Сказания Флихета

— Каковы ваши требования? Раз сам Король Юга вас рекомендует, то, наверное, и взамен что-то высокое…       Хосок смотрел на Северного Короля без страха и сомнений. Какой бы человек перед ним ни стоял, его не напугать. Он знал и верил, что его правду никто не отнимет. А если посмеют исказить или таки отнять, то он будет бороться до самого конца. Хосок знал, что правда на его стороне. Он необычный следопыт. Праведный, как и завещали предки. А люди исказили следопытов и плутов, превратив почти всех в самых настоящих хитрых и корыстных людей. Но не все такие. От того они и плуты и следопыты, что их визитная карточка — это скрытность, ловкость и стратегия. Ищут слабые места и бьют, но не по всем подряд. А лишь по тем, кто этого заслуживает. Скрываются среди своих, любого выследят и придут к поставленной цели. — Компенсация за возможно ложные обвинения, если выяснится, что Юг не имеет ничего общего с похищением принца. Какая именно, будут решать наш Король, — твёрдо сказал Хосок, взгляд и достоинство он не ронял даже перед усмехнувшимся Королём. Он стоял меж повелителей Юга и Севера, словно был некой гранью. — Ну и, разумеется, мне нужны его приметы. — Увы, портрета его с собой я не взял, — подал плечами Король Чон. — Но он внешностью очень похож на меня. Упрямый, смышлёный и решительный.       Чёрные глаза Хосока в него вонзались, словно два омута, что поглотить хотели. От них холодило всё тело, покрываясь мурашками, становилось некомфортно, словно ты на мушке, и тебя вот-вот пристрелят. И, уверен ты, метко и смертельно тебя поразят. Взгляд Хосока был тяжёлый, и он этим, несомненно, пользовался. Он сделал шаг в сторону Северного Короля, который тоже слегка поддался ему. — Лучше при следующем визите вам предоставить этот портрет. Не думайте, что по такому описанию можно найти человека, — ответил он тихо. — А Его Величество говорил, что вы лучший из лучших. — Я член гильдии, а не ищейка. — Всё, довольно, — перед Хосоком поднялась рука Южного Короля, который смерил его взглядом, но тут же метнулся к правителю Севера. — Ваши обвинения по поводу похищения принца и правда слишком беспочвенные. Как и с нашей стороны пока нет ничего, что мы может поставить против. Но если вашего сына действительно не окажется на нашей территории по вине южан, то вы просто так обвинили меня и мой народ. И моё решении о компенсации — Сойль станет столицей объединённого Флихета. Что также означает, что госпожа Чон Лиён тоже останется здесь. Но я прекрасно вас знаю, Чон Чонвон. Поэтому перечислите уже свои обратные условия. — Я бы хотел ещё немного над этим подумать. До следующего визита, — коротко поклонился и с улыбкой ответил Чон Чонвон. Хосок от сказанного закатил глаза. — Потому что, если всё-таки кто-то на вашей земле совершил это преступление, то искупление будет очень большим. — Если я найду вашего сына мёртвым, то вам ещё раз придётся подумать, — фыркнул Хосок и вдруг отстранился. Его затошнило от этого разговора.       Он направился к массивным дверям выхода, сминая в кармане письмо от Северного принца и нахмурился. Если письмо действительно написано под давлением, то вопросов нет — обезвредить похитителей и вернуть Северного принца. Ему не впервой разбираться с такого рода делами. Но если нет? Вдруг принц действительно сам ушёл? Тогда Хосок его поймёт. Тоже бы сбежал от отца, что веяло холодом и как будто чем-то умершим. Единственное, что пока затрудняло поиски — это крупицы информации о внешности принца. Разумеется, стандартные пепельные волосы и светло-карие глаза, но и этого недостаточно. Хотя это вполне могло сыграть на руку. Просто сказать, что его нет на Юге, и дело с концом. Могло бы сыграть на руку кому-либо, но не Хосоку. Какая ни была бы цена, его принципы непоколебимы. Выполнить задание любой ценой. Однако до момента появления несостыковок. И если через них возможно выцепить ложь, то никакой сделки. — Да кто он вообще такой? — огрызнулся Северный Король, а Южный нахмурился в его сторону. — Именно из-за того, что вы не знаете его, прошу вас так о нём не отзываться, Ваше Величество. — В любом случае, найди моего сына! — крикнул громче Король Чон вслед Хосоку.

