ГЛАВА V. ЛЕСНАЯ ОПУШКА
1 апреля 2022 г., 20:33
Тэхён погрузился в воду небольшого пруда, у которого они остановились. Нагой, как любил и привык. Терпел холодную воду, ведь пруд в его племени всегда встречал с теплом. Дошёл на босых ногах, пока тело по шею не скрылось под водной гладью. Дальше вплавь до середины, куда с неба падал ослепительно красивый лунный свет. Так Тэхён успокаивался. Общался с природой, которую научился слышать с того злосчастного обряда, но лишь в воде шёпот и песнопения Богов друидских Кругов были сильнее. На земле он их улавливать так же сильно не умел и не знал, что делать, ибо некому было его учить. Зелёными глазами он смотрел на луну, что дарила неосязаемое для других тепло.
— Подскажите мне путь, прошу вас, — прошептал он, закрывая глаза. — Молю…
Чонгук же около разведённого костра сидел, терпеливо, как ему казалось, ожидая. Но не сдержался и сорвался, нагоняя друида. Приблизился к пруду и заметил, как сосредоточенно Тэхён замер. Однако худое тело от холодной воды подрагивало. У Чонгука мурашки прошлись от такого вида, что от ощущения чужого холода, что от красоты, разворачивающейся перед глазами. Тэхён сиял, как мистическое существо, и белые волосы вновь пропадали в воде, словно они ещё длиннее. Как корни деревьев и растений, прятали большую часть ото всех. Чонгук увидел брошенную одежду с обувью, рядом лежало подготовленное полотенце. Он усмехнулся и решил присесть. Схватился за прохладную ткань и сложил аккуратно, затем снова стал наблюдать за друидом.
Одно слово — прекрасно. Красиво и изумительно. Как в его жизнь ворвалась друидская часть этого мира, его стали окружать завораживающие зрелища. Лишь одно вмиг расстроило Чонгука. По всему телу Ким Тэхёна были следы ранений, как у бесстрашного война, который не носил защитные доспехи и всегда лез на рожон. Даже на нём самом не было столько увечий. Были шрамы различных размеров и толщин. Местами пятнами кожу покрывали ожоги… Откуда это всё? А Тэхён вдруг нырнул, но тут же обратно выбрался, взмахнув волосами, за которыми тонкими и прерывными струйками промчалась вода. Он зачесал их назад и вздохнул. По лицу и плечам рассыпались капельки, что мерцали от лунного света, точно звёзды. Сам Тэхён обернулся и, видя мечника, лишь усмехнулся, начиная плавать свободно. Смотрел расстроенно и уловил сочувственный взгляд Чонгука.
В самый последний момент погони Тэхён потерял след. Зов испарился, словно и не было его, и он, сдерживая слёзы, затормозил. Злостно выдохнул и извинился. А Чонгук не понимал, за что. Может, Тэхён не перед ним извинялся вовсе.
— Не хотите искупаться? — вдруг мягко послышалось от друида.
— Нет, спасибо. Я лучше в купальню схожу, если будет время, — ответил Чонгук. — Люблю, когда вода горячая, — он заметил заинтересованный зелёный взор даже на столь далеком расстоянии. — Чего?
— Что у вас на шее? — спросил Тэхён.
А Чонгук глянул вниз. Из-за ворота его обмундирования выглянул камушек лунный. Часть оберега. Тэхён начал выходить из пруда, со всего тела вода стекала и капала, а глаза его держали мечника в фокусе. Чонгук же прикрыл себе обзор рукой и отвернулся, вновь слыша смех.
— Я не женщина, Чонгук… — уточнил друид.
— Это не оправдание глазеть на ваше нагое тело, — Чонгук нащупал полотенце и протянул Тэхёну. Затем снял свой плащ и постелил рядышком на травянистую землю. — Садитесь.
Тэхён на краешек подола уселся и улыбнулся как-то хитро, хотя гильдиец его улыбки не видел. Так и не видел, как тот от холода дрожал, вытираясь полотенцем спешно. Но до ушей таки дошло тихое стуканье зубов, поэтому Чонгук выглянул из-за спины и сказал:
— А говорили, что холод терпите.
— У нас в лесу пруд очень тёплый, — ответил Тэхён, подрагивая. — Советую как-нибудь там искупаться.
Чонгук слегка натянул оставшуюся свободной часть плаща на него, осторожно обтирая. Ким же его тёплые руки чувствовал и вдруг посмотрел ему прямо в глаза. Затем опустил взгляд на торчащее украшение и осторожно потянул руку, словно спрашивая. Чонгук кивнул, а длинные пальцы друида вытащили оберег, поглаживая лунный камень и перебирая металлические подвески.
— Чародейка отдала. И судьбу мне предсказала, — сказал мечник, улыбаясь. — Про ваш зелёный взор, луну и лес… Про какие-то маски радости. Стрелы, тьму и объединение.
— И где они? Эти маски, — спросил Тэхён, выпуская оберег из руки. Ему лишь пожали плечами.
— Где-то да будут. Мой друг мне рассказывал, что предсказания чародеев бывают хаотичными в своём порядке, — Чонгук глянул в зелёные глаза напротив. — Вас вот встретил. В лесу оказался. Стрелы очень подходят Хосоку, и в пивном конкурсе мы с ним проиграли.
Ким Тэхён смотрел в ответ с какой-то надеждой. Его взгляд будто гипнотизировал мечника, отрываться совершенно не хотелось. Однако Чонгук мельком глянул на открытые участки тела и печально свёл брови.
— Тэхён… откуда у вас эти шрамы? — тихо спросил он. А Ким опустил голову, укутавшись сильнее.
— Вы уже слышали, что у меня проблемы с магией. И всё в том, что она мне вредит физически, — ответил он, от чего повисла между ними небольшая горечь. — Каждый раз. Если то, что я чарую, поджигают, появляются ожоги. Если режут и кромсают, порезы и ссадины. Многие недоброжелатели забредали к нам, приходилось защищаться. Последние несколько лет я не использую магию дома, поэтому многие в племени и думают, что я слабый. Но я привык. Всё равно без надобности часто было колдовать. Разве что не нравится, что эти увечья везде. Уродство то ещё…
— Уродство? — удивился Чонгук и развернулся всем телом к Тэхёну. — Вы же красивый. Очень.
А друид распахнутыми глазами с ним встретился, сжав в руках полотенце.
— Красивый? — спросил лишь.
— А… — Чонгук смущённо отстранился, краснея на глазах. — Я хотел сказать…
Вслед за горечью повисала с каждым вздохом неловкость. Лишь выкрик знакомый её отбросил, скандируя:
— Вас не учили, что костёр нельзя оставлять без присмотра?
Тэхён сжался, а Чонгук его рукой прикрыл и обернулся на голос, замечая, как, сложив руки на груди, их на мушке держал Хосок, выгибая бровь.
— Что ему было нужно от вас тогда, в таверне? — боязливо шепнул Тэхён. А Чонгук мельком одарил своим вниманием следопыта, чьи глаза чёрные уже не опаляли холодом. Лишь пониманием и доверием. Мечник улыбнулся.
— Ничего страшного не случилось, Тэхён. Наоборот, он мне помог, — взгляд снова на друида, что в плаще и полотенце ещё легонько подрагивал. — Одевайтесь и идите к костру, пожалуйста. Не то простудитесь.
Чонгук встал на ноги и неспешно направился в сторону Хосока, что терпеливо ждал. Подошёл ближе и заглянул в глаза с лёгким опасением. А тот усмехнулся и сказал тихо:
— Я отправил королю письмо, что принца на Юге нет, — пожал тот плечами. — Видимо, он таки остался на корабле и пропал в море. Это видел мой друг и товарищ Пак Чимин, а также один заурядный бард. При необходимости они со мной свяжутся и дадут повторные показания.
— Хосок… — протянул Чонгук, делая шаг вперёд. Поднял лишь руку, и следопыт её сильной хваткой пожал. — Я… Спасибо…
— Будем решать проблемы по мере их поступления, — они вместе ушли дальше от берега к костру и лошадям. Чонгук услышал вдруг ворчание, меняющиеся звуки струнного инструмента и какие-то раздражённые стоны. — Например, с этим надо разобраться прямо сейчас…
Пак Чимин с нахмуренным лицом перебирал снадобья, пока неизвестный Чонгуку человек настраивал потёртую лютню, подкручивая колки. Одет был с иголочки, да только вот довольно праздный костюм был попорчен огнём. Чистого вида бард. Весёлый, говорливый и с радушной душой. Но, увы, с синяком на скуле.
