжения от случившейся беседы. Она спешно выбегает из здания, не разбирая дороги и снося всех попадающихся ей на пути, из-за застилающих глаза слез. Следом вылетает главный тренер, в тщетной попытке поймать младшую и привести в чувства, но та ускользает с завидной скоростью и скрывается за углом здания. Этери понимает, что ничем хорошим это не закончится, а потому ей должно предпринять любые возможные и невозможные попытки, чтобы уберечь Медведеву от необдуманных поступков прямо перед главным стартом. Она находит Женю спустя пару минут, на углу высотки, сидящую возле кромки фундамента, и подпирающую руками заплаканное лицо. Все силы, которые младшая находит в себе в тот момент, выплескиваются разгоряченной, эмоциональной, липкой, как смола, речью в адрес блондинки. В ход идёт все: крики, причитания, мольбы, а после и маленькие крепко сжатые кулачки, ложащиеся аккурат в ключицы старшей. Холодные руки наставницы жмут разрывающееся судорогой истерики тело ближе, а на висок опадают тёплые ладони и поцелуи горячих сухих губ. Этери жалеет ее. Или же жалеет о том, что именно сейчас убивает ту, которая безоговорочно верила и доверяла, ту, которая одна на миллион, принимала главного тренера в любом состоянии, даже самом несносном, даря в ответ лишь тёплый взгляд, заботу и безусловную любовь. После продолжительных упоительно крепких объятий и поцелуев вперемешку с потоком любовного шепота куда-то в область макушки, рыдания прекращаются, и две уставшие тени движутся в сторону парковки. Машина подаёт сигнал разблокировки, и пока блондинка направляется за вещами, брюнетка занимает место сзади. Спустя 10 минут они выезжают. По пути следования белого авто по улицам вечерней Москвы, Женя, сидя на заднем сидении и прокручивая в голове рой собственных мыслей, лишь молча таращится взглядом в пролетные уличные фонари. Обстановка в машине накалённая, но ни одна из них не решается нарушить установившееся в салоне напряжение. Каждая думает о своем, лишь изредка разбавляя тишину вздохами или кашлем. И все же, через пару минут Женя решает заговорить первой: - Можно к тебе? - Можно… - спокойно произносит тренер, вглядываясь в зеркало на очертание сидящей сзади - Только заедем по пути в супермаркет, в холодильнике мышь повесилась. - Я не голодна. Но если тебе нужно, давай заедем, я подожду в машине. - Хорошо. - уже менее уверенно произносит Тутберидзе. Заехав за продуктами, они наконец подъезжают к дому. Этери забирает пакеты из багажника, пока Женя нервно мнётся возле подъезда. Настроения нет у обеих, но ни та, ни другая не подают вида, периодически обмениваясь стандартными разговорными фразами. Поднявшись в квартиру Медведева снимает обувь, вешает куртку, и уходит в ванную комнату. Моет руки, и проходит на кухню, раскладывать купленное. Хозяйка квартиры же успевает за это время ответить на телефонный звонок, и возвращается на кухню помогать. Между ними все так же натянуто, отчего обе заметно нервничают. Каждая понимает, что до вылета осталось всего ничего, а они так ни разу спокойно не поговорили, а образовавшаяся ситуация требует немедленного разрешения, ведь лишняя нервотрёпка перед Олимпиадой не нужна ни им самим, ни тем, кто с ними в команде. Поужинав, Этери уходит в гостиную, включает приглушённый свет и усаживается в большое чёрное кресло. Медведева же всё так же сидит на кухне, прокручивая в руках кружку с давно остывшим чаем, обдумывая все то, что произошло накануне. Осознание того, что любимый человек, в лице главного тренера, действует из лучших побуждений ради её же блага, периодически нарушается юношеским максимализмом доказать, что она способна на большее и переживать тут было совсем не о чем. Понимание того, что она не в силах уже переменить мнение тренеров и федерации ударяет сильной головной болью. Ей ничего не остаётся, как смириться и действовать исходя из уже поставленных планов и задач. - Жень, ну ты где там? Уснула что ли?! - доносится из гостиной. - Иди сюда. Брюнетка нехотя плетётся в комнату, захватывая по дороге небольшой плюшевый плед и усаживается на пол возле кресла занятого старшей, укрывая ноги и упираясь головой в острые худые колени наставницы. - Ну чего ты, Жень?! Ничего плохого не случилось! Впереди Олимпийские игры, которые мы так долго ждали, а ты выглядишь не