*** ☬☬☬ ***

      Ким Тэхён сражался в страхе, что был готов вот-вот вырваться. Чимин его за руку держал крепко и вёл за собой вниз по лестнице в холл таверны. Единственное, чем пугал Пак Чимин — это его негатив. Если обычные люди могли это ощутить с помощью слов и резких жестов, то друиды это чувствовали более отчётливо. От людей, полных негативом, исходила чёрная аура саморазрушения. Слова следопыта звучали искренне, но почему-то не внушали доверия. Да и что он сейчас делает с мечником? Друид об этом думать боялся и не хотел совершенно, но с его уст неосознанно слетело: — Что ему нужно от Чонгука? — А мне по чём знать? — удивился жрец, замечая, как Тэхён всё ещё показывал страх. Чимин глубоко вздохнул и отпустил руку. — Чтобы вас подуспокоить, я со всей уверенностью говорю, что его жизни точно ничего не угрожает, — он был груб и резок, и совершенно не отрицал этого. Однако не всем был во благо такой подход. Поэтому, стараясь усмирить гнев, Чимин продолжил: — Я не веду вас обратно в племя. Не веду убивать или брать в плен, Ким Тэхён. Услышьте меня, будьте добры. Хосок ведь сказал, что мы вам поможем.       Внизу посетителей уже не было, так как время работы первого этажа закончилось. Все либо ушли по домам, либо обосновались в комнатах. Лишь украдкой был слышен чей-то храп. Кто-то решил поспать прямо в холле? — Господин Пак Чимин, — обратился Тэхён и сам невольно коснулся чужого плеча. — В вас много негатива. Вы из-за этого такой злой. Наверное, ещё и ваши силы работают не так, как раньше. — Прошу вас нравоучения оставить при себе, — отрезал Чимин. — С этим я разберусь.       Слова Ким Тэхёна ударили по больному, и Пак от этого вертел носом. Поверх обид и злости на одного человека была уже свежая, на Чонгука, который запросто их оставил, зная, какие могли быть последствия. Это раздражало. Да, Чимина раздражало именно то, как Чонгук отнёсся к ним, своим сокомандникам. И он эту обиду пока унять не мог. Ни одну негативную эмоции не мог обуздать, и они, смешиваясь, постепенно томились внутри. Превращались в один огромный клубок хаоса. Чимин дёрнул головой в раздражении. Когда они спустились, сразу увидели того, кто издавал храп. Человек спал на лавке в полном покое. На столе лежала небольшая сумка, а также лютня. Тэхён нутром ощутил, как вдруг напряглось тело жреца, поэтому вновь подошёл ближе. Его поток тьмы внутри начал усиливаться. — Господин Пак Чимин? — спросил он.       А Чимин его уже не слышал. В его голове огромным валуном упало лишь одно слово.       Бард.       Он ненавидел бардов из-за того, что один из них так обошёлся с ним. Из-за проклятого Бен Дохве его чуть не продали. Из-за него ему пришлось использовать магию крови и видеть перед собой дичайшие мучения, пусть и врага. Чимин ненавидел музыкальные инструменты. Ненавидел флейты, гармошки, арфы, лиры, мандолины и бандуры. А больше всех не мог терпеть лютни, поэтому сверлил взглядом именно её. Однако заметил, как он постепенно затуманивался. Эмоции овладевали им с бешеной скоростью. Чимин со стоном схватился за голову и отшатнулся.       «Говори, что хочешь» — пролетел в голове голос Хосока.       Тэхён, наблюдая, что состояние Чимина ухудшалось, вытянул к нему руку. Если Пак чувствовал, то он видел эту тьму, когда она начинала выбираться наружу. Все члены Верховых племён могли это узреть, и каждый раз было страшно. По телу расползались чёрные пятна различных размеров. Могли появиться в них выпученные глаза, чьи капилляры поражали с головы до пят. Глаза человека, что одержим душевной тьмой, слепли. Но такое было свойственно именно тем, кто познал магию. И если рождённых с магией людей запросто можно было очистить, то с ними всё было не так просто. Здесь нужен полноценный обряд. И его срочно надо было провести над Пак Чимином. — Не подходите! — грозно сказал жрец и отошёл на несколько шагов. Его голову пронзало неописуемой болью, мысли путались, а сознание затмевалось. Ким Тэхён это тоже понимал, ведь чёрное пятно с шеи дотянулось до половины лица.       «Но хоть раз оступишься, и силой потащу к чародеям на очищение. Я видел, что творили маги, поглощенные тьмой»       Друид не бросит его. Он снова приблизился к Чимину и хотел схватить за руку. — Я сказал, не подходите!       Тэхён даже сделать ничего не успел, лишь вздрогнул от этого низкого рыка. Дверь позади него, что вела в конюшню, распахнулась с громким хлопком, как по волшебству, а его самого сбил с ног мощный поток воздуха, что выпустил из рук сам жрец. Точно так же резко дверь и захлопнулась. — Откройте! Пак Чимин! — Тэхён стучал и кричал, пока не понял, что это бессмысленно. Скорее всего, его уже не слышали. И это значило, что тьма, наконец, взяла верх. — Чёрт, чёрт!       Уже хотел было побежать на внешнюю сторону таверны, найти окна комнаты, где были Хосок и Чонгук, позвать их на помощь, но его неожиданно оглушили вновь появившиеся голоса. Что все звали на помощь. Был слышен детский плач, взрослые крики и вечное отчаяние. Тэхён, не противясь, бросился к лошадям, что в это время мирно спали. Его мысли были сосредоточены лишь на том, чтобы зов не замолк. — Луна, где ты? — спросил он, пробегая вдоль коней и кобыл. Вороная красавица подала своё ржание и, поднявшись ото сна, постучала копытами. Тэхён к ней подбежал, огладил гриву и прислонился лицом, прикрывая глаза. — Мне нужна твоя помощь.       Он взобрался на лошадь, отвязав поводья и открыв ворота выхода, а Луна, слушаясь, бросилась прочь с территории. Но друид вдруг одернул её, прося остановиться. В душе помимо страха разгорелась вина. Не мог же он просто уехать… голоса манили и пугали, однако оставить людей, что ринулись на помощь ему?.. Это было неправильно.