— Не бухти-и ты, Чимин-щи-и! Лучше со-опли подотри-и! — спел музыкант в такт нотам, а Чимин в ответ взял первую попавшуюся палку и швырнул в несчастного.
— Заткнись, пока голос твой не забрал! — крикнул он. — Ты меня отвлекаешь!
— Вы откуда барда взяли? — спросил Чонгук.
— Чимин чуть не сжёг таверну, а он попал под раздачу, — ответил Хосок, на что музыкант голову скинул и смотрел на обоих по очереди. — Ожоги ему залечили, но в знак извинений надо его в Итевон к завтрашнему вечеру доставить. И оплатить починку его Кармана, что по логике должен сделать только виновник банкета.
— Много хочет! — отчеканил Пак раздражённо, затем поднял взгляд на Чонгука. — И вообще, я искупаться хочу! Не давайте этому чудику ничего трогать.
— Да не нужны мне твои травы! — заворчал бард уходящему жрецу. — Какой невоспитанный. Провели бы с ним разъяснительную беседу.
— А ты думаешь, я не пытался? — спросил Хосок, также провожая Пака взглядом. С Чонгуком они к костру подсели и вздохнули в унисон. — Ему горохом об стену из-за сбитого баланса.
— А что за Карман? — спросил его Чонгук и рук потянул к огню. Погреться определённо нужно было. Он украдкой посмотрел в сторону пруда. Тэхёна ещё не было видно.
— Простыми словами, это бездонный рюкзак, — ответил Хосок. — Кто оружие носит, кто доспехи. Но я ни разу не видел Карман у бардов.
— Просто редко какие барды носят с собой всю свою коллекцию. Меня, кстати, Мин Юнги зовут, — обратился он к Чонгуку, и они пожали руки. — Выступал в «Хитром Еже», пока ваш жрецок меня не огрел. В прямом смысле! — Юнги вдруг любопытно прищурился, лицом приближаясь к Чонгуку. Глаза барда горели огнём, то ли внутренним, то ли от костра отливало, но вдруг лицо восторженно расплылось в улыбке. — Я знаю вас! Вы же Метеоритный Мечник «Драконьего Крыла»! Какая великая честь увидеть вас лично! — натренированные игрой руки ухватились за лютню трепетно, гриф оглаживая. — Бродячие барды уже песни о вас написали.
— Правда?! — Чонгук смутился от таки слов. — Ого…
— Многие пишут лишь о ваших подвигах и монстрячьих головах. Я бы хотел написать о вас как о личности, — гордо заявил бард. — Метеоритный Мечник — это лишь призрак гильдии, так что…
— Акстись, Юнги, — перебил его Хосок, смиряя смешливым взглядом. — На самом деле у меня к тебе есть парочка вопросов.
— А как он нам поможет? — спросил Чонгук и оглянулся на Хосока.
— Барды — уши, глаза и уста народа. Знают больше, чем поют, — следопыт наклонился телом, ближе к Юнги. — Ты не видел друидов, которые выглядели так, словно им нужна помощь?
Юнги взглядом прошёлся по Хосоку и Чонгуку, затем осмотрел окружение. Однако, вздохнув, положил свою лютню. Вдруг сложил руки на груди и сказал:
— Не-а. Да и если было такое, то многие бы услышали или увидели. А что у вас такое?
*** ☬☬☬ ***
Ким Тэхён всё сидел, укутавшись. Пошевелиться боялся, но как только потянулся таки к одежде, услышал шаги сзади и резко обернулся. Пак Чимин тоже заметил друида и вымученно вздохнул, направляясь к берегу. Снял с себя обувь и начал раздеваться. А Тэхён с него глаз не сводил, пока не услышал: — Замёрзнете ведь. Идите к костру. — Вы тоже… вода холодная, — тихо ответил Ким. — А что ж сами полезли? — тихо хмыкнул Чимин. — Да Святые Боги, не глазейте так на меня! Я просто пришёл окунуться. — Что у вас на сердце? — сразу спросил Тэхён. А в ответ лишь снова усмешка. — Пожалуйста, не смейтесь… Вы же жрец? — Да, и что с того? — Чимин был груб и раздражён. Он стоял, развязывая штаны и потирая оголённую спину, а друид рассматривал символы и узоры на чужих руках. Монашеские писания. — Был монахом, стал жрецом. — Тогда вы тем более должны знать, что у жрецов и монахов повышенное восприятие, — почти все элементы одежды приземлились на траве рядом с ним. — Что ваши эмоции влияют на магию и на состояние, и вам нужно медитировать, чтобы выравнивать внутренний баланс. Если вы уже не можете, то я могу вас очистить. — Чего? Чимин глянул на друида, надеясь увидеть в глазах насмешку, но Тэхён над ним не шутил ни коим образом. В его глазах было лишь добро и беспокойство. И в ответ хотелось подать раздражение, но прорывались нотки понимания. Чимин и правда заметил за собой, что с каждым прожитым днём срывался всё сильнее, да контроль над магией и собой хромать начал. А недавний поджог и вовсе что-то из ряда вон. И про медитации Чимин подзабыл, даже как-то разочаровался. А ведь пока обучался и в гильдию ходил за заданиями, часто занимался восстановлением внутреннего баланса, очищаясь во время медитаций, но с каждым разом становилось труднее, больше негативных эмоций он копил. Всё разгрести не мог, ибо боялся. Не выходило полностью принять да отпустить. Баланс обрушился горем, а медитации сменились алкоголем. Может, друид и не понимал до конца, но говорил по существу. Чимин вздохнул и сказал: — Не думал, что и вы умеете очищать. — Умею, но лишь через омывание. Все друиды знают, как это делать, — честно ответил Тэхён с улыбкой. — Если позволите, могу помочь… Жрец смотрел ещё какое-то время на него и вдруг махнул рукой, зовя с собой. Так уж и быть, пусть попробует. Чимину сейчас одеваться обратно и быстро заниматься медитацией не особо хотелось, да и толку не было. Раз уже потерял контроль над собой, нужна помощь со стороны. А омывание как раз можно было совместить с купанием. Ким Тэхён, сбрасывая с себя полотенце и плащ, быстро оделся, подтянул штаны до колен и направился следом за заходящим в воду Паком. Тот шипел сквозь зубы от холода пруда, однако резко сделал вздох и нырнул сразу целиком, слегка обрызгивая друида. Вода морозила кожу и сковывала, но зато смогла взбодрить. Чимин невозмутимо всплыл и выжал воду с волос, паром изо рта дыша, оглядел усыпанное звёздами небо. Тэхён присел на самый берег, ноги по икры опуская в воду, и подозвал к себе. — Лягте на спину и держитесь на плаву. Головой ко мне, — мягко, но требовательно сказал друид. Чимин развернулся и выполнил всё, что его попросили. Глубоко вздохнул и спросил: — Откуда вы знаете о том, что жрецам и монахам нужно медитировать? — Наши предки часто обменивались знаниями. Монахи обучили друидов медитациям, а взамен познали некоторые обряды. Медитацию со временем мы смогли преобразовать в омывание. Нам легче через природу это делать, — Тэхён убрал мокрую белоснежную шевелюру назад, а волосы Чимина руками подобрал и мягко оттянул назад, массируя голову. Разглядывал короткие эльфийские уши, в которых были красивые серьги. Чимин вздрогнул, чувствуя, как осторожно набрали воду в ладошки и полили участки головы, плечи и немного щёки. — Всё, как и в медитации, только в воде. Думаю, вы знаете, что делать. Пак Чимин знал, поэтому сделал ещё один глубокий вздох и закрыл глаза. Вода его держала, он просто качался на плаву расслабленно и медленно. А Тэхён от него глаза оторвал и уже поднял на луну, вслушиваясь. Полил холодной водой уже грудь Чимина, осторожными ручейками из ладоней. Начал осторожно поглаживать напряжённые плечи. — Вам нужно расслабиться… — попросил он, а Чимин усмехнулся. — Пытаюсь я… — Что вас тяготит? Пак Чимин молча вслушался внутрь себя. А что он чувствовал? Раздражение и жгучую горечь в сердце. Обиду и несправедливость. Злость, когда слышал музыку. Ярость, когда вспоминал встречу с Мин Юнги. Всё это тянулось из прошлого, ведь эту боль и обиду вызвал совершенно другой бард. Не новый знакомый его бросил. — Кто вас бросил? — спросил Тэхён. Чимин открыл глаза с удивлением, а ему лишь улыбнулись. — Вы это вслух говорили… — Один близкий человек… — тихо ответил жрец. — Любимый? Или друг? Зачем столько вопросов? Чимин снова напрягся. Хотел прямо сейчас подняться и уйти прочь. Да чёрт, что-то останавливало. Душа его успокоиться хотела, баланс