как чемпионка, а как побитый жизнью уличный кот. Взбодрись! - А чего бодриться то?! - бубня себе под нос, с грустью в голосе произносит Медведева. - Мне не дают даже шанса, чтобы себя проявить. А как можно выиграть, зная, что твоя программа не самая сильная из предложенных. - Не говори ерунды! У тебя одна из сильнейших программ, да и по технике тебе почти нет равных! - возражает Этери, кладя руку на плечо ученицы. - Вот именно «почти»! А на «почти» далеко не уедешь. Сама же меня этому учила…- опуская голову проговаривает срывающимся голосом Женя, отчего тело Тутберидзе прошибает неприятным холодком. Женщина осознаёт сказанное подопечной, и при всём нежелании признавать горькую правду, всё же пытается выбить из себя хоть какую-то остаточную уверенность. - Перестань! Ты лучшая из лучших, и я уверена, что у тебя получится! Просто выйдешь и сделаешь то, что умеешь, и я верю, что у тебя…-осекается и поправляет - у нас всё получится! Младшая лишь вздыхает, опуская голову на колени Этери, и прижимаясь как можно теснее. Отвечать ей совсем не хочется. Женщина замечает отблески слез и накрывает ладонью волосы Медведевой, осторожно и с любовью поглаживая, стараясь успокоить. - Пойдём в кровать?! - почти шепотом - Нам обеим нужно отдохнуть! Блондинка поднимается первая, подавая Медведевой руку, и помогая встать с пола. Неожиданно для тренера, девушка разворачивается и буквально впивается в губы женщины, отчего та роняет плед на пол и словно вкопанная стоит несколько секунд без движения. Разрывая поцелуй Медведева молча разворачивается и уходит в гостевую спальню. От непонимания происходящего, Тутберидзе слегка ёжится, тщательно переваривая произошедшее, но в голове складывается совсем не та картинка, которую она хотела бы видеть. Смесь внезапно нахлынувшего после поцелуя возбуждения и неясности происходящего заставляет Этери направиться следом за Медведевой, но дверь в комнату оказывается закрытой. Пара минут и она все же решается постучать: - Жень! Объясни, что случилось?! Я тебя не понимаю… - отчаянная попытка достучаться до слуха и разума младшей не венчается успехом. За дверью всё так же тихо, ни шагов, ни каких-либо ещё движений или звуков. Только тикающие часы на стене в коридоре перебивают собой тишину квартиры. - Медведева! Открой мне дверь! Немедленно! - уже более уверенно и с нажимом произносит блондинка. - Открой сейчас же, иначе я за себя не ручаюсь! - голос отзывается эхом от стен, но где-то внутри Этери чувствует, насколько она беспомощна и слаба в собственных словах и действиях. Подождав ещё пару минут возле запертой двери, гордость женщины начинает зашкаливать, отчего та разворачивается и спешно уходит в собственную спальню, захлопывая дверь, но все же оставляя её незапертой. Спустя полчаса раздумий и разгона различных мыслей, от невозможности спокойно уснуть хотя бы в более менее приемлемом настроении блондинка вновь решает предпринять попытку добиться внимания подопечной. Она всё так же выходит и становится возле двери, но почему-то в этот раз не решается в неё постучать. Внутренний барьер образовавшийся из страха, упёртости и накаляющегося внутри гнева заставляют её лишь сильнее сжать кулаки и впиться ногтями в тонкую кожу ладоней, но не позволяют сделать ни одного другого движения кроме. Женщина ещё раз взвешивает все возникшие за и против, и без дальнейшего настукивания в дверь на выдохе громко и четко произносит: - Не хочешь общаться - не общайся! Но дверь открой! Ты все таки у меня в квартире, а ведёшь себя, как у себя дома, как тебе вздумается! Это как минимум нагло! Уже через пару минут дверь с характерно гулким щелчком замка распахивается, и напротив старшей оказывается фигуристка, с уже собранной сумкой и одетая не в предложенную домашнюю, а в свою собственную одежду. Девушка молча выскальзывает из-за тренера и практически молниеносно обуваясь и накидывая на себя куртку покидает жилище. На лице ее Этери лишь успевает заметить подтеки смазанной от слез туши и абсолютно потерянный и даже, как ей показалось, потухший, горчащий ненавистью и упреком взгляд. У самой же на лице лишь безрадостная полуулыбка и до дрожи ужасающий бледный румянец. Не в силах больше совладать с накопившимися эмоциями, переполненная до краев злостью и усталостью Тутберидзе закрывает