*** ☬☬☬ ***

— Дрянь! — вскрикнул Чимин, пытаясь держаться из последних сил.       По его венам как будто растекалась лава, боль проходила уже по каждой клеточке тела. Его глаза застилались чёрной дымкой, он терял над собой контроль. Опёрся о барную стойку, жмурясь до искр, и снова взвыл. — Эй, друг, ты в норме? — послышалось с другого конца холла.       Этого только не хватало. Уйди, просто уйди. Пак Чимин поднял голову и встретился взглядом с бардом, что ещё минуту назад мирно доглядывал свой сон. Его бледно-мятные волосы до плеч резали глаза, а костюм казался смехотворным. Лёгкая ухмылка, глаза ромбовидной формы с одним еле заметным двойным веком таким же мятным взором смиряли жреца, вызывая только больше ярости. — Я так хорошо устроился на скамье, а тут ты со своими криками… — продолжил незнакомец, а Чимин всё смотрел на него в и даже не шевелился. Бард его оглядел с ног до головы. Да этому пареньку реально плохо. Музыкант подошёл ближе. — Э-эй! Ты меня слышишь?       Однако он тут же ошарашенно попятился назад, ведь глаза Чимина налились светом. Исчезли зрачки, словно он их закатил внутрь, лишь бы не видеть ничего перед собой. Монашеские метки постепенно загорались в цвет глазам. В голове стало совершенно пусто. Чимин и правда не видел больше ничего. И вдруг набросился прямо на барда, а руки его зажглись пламенем, потоки которого примчались со второго этажа. Зажжённые лампы заискрили. Его нужно было уничтожить, такие мысли вели Пак Чимина. Сжечь дотла и выпустить гнев. Чужой человек в его глазах мгновенно преобразился в того, кто причинил самую сильную боль. Бен Дохве, разбивший и растоптавший его. Бард же испуганно уклонился и отбежал в сторону, недовольно хмурясь. — Ты чего творишь? — барную стойку и столы, что были на пути жреца, охватило огнём. На стоящем рядом лежала сумка с несчастной лютней, и к ней тяжело зашагал поджигатель. — Эй, это моё!       На всё более слышимый бег Чимин обернулся мигом и схватил бедного за волосы, да просто отшвырнул за барную стойку, выпустив мощный поток воздуха.

*** ☬☬☬ ***

— Твой отец приказал мне найти и вернуть тебя домой. Он уверен, что тебя похитили и увезли насильно. — Я же оставил записку… - сказал Чонгук, смотря в пол. — Он думает, что тебя заставили.       Хосок всё косился на письма, но, сказав последние слова, поднял взгляд на обомлевшего Чонгука. А тот даже пошевелиться боялся. Его раскрыли. Да и кто... Согильдиец и товарищ по команде, который доверился. — Меня никто не заставлял, Хосок, — только и ответил Чонгук. — Я сам сбежал. Мне помог мой друг. Он был мне бывшим советником.       Хосок хмуро прикрыл глаза. Был в огромном шоке, но виду не подавал. Сходилось всё, это бесспорно. Пепельные волосы, светло-карие глаза, телосложение, предполагаемое клеймо, что сейчас спрятано за огромным рубцом, который он заприметил на спине мечника в купальне однажды. И внешность, в которой лишь сейчас стали более очевидные сходства с отцом. Даже почерк. Перед ним определённо точно принц Северного Флихета. Перед ним Чон Чонгук. Но и как будто не он. Единственное, что выбивалось — это характер и слова. Да и никто, как выяснилось, не похищал принца. Клевета да и только в сторону Юга. Северный Король рассказывал про серьёзного юношу, которого похитили, который сам сказал, что запросто взойдёт на престол вместо сестры, если это будет необходимо. Был против решения отдать сестру замуж. Но если Хосок раньше лишь сомневался в этих словах, когда прочитал оставленную записку, то сейчас этот портрет наследника распадался на мельчайшие крошки. Чонгук, которого он успел узнать, радикально отличается от Чонгука, о котором говорил Северный Король. Разве что действительно проявлял упрямство и смелость. И