наладить внутри, но голова, затемнённая негативными мыслями, мешала. Однако душа друиду верила. Чимин не понимал, почему, но и сопротивляться не мог. Давно не чувствовал даже нотки покоя, а здесь он принял с объятиями это чувство, что было готово его обхватить и спрятать в себе. — Любимый. Он бард, — прочеканил жрец. — Бен Дохве, если знаете. Хотя кто его не знает? Один из известнейших бардов. Полюбил меня, а я его. Да исчез. — Исчез? — Мы тогда были в Гуми-Ши. Решили устроить горный поход, он и я. Но в городе ему встретились друзья-барды, которые чем-то его заинтересовали. Остались с нами на привал да мы разговорились. И они проболтались, что, пока я был в гильдии, он мне изменял… А на мои вопросы сказал, что он свободная душа. Это было больно, таким образом узнать и такое получить объяснение. Галимые оправдания, да и только… Он ясно дал мне знать, что любил искренне лишь я, — Чимин постепенно расслаблялся. Тэхён это почувствовал, когда мышцы плеч под его пальцами стали мягче и податливее. — На утро я проснулся один. Он уехал с ними и бросил меня. Мои вещи пропали, но Троян меня нашёл. Всегда находил. А потом я попался разбойникам, которые хотели продать меня… но я вырвался. — Продать? — Тэхён горестно опустил на Чимина взгляд и легонько погладил по голове. — В рабство или ещё куда-то. Может, даже на чёрный рынок, в конце-концов эльфов-полукровок не так много… — Пак Чимин сам ощутил горечь и обиду, но уже не на Дохве. В мыслях он обернулся на себя из прошлого, прикованного, брошенного и обречённого. Теперь горечь и обиду он ощущал за себя. — Всё ещё чувствую эти мерзкие кандалы на себе. Я думал, что это конец… Что меня никто не спасёт и не вытащит. Поэтому я проглотил страх и сам всё сделал. И всё теперь всегда делаю сам. Так проще. Всё из-за него. — Такое и правда очень сложно простить, — промолвил Тэхён. — Даже кажется, что невозможно. — Вот именно, что невозможно. Это самое жестокое предательство, ведь я доверил ему самое дорогое… себя. Я был одурманен этой дурацкой любовью, — огрызнулся Чимин. — Всё ему рассказывал, что было на душе. Все свои секреты и тайны… а он… Чимину защипало глаза от подступивших неожиданно слёз, и он зажмурился, выпуская их наружу. Но быстро распахнул глаза обратно, потому что мерцающие звёзды, пруд и отражение луны слишком манили. Раз светят, значит, это кому-то было нужно. Струйки воды всё пробегались по телу, а вместе с ними почувствовалась… свобода. Словно никого рядом не было, можно и выговориться. — Злитесь на него? — спросил Тэхён. — И на него тоже. И на себя. Что такая вещь поломала меня. Что я не пошёл на поиски, чтобы разобраться со всем. Свернул со своего пути. Топил всю свою боль в алкоголе и сне. Пить, конечно, я сразу не перестану, да и не особо хочу, но всё же. Так упиваться — это ужасно… И отца жалко, он ведь смотрел на меня такого практически постоянно. И меня злит, что Дохве сбежал, как последний предатель и трус. После всего, что между нами было? Это нечестно… — жрец опечаленно усмехнулся. — Но ничего. Мне пришло видение. Он явится передо мной. Чимин решил не говорить, в каком именно видео перед ним появится Бен Дохве. Ведь эта часть, как ему казалось, как раз и соберёт до конца его разбитое сердце. И отпускать её пока что не хотелось. Да он и так слишком много уже чего наговорил. Тэхен смотрел на постепенно успокаивающееся лицо Чимина и улыбался, осторожно оглаживая чужие волосы. Сразу ему открылась истина, что в словах была, как на ладони. Эмоции жрец копил из-за предательства, которое пережил. Вот и решил, что больше никому свою душу открывать не будет. Друид поднял голову вверх и шепнул совсем тихо: — Заберите его тревоги… Отмойте от тьмы и сомнений, развейте смуту в чужой голове… Чимин вдруг увидел некий свет, пробирающийся сверху, где сидел Тэхён. Он осторожно приподнял голову и приоткрыл рот от изумления. Длинные волосы, что сливались с луной, засияли, а холодная рука нежно лба коснулась. Провела осторожно, пока хмурые брови расслаблялись. Он увидел новые скатывающиеся слёзы Чимина и утёр их большими пальцами. — Чего вы хотите от встречи с ним? — Хочу в глаза ему посмотреть, — тихо ответил Чимин. — Или чтобы он посмотрел в мои. Посмотрел и увидел, какую боль причинил. Лишь тогда я смогу его отпустить. Спокойствие зарывалось нежно под кожу, Чимин слышал воду и дуновение ветра. Он правда хотел его увидеть. Грезил и копил эмоции, что вырывались в грубости. Затачивал зубы, чтобы потом самому на них напороться. Но сейчас… раны ныть переставали одна за другой, а густой туман, что мешал разуму, рассеивался. Смотреть в бездну, что сам породил, всегда было страшно, но сейчас этот страх превращался в мелкие песчинки среди красивого берега, что пах спокойствием и безопасностью. Чимин смотрел в свою тьму без дрожи и тревоги. Успокаивал касанием и усыплял. Тэхён осторожно ноги из воды вынул и выбрался аккуратно, не тревожа жреца. Вытер намокшие ноги и накинул на себя плащ, оставленный Чонгуком. Сделал шаг от берега и вдруг услышал: — Тэхён… — обернулся. Чимин привстал и волосы назад зачесал, смотря на друида. А затем искренне улыбнулся. — Спасибо за помощь. — Спасибо, что позволили помочь, — кивнул Тэхён. — Идите уже погрейтесь у костра. Я ещё немного искупнусь и подойду. Тэхён послушно выполнил сказанное. Помог Чимину эмоции усмирить и очистить разум. Даже эта негативная энергия, что он чувствовал, практически исправилась, и Тэхён этому улыбнулся шире. Однако принятие и освобождение он уже был дать не в силах. Это уже зависело целиком и полностью от Пак Чимина. Друид зашёл в небольшую опушку, что вела к лагерю и вдруг врезался во что-то высокое и твёрдое. Отпрянул на пару шагов и поднял взгляд. Человек. Незнакомый. А за ним ещё двое. Тот, кто и преградил ему тропу, с мерзкой улыбкой сказал: — О-о! Тебя то мы и ищем, белобрысик!*** ☬☬☬ ***
— Вот это новости! — Юнги с удивлением смирил Хосока и Чонгука взглядом. Если раньше волосы его пламя окрашивало тёплыми огненными оттенками, то теперь они расцветали приятным жёлтым цветом. А Чонгук и Хосок с толикой восторга наблюдали за этим. Странное явление всё-таки. Мин Юнги был подобен хамелеону, только не с внешней, а со внутренней средой своей сливался. — С вами Жила Божья, обалдеть! — Ээ… Жила Божья? — переспросил Хосок. — На земле не только ваш друид такой. Бледный и белый, да с зелёными глазами, — Юнги даже слегка подскочил на земле. — Таких называют Жилой Божьей, либо Верховными Друидами, потому что в их душе частички Верховных Богов. Я их в глаза не видел, но много слышал. Их, конечно, мало, но больше, чем может казаться. Как мне рассказывали путешественники, что однажды подвезли меня до Сойля, ещё один такой есть здесь. Вернее, одна. Друидка Круга Звёзд. — А что значит «в душе»? — следом спросил Чонгук. — Жилой Божьей можно стать только при смерти, если линия жизни друида прервалась раньше, чем должна была, — руки Юнги невольно ухватились за лютню. — Ведь у каждого своё отведённое время на жизнь. Чонгук сразу вспомнил эту самую недосмерть, что в голове проносилась голосом старшего брата Тэхёна, Ким Сокджина. Как младший сын вождя упал с обрыва и чуть не погиб. Значит, не так он должен был умереть, вот и получил этот облик и силы. — Вот оно как… — Хосок задумчиво потёр подбородок. — Это объясняет, почему зов слышит только он в своём племени. Потому что там он один такой. А это значит, что зовут его именно друиды с Жилой Божьей. Всё сходится! — Юнги, да вы нас выручили… — благодарно произнёс Чонгук. — Это очень полезная информация. Спасибо вам! На его плечо крепкой хваткой уложилась рука Хосока. Он хотел посмотреть на него с воодушевлением, но от вида напряжённого и серьёзного лица сразу огляделся