входную дверь на замок и вновь уходит в спальню, но в этот раз все же выключая свет и ложась в кровать, как позже окажется, в абсолютно бесполезной попытке заснуть. Ночь не обещает ничего доброго. До вылета в Пхенчхан остаются одни сутки, а внутри у двух самых близких друг другу людей остается только ненависть, сожаление и отчаяние. На следующий день они практически не видятся, за исключением общего сбора в Хрустальном и вечернего мероприятия по проводам нашей делегации в победный путь. Нависшее между обеими напряжение замечают все, но никто не пытается лезть, лишний раз желая остаться без поучительных взглядов и разъярённых оскалов Главного тренера и её обожаемой подопечной. И только Дудаков в конце вечера, уже на самом выходе из ледовой арены, успевает поймать женщину за рукав пальто и одернуть подальше от посторонних глаз и ушей в сторону своего автомобиля. - Этери. Что между вами произошло? - с непониманием и некоторой грустью излагает свои мысли коллега. Женщина делает вид, что не понимает сути вопроса, слегка морщится и встряхивая кудрявой головой немного раздражённо отвечает: - А что происходит? Все нормально Сереж! Я устала. У нас ранний вылет и все, что мне, да и думаю, нам всем нужно - это хорошенько отдохнуть и дособрать все то, что не собрали. Её голос непривычно отстранённый и слегка грубый, заставляет Сергея Викторовича чуть сильнее ухватиться за руку и немного в другой манере переспросить: - Что все это значит?! Объясни почему вы обе так ведёте себя весь вечер?!!! Блондинка впивается остервенелым карим взглядом в лицо коллеги и на пределе собственной заносчивости практически выкрикивает все то, что, как позже поймёт сама, не должна была и вовсе произносить ни в каком тоне ни в одной из возможно сложившихся обстановок: - Да какая тебе к черту разница что у нас происходит! Ты мне кто? Муж, брат, сват или может кум?! Я не обязана ни перед кем отчитываться, и тем более перед тобой! Соблюдай мать его субординацию и научись не лезть в чужую постель со своим уставом! Лицо мужчины тотчас же меняется с непонимания на удивление, а затем и вовсе покрывается холодной испариной, рука разжимается и главный тренер со скоростью метеора направляется в сторону собственного авто, оставляя напарника переваривать услышанное и уживаться с новой реальностью. Блондинка спустя несколько минут словно испаряется с парковки Хрустального, а Сергей лишь поправляет пиджак и возвращается обратно в здание. Немного погодя, мужчина замечает в коридоре Медведеву, по виду уставшую и определенно расстроенную, но после неудачного диалога с Тутберидзе не решается к ней подойти. Лишь молча наблюдает за тем, как девушка собирает свою сумку и одеваясь нервно что-то ищет в телефоне. Буквально через минуту коридор эхом заливает музыка звонящего телефона брюнетки, та с некоторой отрешенностью отвечает, но слов Сергей разобрать не может, тк младшая практически сразу выбегает из помещения. Будучи абсолютно уверенным, что весь предстоящий полёт главные героини олимпийского цикла проведут молча и очевиднее всего порознь, мужчина тяжело вздыхает, берет сумку и отправляется домой, ожидать скорого выезда в аэропорт. По прошествии нескольких часов, вся команда встречается на территории Аэропорта. Глейхенгауз увлечённо беседует с Загитовой, периодически шутя дурацкие шутки и щекоча подопечную с целью подбодрить и самому лишний раз взбодриться. Дудаков с абсолютно привычным ему спокойствием стоит чуть поодаль, в компании людей из федерации и обсуждает текущие вопросы, изредка поглядывая на происходящее вокруг. Одно остаётся неизменным - главный тренер, впрочем как и всегда, сидит напротив любимицы-спортсменки и со стороны даже может показаться, что между ними гармония и понимание. Однако острый взгляд белокурой женщины направлен далеко не на фаворитку, а скорее куда угодно кроме, а взгляд той самой фаворитки упирается точно в планшет, лежащий на коленях. Наконец объявляется посадка и компания тренеров, спортсменов и сопровождающих направляется в самолёт. По счастливому ли стечению обстоятельств или по злому року судьбы, но места двух раскалённых полюсов оказываются, как нельзя кстати, в разных частях самолета. Отчего и та, и другая очень даже рады, ведь обе прекрасно понимают, что сядь они рядом или хотя бы в метре