кому верить? Можно сказать самому себе, что это всё-таки не он, но доказательств слишком много. Правильно ли поступит Хосок, отправив его обратно? Ведь для этого поводов теперь уже меньше. Никто не похищал принца. Он сам ушёл, Хосок в этом уверен на сто процентов. Уплыл на неизвестном корабле, что позже скрылся в морях. Устроился сначала в таверну, потом в кузницу и через члена «Драконьего Крыла» попал в гильдию. Вершил добро и милосердие, справляясь с чудищами. Помогал людям и был счастлив. Чувствовал себя на своём месте и не оглядывался назад. — Ты отправишь меня обратно? — голос и глаза Чонгука были наполнены мольбой. Хосок же всё молчал. — Ты помнишь, о чём мы говорили у костра? Про то, что отец может использовать моё возвращение против вас. Я не хочу этого! Ведь он точно это сделает. Его слова и гроша не стоят, какие бы условия он не принимал во внимание. — Почему он думает, что тебя похитили? — спросил Хосок. — Мне кажется, на самом деле он так не думает. И стоит вам вернуть меня, как он продолжит этот спектакль! — Чонгук чувствовал, как крепчал волей. Былой страх таял на глазах, ведь на кону была не только его свобода, но и будущее сразу двух Королевств. — Позволь угадать. Когда короли выдвигали условия, он сказал, что подумает над своими до следующего раза? — впервые глаза друга выдали его с потрохами. Хосок искренне удивился, ведь принц точь-в-точь озвучил слова Северного Короля. Чонгук же, прочитав эту реакцию, продолжил: — У него в голове условие появилось ещё в ночь моего побега. Он хочет сватать меня с принцессой Юга, чтобы привилегии власти были на стороне Севера. Именно поэтому я и сбежал. Он сказал мне, что это не обсуждается. Я не хочу править, Лиён достойна этого в сотни раз больше, да и с вашим принцем у неё брак будет по любви, — мечник поднялся с кровати и сделал шаг вперёд. — И отец будет вправе это потребовать, ведь похищение наследника — тяжкий проступок.       Чонгук не понимал, на какой стороне Хосок. Поражение, конечно, глазами показал, но остальные эмоции следопыт продолжал прятать. Лишь хмурился, да задавал вопросы. — Чонгук, если бы я был за Северного Короля, я бы тебя просто сонного перехватил и вывез, — вдруг усмехнулся он. — Он сказал мне, что ты встретишь спасителей с распростёртыми объятиями, готовый вернуться… А ты здесь, мало того, что не где-то в подвале, а в чуть ли не в самой главной гильдии Сойля. Не взаперти, а на свободе, да и наслаждаешься ею. Кто-то здесь врёт. Очевидно, твой отец. — Он всегда врал, — мягко, но горько сказал Чонгук. — Врёт вам о своих намерениях. Врал мне про свободу, а в итоге я не покидал свой дворец всю жизнь. Максимум, слуги за мной не ходили по пятам, как за моей сестрой, — Хосок от этих слов всё шире открывал глаза. — Южные наследники могут покидать дворец и бродить среди народа… А нас держат, как собак на привязи. Дрессируют и лгут про счастливый процветающий народ. Я видел этот счастливый народ, который радуется серебряной монете в кошельке, когда наша королевская семья загребает платину… это не счастье и не процветание. Лишь приближённые к дворцу ещё могли позволить себе роскошь. А маги… друиды, чародеи… ты знаешь, что он их прогнал. Но одно происшествие было более беспощадным. На Севере было поселение друидов Дикого Огня, которых он принял с милосердием, потому что те были искренними и невинными. Они никак не касались тех, кто начал ту проклятую войну, из-за которых теперь все воротят свои мерзкие носы даже от других Кругов. И знаешь, что сделал мой отец? — Чонгук, наконец, заметил, как картина в голове Хосока пропадала по частям, и решил идти дальше. Давить и открыть ему глаза полностью. Он приблизился ещё немного. — Он приказал своей армии стереть это поселение с лица Земли. Они ворвались утром и убили каждого. Не пощадили никого. — Что?.. — Хосок не верил своим ушам. Среди Южного люда ходила совершенно другая история. Что Северный король с милосердием разрешил им не жить отдельно, а примкнуть к народу. Вот и пропало поселение, друиды растворились среди обычных людей. Хосок вдруг задумался. — К чему ты мне это говоришь?       