по сторонам. — Доставай меч, — сказала Хосок и поднялся первым, пальцами цепляясь за лук и стрелы. Вопросов задавать не было времени, Ледяной Лучник «Драконьего Крыла» просил что-то сделать не просто так, поэтому Чонгук осторожно потянулся к ручке метеоритного клинка, высвобождая его из ножен. Хосок же ближе к барду подошёл. — Вы чего оружие достаёте? — напрягся Юнги, отползая слегка назад. — У нас гости, — единственное, что произнёс Хосок. — А вы не в курсе, что посреди ночи лучше не кричать? — послышалось вдруг где-то вблизи. Хосок мгновенно тетиву лука натянул стрелой, готовясь выстрелить, и развернулся на голос всем телом, Чонгук же меч ловко выставил перед собой. Двое неизвестных в чёрном одеянии выползали из окружающей опушки всё ближе, клинки и кинжалы в их руках мерцали от света костра. — А не то на разбойников наткнетесь! — продолжил мужчина в капюшоне. — Зараза… — Хосок нахмурился, не опуская оружие. — Идите, куда шли! Мы не хотим проблем. — Да мы тоже не хотим! — один из разбойников вдруг начал смеяться и глянул в сторону. — Мы так, предупредить пришли, чтобы вы своего дружка не потеряли. Нам тут заказик на него поступил… Но раз оружие подняли, то придётся отвечать. Хосок заприметил шорохи и злобно свёл брови. Кого-то тащили. Пронеслось чужое знакомое дыхание, и он вновь ругнулся себе под нос: — Где чёртов Пак?.. Ещё двое разбойников шли со стороны берега. Один Тэхёна держал за волосы, а тот вырваться пытался, дёргался и ногами вбивался в землю, тормозя похитителей. Чонгук злостно вздохнул и бросился в их сторону, пока Хосок на мушке держал двоих, что перед ним. — Пустите его! — крикнул Пам, но второй разбойник, что рядом шёл, кинжал достал и, как только первый голову Тэхёна запрокинул, приставил лезвие к горлу. Чонгук вмиг замер. — Опусти меч, парень, а то прибьём белобрысого! Краем глаза Чонгук заметил, как их пытались окружить. Ещё двое подходили со стороны Юнги, что тоже успел вскочить на ноги и ухватиться за лютню более уверенно. Пам поражённо опустил меч. Хосок же с Юнги взглядами встретились. И последний заиграл после кивка. До разбойников начали доноситься минорные ноты. Гнетущие и даже пугающие, как само заклинание, что возжелали использовать. Разбойники, однако, засмеялись от этого музыкального представления. — Ты им похоронный марш играешь? — крикнул один из них, затем другому, что друида всё за волосы держал. — Веди сюда белую голову! Когда клинок от шеи убрали, Тэхён снова начал вырываться, из-за чего неизвестный его в этот же момент повалил на землю, больно заламывая руки. Смеялся разбойник над чужой слабостью, а Чонгук закипал от такой дерзости. Вновь поднимая меч, ощутил, что смятение зашуршало в воздухе, а все враги до единого словно ослепли и судорожно начали оглядываться. В их глазах поднимался туман непроглядный, скрывая всё вокруг и ухудшая видимость. Бардовская серенада проникала во вражеский разум, дурманя и пудря мозги. Тэхён ощутил, как хватка противника ослабла и пнул со всей силы, попадая точно в пах. Разбойник от боли застонал и скривил лицо, и друид его отпихнул от себя. Поднялся на ноги, но ловко в приступе злости второй враг кинжалом начал хаотично махать, видя перед собой лишь дымку тумана. Тэхён старался уворачиваться, как увидел, что Чонгук его заслонил собой, вырастая, словно стена, и ловко вонзая меч в ногу разбойника. Последний удар перед падением врага не смог отбить, и лезвие задело его щёку, оставив глубокую рану. Но Чонгук с рыком ногой оттолкнул его, отправляя на землю в криках утопать. — Что с ними? — пугливо спросил Тэхён и почти что прижался к мечнику, смотря на то, как обволакивали ужас, страх и кошмар чужие глаза. Чонгук его за руку схватил, и они бросились к костру. А бард продолжал играть. Ноты были всё тяжелее, всё сильнее нагоняли туман ужаса, и разбойники в нём рахлёбывались, но пытались сражаться из последних сил. Хосок всадил одному стрелу в ногу, затем запустил ловко следующую в плечо второму. Из укрытий с угрожающими криками и топотом вылетело подкрепление. Засада. Хосок отошёл ближе к барду, прикрывая, чтобы продолжал играть. — Чонгук! Пятеро из кустов! — крикнул он мечнику, что с Тэхёном за спиной оглядывал местность. Но и оттуда шли разбойники. — До них ноты ещё не дошли! Защищай Тэхёна. Хосок застопорился. Откуда их здесь столько? Раз уж люди были в укрытии, то можно понять, почему Пака с Тэхёном не оказалось, подобрались и к нему. И ему сейчас помимо того, что прикрывать выстрелами товарищей, ещё и барда защищать, что мелодию наигрывал, путая врагов. — Э-э, господин следопыт! — подал голос Юнги, всё перебирая пальцами струны. — Их все больше! И многие не реагируют на мою музыку! А Хосок на миг закрыл глаза. Было у многих следопытов особое умение. Не зря они всадники скрытности, ловкости и проницательности. Ведь, напрягая зрение, слух и даже обоняние, могли они отовсюду подобраться. И у Хосока лучше всего выходило вонзаться глазами. Замечать каждую деталь. При такой концентрации даже пылинка не уходила из его вида. Он промчался взглядом по всем врагам и заметил неладное, наконец. Почти все разбойники не отбрасывали тени от огня. — Это клоны… — на выдохе сказал он. А Юнги удивлённо охнул и обернулся на костёр, сверкая глазами. — Вот и не реагируют. — Клоны не устойчивы к огню, — тихо сказал ему Юнги. — Надо их поджарить. Слух Хосока пронзил звук чего-то летящего, и он обернулся, поменявшись местами с Юнги. Тело кричащего разбойника пролетело в паре сантиметров и ударилось о дерево сильно и мощно, до хруста то ли ствола, то ли спины. — Дрянь поганая! — послышался крик жреца, и они с Юнги как будто блаженно выдохнули. — Пак, нужно поджечь их! — крикнул во всё горло Хосок. — Пам! Тэхёна к барду и за мной! Чонгук на Тэхёна глянул с беспокойством, видел в ответ тревогу и даже страх в зелёных глазах. — Тэхён, вам надо спрятаться! — громко сказал Чонгук и потащил за собой, отмахиваясь мечом и раня противников. Друида за вторую руку подхватил возникший пред ними Хосок и начал волочить дальше. И когда он уже оказался рядом с бардом, тот закончил играть и притянул его к себе за плечи. — Они же увернутся! — Тэхён тут же глянул в сторону Чимина, который отходил от врагов, что с поразительно кровожадными глазами продолжали наступать. Какие смелые разбойники, шли до самого конца. Но Чимин всё же, ловко пробежав между ними и отпихнув потоками воздуха со злостью, добрался до костра и взмахнул руками. Огонь, словно живое существо, вдруг начало покидать пределы костра, поедая траву. Пак обернулся на то, как Чонгук с Хосоком по бокам били стрелами и мечом разбойников, отталкивая в одном направлении. Узоры и символы магические замерцали в темноте мощным и ярким светом. Настала очередь Чимина. Он поднял сияющие глаза на противников и взмахнул руками в стороны. И пламя, подчиняясь хозяину, расправило крылья. Рождалась огненная птица с языками-перьями и разрослась до огромных размеров. И в унисон с Чимином сделала взмах, сорвавшись на врагов. Юнги сквозь страх смотрел на это и вдруг… ощутил изумление. Огонь ему страшен, но не когда им управлял тот, кто на твоей стороне. Выглядело красиво и даже завораживающе. Сильный и мощный пламенный поток, что был пропитан энергией окрепшего жреца, пронёсся по разбойникам, опаляя до пепла. Но лишь клоны быстро погрязли от жара огненной птицы, пока настоящие и живые отпрянули, в страхе начав тушить свои плащи и рубахи. Бросились врассыпную, пытаясь скрыться. — Чёрт! Сейчас уйдут! — Чимин, растворив огненное существо, хотел было сорваться с места, но пошатнулся от легкого толчка прямо из земли. — Вы можете их как-то оглушить? — все обернулись на Юнги и Тэхёна, который, касаясь земли, оглядел каждого. — Я