друг от друга, непременно маленькая ссора, сложенная из пары неосторожно сказанных слов обязательно переросла бы в скандал. А потому обе моментально расходятся и усаживаются на свои сидения и ожидают взлёта, так и не решаясь на перемирие. Борт проводники проводят предполётный инструктаж и спустя минуты самолёт отрывается, унося непобедимых в самый главный старт жизни. Полёт проходит абсолютно спокойно. Женя периодически просматривает ролики на планшете, а временами что-то увлечённо обсуждает с Загитовой, то заливисто хохоча, то делая лицо серьёзным до неузнаваемости. Белокурая же почти весь перелёт спит, просыпаясь лишь пару раз от слишком громких обсуждения своих коллег или просто для смены позы затёкших в неудобном положении ног и рук. Самолёт благополучно приземляется, вся фигурнокатательная делегация покидает салон, отправляясь рассаживаться по предоставленным автобусам, которые вскоре доставляют их в олимпийскую деревню. Этап расселения так же проходит без эксцессов, спортсмены получают свои ключи и пресс-карты, беседуют со старшими и отправляются по заготовленным для них апартаментам. Тренеры и федерация остаются в холле главного корпуса, решать текущие вопросы и ожидать своего распределения. Как оказывается позже, наших спортсменов заселяют в один корпус с наставниками, более того, по воле случая, на двух этажах подряд, с распределением - этаж-тренер. И совпадение это, ставшее злым роком или наоборот, но именно Тутберидзе оказывается на этаже, на котором всего в нескольких номерах от неё уже заселились будущие чемпионки. Радости женщине это особой не доставляет, но вселяет хотя бы спокойствие, что все, что будет происходить - будет под ее присмотром и чутким руководством. Заняв довольно просторный и уютный для спортивного городка номер, девочки раскладывают вещи и нехотя, от усталости после перелёта, все же отправляются изучать местную обстановку, заведомо заходя по пути к только что прошедшей в свой номер наставнице. Загитова решительно стучит в дверь и не дожидаясь ответа приоткрывает ее и заглядывает в номер Тутберидзе. Медведева же холодно остаётся стоять в стороне, подпирая плечом противоположную двери стену, практически вплотную утыкаясь лицом в экран мобильного. - Этери Георгиевна, это Алина! Можно войти? - довольно громко произносит младшая, заходя одной ногой в номер. - Заходи! - откуда-то из глубины номера доносится спокойный голос тренера. Загитова оборачивается в сторону подруги, но та даже не поднимает на неё взгляда. Решив, что Женя подождёт ее в коридоре, Алина проходит в номер и находит Этери Георгиевну в просторной гостиной комнате, разбирающую один из чемоданов и что-то увлечённо разыскивающую в своих вещах. - Мы пришли предупредить, что пойдём прогуляемся, разведаем обстановку и изучим местность - более скованно, но все так же четко и громко проговаривает Загитова. - Вы не против? Блондинка отвлекается от вещей и оглядывает подопечную. - Мы? - Ну да, мы с Женей, вдвоём. Хотим посмотреть, что тут и как. - Загитова искренне смотрит на тренера не совсем понимая, к чему был ее уточняющий вопрос. - А Медведева где же? - Здесь, в коридоре ждёт - девочка указывает на приоткрытую дверь номера - А почему с тобой не зашла? - уже более строго спрашивает тренер, становясь в позу сомкнутых рук, и недобро глядя на подопечную. - Если не верите, что я не одна, я могу ее позвать, чтобы она подтвердила. - боязливо произносит Алина, понимая, что она младше и Женя не только ее подруга и главная конкурентка, но ещё и старшая, и та, на кого тренеры возлагают ответственность следить за малявкой и в случае чего, бдить и сразу докладывать. Услышав разговор наставницы и спортсменки о себе, Медведеву словно ошпаривает кипятком, голова начинает гудеть, а ноги неумолимо несут уставшее тело со скоростью 10 шагов в секунду в сторону ближайшего выхода с этажа. Она в момент пересекает несколько лестничных пролетов, оказываясь в большом холле, откуда тотчас же скрывается за главными дверьми, убегая по улочке ночной олимпийской деревни. В это же самое время Тутберидзе проходит мимо Загитовой к входной в номер двери, и открывая её обнаруживает лишь оставленные посреди коридора знакомые белые наушники и все тот же до боли знакомый шлейф разнесшихся по этажу сладких вишнёвых духов.