Он смотрел на Чонгука в смятении. Его безэмоциональная оболочка полностью разрушилась, что не ушло от внимания. — К тому, что любое слово моего отца может обернуться нечто похожим. Поэтому в ваших же интересах, чтобы я не вернулся во дворец. И чтобы именно Лиён вышла замуж за вашего принца. Тогда у отца не будет никаких прав что-либо решать по поводу уже объединенного Королевства, — Чонгук сделал последний шаг и встал практически вплотную, встретившись взглядом. А Хосок вдруг тихо и довольно усмехнулся. От Пам Чонгука исходило не только чувство правды и справедливости, но и непоколебимая воля, которая сможет привести его куда угодно. — Скажи Северному Королю, что его сына на Юге нет. Скажи, что люди на пристани видели его на корабле, который пропал в море. Нам нужно сделать всё, чтобы на трон взошла его сестра. Ведь она сама хочет этого. Она любит вашего принца и сможет понести правление. Сестра принца сильная духом. Она хочет править, но не как отец, в угоду себе. Она хочет счастья и мира для нас всех и прекрасно знает, как это сделать. И я её поддерживаю.       Хосок опустил руки и закрыл глаза. Всё-таки ему дали приказ с ложными условиями. Это ощущалось, как плевок в лицо. Какое похищение да сокрытие, если принц всё время был на виду и даже повода не давал, что страдал и хотел обратно? — Обалдеть… — неожиданно для Чонгука Хосок вдруг начал смеяться. — Не поверишь, но я по пьяни выдал идею, что Север может сватать тебя. А тут ты, подтверждаешь мои синие мысли.       Чонгук хоть и видел настрой Хосока, но всё равно стоял, не двигаясь. — Значит, между нами всё улажено? - спросил он. — Почти, — Хосок резко помрачнел. — Ты же понимаешь, что, когда настанет время женитьбы, твой отец будет здесь? — Я и так стараюсь особо не снимать капюшон, когда на людях. И постоянно прячу лицо в новых местах, — усмехнулся Чонгук. — Но да, я понимаю. Мне придётся быть ещё более осторожным. И, честно… я надеюсь на твою помощь. Мы всё-таки сокомандники.       Хосок не успел ничего ответить. Окно комнаты вдруг разбилось, и камень упал прямо между ними. Оба удивлённо выглянули и увидели, как Тэхён верхом на лошади Чонгука подъезжает ближе. — Господину Пак Чимину плохо! — крикнул друид.       И в этот момент снизу послышался грохот, на который Хосок мгновенно обернулся. Чонгук же замечает, как Тэхён то и дело оглядывался куда-то вдаль. Даже со второго этажа были видны его одержимые глаза. В темноте они как будто светились. — Тэхён, снова голоса? — криком спросил мечник. Увидев кивок, он схватил свои вещи и нацепил меч за спину. — Чёрт… — Прыгай из окна, Чонгук, — вдруг приказал Хосок и открыл разбитое окно. Затем на миг прильнул и вырвал с головы Чонгука несколько волосков. — А то он уедет, его нельзя оставлять. Я разберусь с Чимином, и мы вас нагоним… — Хосок направился в сторону двери и на миг смерил товарища взглядом, улыбнувшись. — Только не говори никому, что меня наняли найти Северного принца, ладно?       Чонгук усмехнулся, затем кивнул ему и осторожно залез на подоконник. Тэхён, заметив его, подобрался ещё ближе. Чонгук тотчас спрыгнул, ухватился за балку террасы таверны и приземлился на ноги. Луна, уже заимев на себе хозяина, галопом помчалась с места. Пам успел ухватиться лишь за талию друида и удивлённо спросил: — Куда мы? — Нужно спешить… они стали тише!