могу ударить их молнией, призвав грозу! — ответил Пак. — Но они разлетятся, потом ещё собирать их! — Не разлетятся, — Тэхён глубже зарылся в землю уже двумя руками, цепляясь за маленькие корни. До ног всех донеслась ощутимая дрожь. Чонгук с Хосоком слегка оступились, замечая, как под разбойниками вырвались корни, словно щупальца, живые и даже злобные какие-то. Ноги оплели врагам, а они, напуганные, начали рубить кинжалами корни, да только слишком много их, все не перерубить. Пак следил за каждым, как один разбойник с его стороны бросил кинжал прямо в лицо, но жрец его ловко поймал, ухмыляясь, пока внутри копилась энергия для решающего удара. Корни, и маленькие травянистые, и толстые, словно змеи, сдавливали, держа крепко. Тэхён хмурился, лоб его покрывался потом. Грудь Чимина вдруг пронзило болью. Он повалился на колени. Сил осталось мало. Много потратил на магию огня. Он рвано задышал и злобно что-то пробормотал. Разбойники, что было мочи, вонзали ножи и кинжалы в корни деревьев. Вот-вот освободятся. А чистое ночное небо тотчас затянулось тучами. Тихо, набирая силы, громыхали молнии. До ушей Чимин донеслась музыка лютни. Всё ближе она была, и он, подняв голову, встретился взглядом с Юнги, который тихо напевал песню на неизвестном языке. Но от этих слов монашеские метки жреца вновь загорелись ярким светом. От музыки и голоса, что дарил новые силы и вдыхал недостающую энергию. — Встать сможешь? — спросил Юнги, смотря сверху вниз. Затем украдкой глянул в небо. — Скоро ударит. — Ты грозу умеешь призывать? — огрызнулся Чимин, но Юнги его едкости не разделял. — Сможешь или нет?! — Смогу! — Так вставай, придурок! — и вот он, Пак Чимин, во весь рост восстал прямо напротив него. Юнги, что наигрывал мелодию помощи, усмехнулся. — Первый и последний раз. — Умолкни, бард, — только и ответили ему. Молнии колющие ощущались на кончиках пальцем, Чимин сомкнул ладони и вздохнул. Юнги, следя за грозой, выглядывал особо сильную да покорно ждал. И когда заветная вспышка прогремела в небесах, он ударил по струнам, насыщая тело жреца большим потоком энергии. Молния, сверкая и ослепляя, направилась прямо на них. Единственная самая большая и мощная, что на миг зажгла свет среди ночи. — Держитесь! — успел крикнуть Чимин, как поток молнии пронзил его тело. И, казалось бы, должен был он тут же замертво упасть, но он лишь разомкнул ладони и резко развёл руками, разнося от себя волну громовой силы. Разбойники разом вскрикнули от удара, мощная волна прошла сквозь них, и они замерли в оглушении, оставаясь на ногах лишь из-за корней, что держали уже слабее. Чонгук успел Тэхёна подхватить и прикрыть собой. Сам еле держался, чтобы не отлететь, но волна внезапно рассеялась. И вновь погружение в ночь, лишь гром шумел над ними, постепенно успокаиваясь. Чимин опустил руки и осмотрелся. Разбойники побеждены и без сознания. Он выдохнул и обернулся на Юнги. — Выпендриться решил? — спросил он. — А что ещё делать, раз ты чуть ли не откинулся? — ответили ему. Чонгук руками в землю упёрся и вздохнул. И выдержал волну, и Тэхёна смог прикрыть. Всё хорошо. Тэхён руки дрожащие вытащил из земли и задом повалился на твёрдую почву. Рядом оказался Хосок, который тут же сказал: — Чонгук, нужно их связать, пока они без сознания. Ким Тэхён уже хотел отдышаться как следует, но перед ним вдруг показалось заинтересованное лицо, от чего тот испугался. — Приятно познакомиться! Я Мин Юнги, — сказал бард. — А вы тот самый Ким Тэхён? Для меня честь увидеть перед собой Жилу Божью! — Ты чего городишь, бард? — фыркнул Чимин, тоже подойдя. — Отвали от него. А глазки музыканта вдруг округлились с неописуемым восторгом. По его телу прошлись мурашки от знакомых ощущений и дикого восторга. Улыбка Юнги оголила дёсны и дала выйти поразительному громкому вздоху. — Вы ещё и Доппельгангер! — протянул он, смакуя каждое слово. — Обалдеть! Не думал, что и среди друидов они есть! — А? — только и вымолвил Тэхён и напрягся. Чонгук коснулся клеток из ослабших корней первым. Ещё за несколько шагов они с Хосоком разочарованно переглянулись, потому что разбойники каким-то чудом таки успели сбежать. Ну, и чёрт бы их побрал. Главное, что отбились от них без потерь. — Видимо, смогли таки пролезть, когда они ослабли, — сказал Хосок и вдруг более серьёзно окинул взглядом на замершего мечника. — Эй, Чонгук, всё хорошо? А Чонгук провёл обеспокоенно по коре пальцами. И чувствовал, и видел глубокие и грубые порезы от кинжалов и ножей. Обернулся он в страхе и крикнул: — Чёрт, Тэхён! — помчался он тут же к остальным. Хосок сначала опешил, но мигом бросился за ним. — Эй, в чём дело? — Тэхён говорил, что магия его ранит! Им виделись Чимин с Юнги, что всё препирались, а последний указывал рукой на сидящего замершего Тэхёна. Чонгук, слегка проезжаясь подошвой ботинок по траве, подхватил друида за плечи и спросил: — Вы не ранены? — а Тэхён удивлённо помотал головой. — Н-нет. Меня же не задели… — Вы говорили, что магия всегда вредит. И правда говорил. Но, опять-таки правда, на нём ни царапины. Лишь грязь на руках от почвы. Чонгук его осторожно начал осматривать и подозвал Чимина. А Мин Юнги вдруг подозрительно нахмурился. Услышал всё ранее сказанное, да пораскинул мозгами, вспомнив минувшие ощущения. — Господин Ким Тэхён.. — строго сказал он, выделив имя. На него обернулись все, особенным вниманием одарили напуганные глаза друида. — Позвольте деликатный вопрос. — Он и так напуган, отстань от него, бард! — ругнулся Чимин. Но Юнги уже было не унять. Среди его блеклых волос проявились чёрные локоны. Он сделал пару шагов вперёд и продолжил, указывая рукой на Чонгука: — Можете, пожалуйста, назвать его по имени? А Чонгук оглядел Тэхёна, затем Юнги. Что это вообще за вопрос такой? Бард же осторожно приблизился к ним, и Чонгук друида прикрыл собой, готовясь оттолкнуть. Хосок же злостно вздохнул и уже хотел схватить Юнги, да приложить к земле, чтобы все бредни выбить, да не успел. Услышал голос Чимина, что уже поднялся на ноги и осторожно сделал шаг назад. — Чёрт… — Что такое? — Хосок увидел враждебно настроенный взгляд жреца. — Бард прав, — процедил Пак, обращаясь к Чонгуку, а тот ещё сильнее удивился. Лишь сейчас осознал. Тэхён не ответил на вопрос. Не ответил на самый простой для него. Как зовут Чонгука. Юнги остался на месте и продолжал сверлить глазами друида. Затем уверенно и злостно сказал: — То то я думаю… Чонгук сильнее поразился, что Тэхён всё смотрел на них… и молчал. Не отвечал, лишь глазами хлопал, страшась и тушуясь. И из-за последних слов Юнги для всех, кроме Чонгука, всё встало на свои места окончательно. — И когда успели поменяться? Это не Тэхён. Мечник неосознанно отошёл на шаг. Если не Тэхён, то кто? Когда это произошло? И где сейчас настоящий?.. А Юнги тут же попытался схватить самозванца, но тот увернулся и в сторону отскочил. Бросился прочь, да не успел. Тенью перед ним возник Хосок, за руку хватая и таки валя на землю, а тот начал вырываться. — Поэтому на нём не оказалось ран! — Хосок держал крепко, на Чонгука бросив взгляд. — Куда?.. — он просто смотрел, как друид пытался вырваться. Друид ли? Зелёные глаза всё те же, но, присмотревшись, мечник увидел в них совершенно другой взор. А по внешности, способностям и поведению… Ким Тэхён из племени друидов, насколько он мог судить за эти трое суток. Но тот знал, как его зовут. Голос Чонгука стал громче: — Куда вы его дели?! — Я… — слёзы наворачивались и обильно скатывались по щекам. Сердце Чонгука от этого вида сжалось. — Я не… нет, вы не так поняли! Это я! — Не слушай его, — Юнги положил руку на плечо Чонгука, а сам прошёл мимо к Хосоку, что уже еле сдерживал на земле человека. — Он самозванец. Доппельгангер! — Доппель-что? — Чонгук