*** ☬☬☬ ***

      Мощный поток ветра разносился по холлу таверны, сильнее раззадоривая пламя, которое распространялось повсюду. Бард выбрался из-за барной стойки, однако, увидев полыхающую столешницу, мгновенно отпрянул. Чимин пронзал его взглядом и вдруг увидел, как волосы и глаза противника мигом окрасились в белый. Музыкант пятился назад с напуганным выражением лица. — Огня боишься? — услышал бард. Жрец зашагал к барной стойке.       Безумная ярость окончательно поглотила рассудок, и он снова выпустил огонь из рук, что расширился и разгорелся, словно вылетел из пасти дракона. Неустанно он держал руку, погружая таверну в настоящий Ад. — Пак, что ты творишь?! — послышался грозный крик.       Хосок, быстро спускаясь по лестнице, с ужасом смотрел на бушующий пожар и на того, кто это устроил. Место, куда приходят отдыхать и веселиться, обратилось в скверную бушующую обитель. Он попытался подобраться, как прямо в него прилетел очередной выброс огненной магии. Но, благо, успел Хосок увернуться и спрятаться под столом. Так и знал. Чимин потерял контроль над собой. До ушей Хосока вдруг донёсся незнакомый крик: — Это ваш придурок?! — бард испуганно выглянул из-за барной стойки, уклоняясь от огня, но вмиг спрятался обратно после очередного потока. — Я буду крайне благодарен, если вы его утихомирите, не то он нас поджарит! — Вот поэтому ты заноза в заднице… — ругнулся Хосок себе под нос. Затем повысил голос, чтобы докричаться до незнакомца. — Его нужно вырубить, по-другому он не утихнет!       Бард держался на полу. Огня он боялся больше всего на свете, ещё раз выглянуть не решался. Поднял взгляд, смотря на полки с бутылками с алкоголем, и в голове его появилась идея. — Эй, уважаемый! — крикнул он Хосоку. — Сможете приложить его к краю барной стойки?       Хосок осмотрелся, цепляя взглядом каждый сантиметр таверны. Чимин тем временем повернулся к нему, готовя очередной поток огня в руках. — Сейчас!       Сквозь горящий интерьер следопыт промчался резво, оббегая горящие стулья и столы, отпрыгивал от огня и старался приблизиться к цели. Ловко проскальзывал меж жарящих потоков, ведь за годы дружбы знал, как Чимин бьёт, даже если хаотично. А ведь говорил, что всё хорошо. Ну что ж, как оклемается, придётся выполнять свою угрозу. Хосок, наконец, подобрался и схватил за руку, затем так же филигранно и за вторую. — Успокойся сейчас же! — рявкнул он Чимину прямо в лицо, а у того в ответ только сильнее глаза загорелись. — Тогда не обижайся!       Удар в живот застал жреца врасплох. Он согнулся, а Хосок за руки его потащил к деревянной столешнице стойки и придавил их запястьями со стуком. Не давал выбраться, а Чимин лишь злостно вскрикивал. — Чимин, хватит! — уже с тревогой кричал ему Хосок. - Успокойся!       Он и правда уже видел одержимых внутренней тьмой, но до последнего надеялся, что не увидит своего друга в этом состоянии. В душе у Хосока была злость за враньё и беспокойство за жизнь. Но он вдруг вскинул голову, когда раздался стук стекла по дереву. Из-за угла барной стойки, которая меньше всего была поражена огнём, вылез бард и замахнулся здоровой бутылкой джина. От удара по голове и алкоголя, что защипал глаза, Чимин отшатнулся. Осколки разбитой бутыли разлетелись, а оглушённый жрец почувствовал стекающую по лбу кровь и почти что зарычал от злости. Бард же запрыгнул на барную стойку, чувствуя жар от огня, и вдруг замахнулся ногой. — Спокойной ночи, засранец! — крикнул он и со всей силы нанёс последний удар по затылку. Чимин влетел лбом в стойку, издал обессиленный стон и расслабился. Как только Хосок отпустил его руки, он повалился на пол без сознания. — Чёрт побери! Наконец-то… — Хосок тоже выдохнул глубоко и немного злостно. Бард же вытер пот со лба и испуганно осмотрел таверну. — Да Боже, как огонь то потушить?!..       