поднял бровь вопросительно. А Хосок хрипнул, снова придавливая руки к земле. Сильный парень снизу, даже слишком для такого худого тела. — Доппельгангер, — ответил Чимин. Юнги уже рядом был, опустился на одно колено и вдруг схватил друида за подбородок. — Существо, что с рождения умеет изменять свою внешность. Любого человека могут идеально скопировать… внешность, характер, поведение. Даже умения, но только если они съедят волосы, слюну или кровь того, в кого хотят обратиться. Однако один прокол у них есть… — Память, — продолжил Юнги и ткнул самозванца по лбу. — Если новому человеку можно придумать биографию, то, скопировав существующего, к их воспоминаниям они подобраться не могут. Знакомое всем лицо медленно с жалобного сменилось на надменное. Юнги также пронзал его взглядом, пока его волосы преобразились по-новому. С корней до кончиков пронёсся болотно-зелёный. Тем же цветом налились и глаза. — Похвально… — более низким голосом сказал Тэхён. Испуг сменился злостью и досадой. Раскусили. Чонгук увидел это и сам ощутил, как начал злиться. — Как ты узнал, что я Доппельгангер? — Всё тебе да расскажи, — улыбнулся бард, насмехаясь над ним. Встряхнул головой, смахивая чёлку в бок. — А вот ты нам уже два вопроса задолжал. Я спросил, когда подменили? И куда дели друида? — в ответ тишина. Юнги вдруг обернулся, смотря на жреца, и лицо его выдавало, как он брезгал. Все тут же подметили — волосы становились такими от отвращения. Доппельгангера Хосок поднял, заломив руки за спину, и потащил в сторону Чимина, что уже добрался до походной сумки и выудил оттуда верёвку. Бард слегка коснулся руки Пака и шёпотом спросил: — У тебя есть полынь? — Есть, но экстракт. — Нужно его окропить. Полынь им вредит и временно лишает способностей, — Чимин на слова барда кивнул и вместе с верёвкой достал совсем маленький сосуд. — Хватит пары капель. — Вот срань… — проворчал Чимин, пока Хосок связывал самозванца, открыл сосуд полыни, несколько капель по ладоням размазал, затем ловко притронулся к лицу Доппельгангера. А тот громко и в мучениях начал стонать и головой вертеть, но поздно уж. Контакт произошёл, и двойник злился, что не успел. Теперь не сможет сбежать. — Они могли поменяться, когда Тэхён проходил через опушку. — Неважно. Сейчас нужно из него вытрясти информацию, — отрезал Хосок, затягивая узлы на руках и ногах. Тэхён с глаз их начал пропадать. Менялось лицо, укорачивались и темнели волосы, само тело крепчало и расширялось. Даже одежда начала меняться. Светлые песочные оттенки затмила чёрная роба разбойника. Теперь все видели перед собой совсем не Тэхёна, а неизвестного парня, что сквозь сжатые зубы рвано дышал и дёргался. Чонгук всё стоял и наблюдал. На сердце что-то сильно и больно заскребло, выводя из себя. Он ступил прямо к пленнику и вдруг меч достал из ножен. Выхватил из рук Чимина пузырёк, капнул на кончик клинка, да злым взглядом приставил прямо к горлу. А Доппельгангер испуганно сжался и попытался отстраниться, да связанные конечности и держащий его за шкирку и макушку Хосок двинуться не давали. — Где он? — спросил Чонгук грозно. Знакомые зелёные глаза в белых ресницах исчезли в последнюю очередь, показывая чёрные бездны. Но, несмотря на страх, двойник всё молчал. Поэтому Чонгук таки надавил на горло острым лезвием, а тот вскрикнул звонко от того, как полынь проникла в кровь. Зашипел, ощущая нестерпимое жжение. — Отвечай! — Я не знаю! Честно! — простонал Доппельгангер. — Нам… нам просто сказали его забрать! — Куда?! — крикнул мечник. — Попросили доставить к полю ржи, что недалеко! — Кто? — вторым напал Хосок. — Не могу… он меня убьёт! Рука Хосока резко потянула назад, заставляя Доппельгангера запрокинуть голову, вторая глаз раскрыла пальцами. Хосок же кивнул товарищам. Чонгук полынь отдал обратно Чимину, и тот встал перед двойником, готовясь вылить хоть всё прямо в глаз. Однако ждал сигнала. — Видится мне, мы их опередим. Может, они быстро тебя убьют, но сейчас тебе светят долгие страдания прежде, чем полынь доберётся до мозга и сердца, — ощерился Юнги, примкнул с другой стороны и натянул веки второго глаза. — Мужчина в бордовом плаще. Щедро заплатил! — Доппельгангер хрипел от страха, ведь горлышко сосуда с полынью болталось сверху, вот-вот могло наклониться. — С повязкой на глазу был, седой, нос горбинкой!.. Прошу вас, я… Я больше ничего не знаю, он ничего не сказал! Просто дал денег и сказал поймать белобрысого! Зовут его Джи… — паренёк, глазами напуганными бегая, не мог вспомнить полное имя. — Ли Джи… — Ли Джихан? — удивился вдруг Юнги, а на него тут же все обернулись, пока испуганный враг начал кивать головой, насколько ему позволяла хватка Хосока. — Да, Ли Джихан! Он! — прикрикнул Доппельгангер. — Ты то его откуда знаешь? — всё ещё ощущая злость, спросил Чонгук, да обратно свои глаза устремил на врага. — По описанию подходит, — Мин Юнги сам опешил. Даже досадой от него начало веять. Горькой и с нотками злости. — Он владелец бродячего цирка, и как раз перед его открытием я завтра буду выступать. — Зачем хозяину бродячего цирка друид? — вслух подумал Чимин, закрывая полынь и убирая в карман, отстранился. Хосок всё ещё держал, хмуро смотря на разъярённого Чонгука, что меч свой не убирал, наоборот, снова надавил, углубляя порез под свежую порцию криков. — Всё, отпускайте его. — Его нужно добить! — процедил Чонгук. — Чтобы не сдал, если выживет… — Я тоже за то, чтобы избавиться от него, — Чимин окинул взглядом Хосока, сказавшего сие слова, удивлённо. Допросили, да и всё, зачем убивать? Зачем так радикально? Уже хотел вступить в перепалку или дать подзатыльник вспыльчивому воину, но увидел, как Хосок руку поднос к клинку мечника и пальцами опустил осторожно. Пам же зубами скрипел от ярости, не хотел отпускать. Хотел голову обманщику в плеч снести, но в глазах Хосока встретил больше сочувствие, чем приказ. Поэтому опустошённо вздохнул, опуская свой метеоритный меч. — Но не так… — Спасибо, что остаёшься рассудительным, — выдохнул Чимин. А Доппельгангер тотчас истошно завопил, хватаясь за своё горло. От него резко отошли, он повалился на землю и начал вертеться, да выкашливать странные чёрные сгустки слюны. Лицо и глаза начали наливаться красным. Так и расслабился безжизненно. Чонгук же посмотрел на свой клинок. Ведь порезал горло, внедрив полынь в организм. — Так быстро дошло до сердца? — удивился Чимин. Мин Юнги же прищурился и, первым вновь приблизившись, уселся перед телом на корточки. Помотал головой и сказал: — Нет. От полыни в крови Доппельгангеры умирают не так. Не ты его убил, Чонгук, а что-то другое, — он приблизился к лицу мертвеца, что замерло в агонии с открытым ртом, и вдруг просунул сквозь зубы пальцы. — Юнги… это мерзко, — осудил его Хосок, а Пак, завидев обнаруженное, тоже опустился с другой стороны. Бард вытащил язык, держа за кончик. Теперь уже следопыт и мечник с встревоженными лицами опёрлись ладонями о колени, наклонившись. Прямо на языке была неизвестная им метка. — Соглашусь, — кивнул Юнги. — Впервые вижу её на языке. Обычно она на затылке или запястье… — Что это вообще такое? — скривил лицо Чонгук. От чётких краёв некой метки расползались почерневшие корешки вен. — Печать обета. Друидская. Что-то сродни клятвы на крови, — ответил Чимин. — Нарушишь и умрёшь… Вот, что он имел ввиду. Пам Чонгук клинок свой о кожаный рукав вытер и спрятал обратно в ножны. Несправедливый, хоть и заслуженный по принципам разбойников, конец. Кара за предательство. С другой стороны, если бы сбежал, то предупредил заказчика, что за ним идут. А так никто ничего не узнает. Мечник же всё держал рукоятку меча напряжёнными руками и злился. Но рука жреца его плеча коснулась, и он встретился со взглядом, что успокоить пытался. — Поверь, я тоже зол. Его схватили прямо перед моим носом, а я не заметил… — сказал Чимин. Глаза его сами были полны вины. Он тоже корил себя. — Юнги, — обратился Чонгук. Пытался утихомирить себя и свои эмоции. Злость сейчас никак не поможет. Необходимо было узнать как можно больше и отправляться в погоню. — Во сколько этот цирк будет выступать и где? — Завтра вечером, — Мин Юнги поднялся на ноги и слегка оттряхнулся. — Меня будут ждать перед началом в «Лунной Дороге», чтобы обговорить детали. Это таверна на главной площади Итевона, там и будет представление. — Значит, направляемся туда, — заключил Хосок, вздыхая. — Прямо сейчас. Отдохнём в таверне. — Заодно и поедим уже… — протянул Чимин. — Не хочу нарушать серьёзность и досаду от ситуации, но даю голову на отсечение, не один я голодный, как чёрт. И правда. Голодны были все. Убрав спальные мешки и потушив костёр, все четверо приготовились к поездке. Юнги в этот раз сел к Чонгуку, так как Хосок уже возил его, а Чимин на Трояна не пускал барда. А Чонгуку было всё равно, пусть хоть все сядут на его Луну. Ему было стыдно. Пообещал помогать и оказывать защиту, а на деле даже уследить не смог.*** ☬☬☬ ***
— Чонгук… До поселения Итевон они приехали быстро. Сразу нагрянули в таверну «Лунная Дорога» и первым делом поужинали. Приходилось есть через силу, от случившегося даже кусок в горло не лез. Однако сытость им была необходима. И пока Чимин решил немного выпить от стресса, а Юнги отлучился в уборную, в комнате, где обосновались путники, остались только Чонгук и Хосок. — Чего? — спросил Пам. А Хосок вдруг усмехнулся. — Да мне интересно… ты что-то прям заботишься и беспокоишься за Тэхёна. Отправился с ним в путь, прикрывал от волны, чуть не убил посредника его похищения, — Чонгук округлил глаза, а Хосок уже тихо смеялся. — Влюбился что ли? — Я!.. Я не… нет! — неожиданно следопыта разнесло на дикий хохот от вида краснеющего мечника. — Да нет же! Я ж его три дня знаю! — Да будет тебе! Влюбиться можно и за пару секунд, а вот полюбить… — на время они замолкли. — Но вообще. Я хотел кое-что сказать насчёт письма твоему отцу… — Чонгук тотчас замер напряжённо. Точно ведь. Из-за суматохи и нападения разбойников он даже позабыл, что Хосок узнал его секрет. Настороженно глянул, а тот продолжил: — Я надеюсь, что он поверит… Но, если что, не переживай об этом. Справимся. — Правда? — Чонгук даже слегка приподнялся с кровати. На душе расцвела новыми нотками надежда. — Ты серьёзно? — Ну да, — устало буркнул Хосок, потянулся и уставился в потолок. — Мне дают задания, но я всё-таки не абсолютный хладнокровный ублюдок, который делает то, что его просят. Когда я узнал, что ты принц, то понял, что мне наврали. А лживые приказы я выполнять тем более не буду. Понимаю тебя в каком-то смысле и судьбу твою ломать не намерен, особенно если тебе на своём пути хорошо. Ты же мне жизнь этой своей тайной не рушишь. — Хосок… Спасибо тебе… Мечник не сдержал благодарную улыбку. Но Хосок вдруг палец поднял, словно что-то заявить хотелось ему. — Только есть один момент. Что-то надо будет делать, если Северный Король не поверит моим словам… Я тебя не выдам, но всё равно будь осторожен. — А вдруг тебя поймают и… не знаю, сыворотку правды дадут, — Хосок вдруг снова засмеялся, чем на миг напряг Чонгука. — Чего? — Удачи им её приготовить, даже Пак не может! — всё хохотал Хосок. — А он, поверь, учился у лучших снадобщиков, которые множество современных рецептов создали. К тому же, насколько мне известно, на Севере в основном палёные эликсиры, которые могут сюрприз выдать. — Палёные — это слабо сказано, — Чонгук вспомнил эликсиры с Севера, которые по качеству сильно отставали от Южных, и даже сам слегка хихикнул. — Мой друг-советник протащил эликсир невидимости, чтобы мы сбежали. Он не только продействовал от силы полчаса, так и был похож на козью мочу. — Ты откуда знаешь, как на вкус козья моча? — улыбнулся Хосок, и они уже оба разразились смехом. Путники были расслаблены, короткая битва уже позади. Хоть и стоила она пропажи Тэхёна, но отдых, увы, на первом месте для завтрашнего дня. Ведь они не смогут найти новую цель самостоятельно. Им оставалось только ждать, а время это лучше потратить себе в пользу. Хосок вдруг хитро обернулся на их вещи. Заприметил, что кое-что из тяжёлого Чимин не стал оставлять в конюшне. — Кстати, о выпивке. Давай-ка вскроем одну из настоек. — А Чимин нас не прибьёт? — Да похер, всё равно пить ушёл вниз… он вроде подобрел, ты заметил? Чонгук кивнул, пока Хосок встал и подошёл к бутылям. И ведь прав он. Во время битвы на первом месте, разумеется бой, но Чонгук и правда ощутил, сражаясь с ним бок о бок, что негативной ауры у жреца не стало. Да и внешность слегка изменилась. Пропал пустой взгляд, напряжённое лицо, даже тёмные круги под глазами практически исчезли. И лишь из-за того, что он искупался? Нет, слишком просто. Когда Хосок подошёл обратно, оба заметили, как Чимин, сложив руки на груди, посмотрел на раскрытую бутылку настойки. — Да вы прям мысли мои читаете, — ощерился Пак. — Элем я, конечно, заправился, но это золото моё любимое теперь! И Юнги вдруг вернулся. Носом шевельнул и прокомментировал запах: — М-м, хвойная настойка? — Друидская! — подтвердил Хосок, усаживаясь на пол. Они все четверо сели в небольшой круг. Чонгук взял с тумбы лампу и поставил в центр. Выпить и расслабиться — правда неплохая идея. Особенно друидской настойки, от которой не было похмелья. Хосок налил каждому, и они дружно опустошили стаканы. У всех был груз на душе, но они от него пытались освободиться. Ни стыд, ни страх, ни злость Тэхёна на спасёт. Единственное, что они могли сделать — это, опять-таки, ждать. План они решили проработать завтра с утра, а пока лучше голову прочистить. — Что это было, Пак? — спросил неожиданно Хосок. — По сравнению с фениксом, ты таверне на барда просто плюнул… а я говорил, ты ослаб. — Ну, теперь снова окреп, — ответил жрец. — Спасибо Тэхёну. Он меня омыл, но удовольствие на один раз, лучше буду дальше сам медитировать. — Рад, что тебе полегчало, — Хосок оформил всем вновь полные стаканы, и они ударились сосудами, выпивая. — Не думай, что я брошу настойки. — И удар молнией — красота… — Юнги, волосы которого окрасились в жёлтый оттенок, шире улыбнулся и показал на себя большим пальцем. — Спасибо кому? А-а, Чимин-щи? Чимин вмиг покраснел под смех Хосока с Чонгуком, уставился раздражённо на барда, но вдруг хитро улыбнулся. — Какие короткие и простые слова! — съязвил он. — Что, настойка ударила по самые яйца с одного глотка? — А с тобой по-другому нельзя! — более раздражённо засмеялся Юнги. — С тобой, как с десятилетним пацаном, надо общаться, чтобы ты понял! — Ты переборщил! Говоришь, как пятилетка, дурак! Ах да, мозги твои как раз этого возраста. Смех товарищей затих. И понятно, почему. Хосок лишь устало вздохнул. Как бы Пак ни очистился, это не избавит от напряжения между ним и бардом. Сначала и правда были забавные фразы, однако страсти накалялись. Юнги подполз ближе, и они с Чимином пытались испепелить друг друга взглядом. — А ну повтори?! — потребовал Юнги. — Я старше тебя, придурок! — Да как будто возраст тебя красит! Я б тебе врезал, будь ты даже трухлявым пнём! — Ну-ка хватит! Как дети малые! — вскрикнул громко Хосок. Чонгук чуть не подавился настойкой, а Юнги с Чимином просто отвернулись друг от друга, бухтя что-то себе под нос. Хосок отпил и уже улыбнулся. — Но про десятилетку было смешно. — Эй! Они с Чимином встретились глазами, и последний, снова краснея, всё же опустил голову. Ведь ярой злости и раздражения к Мин Юнги он уже не чувствовал. Хватало лишь на колкие перепалки, только и всего. Да и бард правда ему помог и зла не желал. Поэтому Пак мельком глянул на него и сказал: — Извини, что чуть не сжёг тебя… — выдавил он из себя. Юнги же тоже оглянулся, но уже с удивлением. — Считай это замашками магической силы… Я давно не очищался. Хосок, если бы мог, ещё шире глаза открыл, но куда уж. Перед ним сейчас кто? Чимин, словно вышедший из прошлого, не поглощённый негативом, успокоенный. Это радовало, но с непривычки поражало. Юнги, глотнув настойки, кивнул. — Ладно, принято. Чувствую искренность, — ответил он. — Я рад, что ты очистился, хоть и остался индюком надутым. Да и не так просто было бы меня сжечь. — Да иди ты! — эти слова уже прозвучали под новый искренний смех. — И тебе, Юнги, я поражён, — Хосок в голове проходился по всем событиям произошедшего. — Не каждый бард на такое способен. Влиять на разум отдельных людей, ещё и грозу призвать. — Я ж не для красоты ношу эмблему «Белой Розы»! — гордо сказал Юнги. — Ещё хвостом повиляй, Бард, — подтрунил Чимин. — У меня вообще-то имя есть! — Как скажешь. Бард. Хосок улыбнулся. Если недавно их перепалки были раздражающими, жгучими и агрессивными, то теперь они, словно друзья, бросались шутками. Не без сюрпризов, конечно, но ясно и ослу, что глотки грызть друг другу они не спешили. Словно Юнги — часть команды. Кстати об этом… — Юнги… — обратился плут. — Раз уж твоё выступление накроется медным тазом, то не хотел бы ты… — Заткнись, Хосок! — перебил его Чимин, тыча пальцем прямо около лица. — Я не потерплю барда в «Драконьем Крыле»! А глаза Юнги с огромной силой разгорелись восторгом и изумлением. Он привстал на колени и оказался лицом практически вплотную к Хосоку. — Вы хотите дать мне рекомендацию?! Я согласен! Хосок же затушевался, но ответил прямо: — Пока что я хотел предложить присоединиться к нам. Твой ум и смекалка нам бы пригодились. Бардовские способности хороши, да и знаешь ты толк в сражениях. А там… посмотрим, — он покосился на Чимина и вдруг хитро улыбнулся. — Не одному же мне ему на мозги капать. — Я подумаю над вступлением в гильдию, — кивнул Мин Юнги. — А с цирком помогу, почему бы и нет? После такой то похвалы! Пак Чимин вдруг слегка нахмурился. Но никак не от слов друга. Он лишь сейчас вспомнил одну вещь. Интересовала она. До этого момента Чимин был уверен, что лучше всех в отряде мог ощущать и обнаруживать магию. Как оказалось, был кое-кто более способный, ведь он только после слов Мин Юнги ощутил совершенно другой поток от якобы Ким Тэхёна. — Как ты понял, что тот Тэхён ненастоящий? — спросил он Юнги, а тот вздохнул и поставил перед собой стакан на деревянный пол. Посмотрел на всех по очереди и пожал плечами. — Магию я очень хорошо чувствую, — Мин Юнги телом немного расслабился. — Любую. Даже следы её от меня не сокрыты. — Серьёзно? — изумился Хосок. — Как это? — Из-за матери. По мне не скажешь, но я полукровка. Моя мама была Тифлингом. Все трое удивились. Юнги и правда выглядел как чистокровный человек. Не было ни намёка на рогатые отростки, ни на прячущийся под одеждой тонкий хвост. И клыков не видать. Лишь некая магия, связанная с пигментацией, напрягала. А бард глянул в потолок с каким-то грустным взглядом. Желал, чтобы крыша разрушилась, и показались тёмные звёздные покои. Он очень любил спать под открытым небом, но удавалось это делать нечасто. Наверное, от этого и усиливалась его страсть к созерцанию звёзд. — Она принадлежала роду Диса, — продолжил Юнги. — А волосы и глаза — это небольшое проявление её крови. — Почему ты говоришь о матери в прошедшем времени? — вдруг спросил Чонгук. Осторожно и тихо. — Её больше нет? — Да-а, — Юнги задержал взгляд на стакане настойки и сделал ещё глоток. — Я мелкий тогда был, лет пятнадцать отроду. На нашу деревню напали какие-то маги. Просили выдать всех, в ком есть магия. Среди нас такими были многие, но, как убедила их мама, одного Тифлинга им хватит с головой. И они увели её. Той же ночью я ощутил, как она покинула этот мир. Она пожертвовала собой, чтобы спасти не только меня, но и всю деревню. Людей, которые косо на нас смотрели. Женщина-тифлинг и её сынишка-человек. Грязью называли. Хотя толку то… — стоило тишине продлиться пару секунд, как Юнги вскрикнул, от чего все вздрогнули. А он схватился за голову. — Бордовые плащи! — он оглянул непонимающих ничего путников. — Они были в бордовых плащах! На Ли Джихане тоже плащ! Цирк! Бард как будто разрывался на части. На деле, в его голове прокладывалась логическая цепочка, причём очень быстро. И когда последний паззл сомкнулся, он замолчал и ошеломлённо взглянул перед собой. Однако следующий удивлённый вой проронил Хосок, словно тоже увидел эту схему. Лишь Чонгук с Чимином переглянулись, и последний с раздражением сказал: — Может, уже скажите? А то вздыхаете да кричите! — За жителями с магией пришли люди в бордовых плащах! — начал Юнги. — Ли Джихан владеет бродячим цирком, где все звери альбиносы. Он и его подчинённые тоже в этих плащах… — Ли Джихан попросил похитить Тэхёна, — продолжил Хосок. — Отдать людям, которые каким-то образом забирают магию. Тэхён — Жила Божья, как сказал Юнги. Очередь крутиться шестерёнкам, наконец, перешла и к остальным. Чимин поражённо вскинул голову. — Им нужна магия Жилы Божьей! — вымолвил он и глянул на Чонгука. — А звери-альбиносы… — Друиды с Жилой Божьей, которые и звали Тэхёна всё это время, — словно прочитал его мысли мечник. Совместными размышлениями картина сложилась. Информация, полученная из неё, устаивалась постепенно. Первым отмер Хосок. Лишь налил себе ещё настойки, залпом выпил и почесал голову. — Но зачем им эта магия? — вслух спросил он. — Он мощная, очевидно по названию. Но для каких целей им нужна такая силища? Чонгук вдруг удивлённо вскинул брови.Ведь угроза другая, прячется за маской радости…
Неужели сбылись и эти слова чародейки с Севера? Чонгук в голове прокрутил целиком предсказание. Белый волк с зелёным взором казался начальным врагом, убив лошадь и скрывшись в лесу, и Чонгук это вспомнил, когда чуть не заколол его. Вспомнил слова с родных берегов и не тронул Тэхёна, что за шкурой волчьей прятался, одичав. Казался угрозой, но истинное зло, пусть видное лишь ему, пряталось за тентами бродячего цирка. Чонгук приложил руку в груди, что скрывала оберег под одеждой, и покрылся мурашками. Кто бы мог подумать… — До Сойля мне на пути попалась чародейка. Дала этот оберег и предсказала судьбу, — сказал он и осторожно вынул поделку наружу. Огладил пальцем лунный камень, за мерцанием которого все наблюдали. — Предсказание звучало так… Вижу далёкие тропы. Переправа на Южный Флихет. Разливающийся алкоголь и поражение. Проигрыш Чонгука и Хосока в пивном конкурсе. Лес, что освещается лунным светом, страшен и незнаком, но красив, как и сама Луна. Друидский Лес. Охранять ей уготовано снег и прячущийся в ветвях зелёный взор. Ким Тэхён. Меч, что льётся цветами, попытается пронзить зелёный взор, чей снег окропили кровью, но лишь горе и сожаление это понесёт за собой. Чонгук чуть не убил Тэхена. Ведь угроза другая, прячется за маской радости, пока зелёный взор кажется главным врагом. Бродячий цирк. Схватив бесконечные стрелы. Хосок. Мудрую лютню, да тьму, что очистится. Мин Юнги и Пак Чимин. Красные слёзы утраты повернутся к лесному свету, и братство скрестится вместе и зажечь огонь не даст… — Обалде-еть… — протянул Юнги. — Вот за это я люблю чародеев! — В этих словах мы, как на ладони, — Хосок выпрямился, усмиряя мурашки по спине. — Только вот что насчёт красных слёз утраты и братства? — Братство точно означает команду, которая у нас сложилась, — задумался Чимин. — Видения работают похожим способом. И если продолжить это трактовать… значит, кто-то ещё нам встретится. Без которого мы не справимся с угрозой.