Однако под их взором языки пламени начали постепенно угасать, оставляя после себя лишь чёрные и прогоревшие практически до углей столы и стулья. — Точно, — опустил от усталости голову Хосок. — Сотворённый огонь утихает, стоит монаху потерять сознание.       Музыкант резво выбрался из-за стойки и добежал до, благо, не успевшего погрязнуть в огне стола и подхватил сумку с лютней. Отдышался и осмотрел свои руки. Его рубаха местами подгорела, на ладонях, запястьях и предплечьях были небольшие ожоги. Он выпучил глаза и расстегнул ремень, что перетягивал его грудь. Хосоку на глаза попался знакомый необычный магический артефакт. Он видел его лишь пару раз, но никогда на бардах. Предмет назывался Карманом. Очень удобная вещь, если нужно перенести многие вещи разных габаритов. Карман, что выглядел, как огромная линза на ремне, обладал магией искажения. Он поглощал предметы и без проблем позволял их оттуда достать. Увы, эта линза была разбита. Заинтересованный взгляд от артефакта пришлось оторвать, потому что Хосок заметил разозлённое лицо барда и виновато сказал: — Спасибо вам за помощь. И прошу прощения за своего товарища… — Увы, «спасибо» и «прошу прощения» не вылечат мои ожоги и не починят Карман! У меня там все музыкальные инструменты, а восстановить его могут только ювелирные мастера! — нахмурился бард. — А мне выступать завтра… Я хотел исполнить серенаду на лире!       Хосок осмотрел барда. Одет он был в довольно простую одежду. Хотя неудивительно, зачем бродячему певцу огромные доспехи? Белая рубаха, зелёная накидка. Высокие сапоги с довольно толстой платформой. Хорошенько досталось Чимину такой подошвой, подумал Хосок. Однако внимание его привлекло украшение, что висело на поясе. Небольшая деревянная дощечка со знакомым ему символом, который представлял из себя высеченный белый цветок. Хосок удивлённо подошёл ближе. — Вы из бардовского ордена «Белая Роза»! — сказал он с толикой восторга.       «Белая Роза» была известная самыми одарёнными и могущественными бардами, которые могли похвастаться навыками игры практически на всех музыкальных инструментах. Сильные и достойные противники, не то что обычные уличные бардишки. — Да это неважно! — огрызнулся музыкант. — Как будете возмещать мне ущерб? Этот придурок хорошенько потрепал меня и мои вещи!       Волосы барда на корнях неожиданно окрасились в чёрный, от чего Хосок опешил. Что за магия? Даже глаза слегка поменяли оттенок, от радужки словно выползала сажа. Он был зол. А Хосок лишь глянул на друга, что всё лежал без сознания, и сказал: — Когда он оклемается, вылечит вас. Даю слово! — Хосок поклонился ему, хотя в душе тоже желал за компанию пнуть Чимина, который устроил всё это. Лицо барда оставалось нахмуренным. — И можем доставить вас до места, где вы будете выступать, — всё ещё недостаточно. Хосок скрипнул зубами и, вздохнув, свёл поражённо брови. — И оплатим ремонт вашего Кармана… — Вот это уже другой разговор! Так и быть! — чёрные корни растворились в привычном бледно-мятном оттенке, пока их владелец засиял улыбкой. Как будто… цвет волос барда менялся от его настроения. — Мне нужно в Итевон. Благо, соседний район, — юноша протянул ему руку. — Будем знакомы. Я Мин Юнги. — Хосок, — пожимая руку, ответил следопыт и указал пальцем на своего друга. — А этот придурок — Пак Чимин.       Рука жреца содрогнулась. Чимин со стоном медленно поднялся на ноги и, держась за тлеющую барную стойку, отшатнулся от боли. Осмотрел обсгоревший холл и вмиг взмахнул руками. Скопившийся дым что с первого, что со второго этажа таверны поддался магии воздуха и был успешно выгнан из здания через открытое окно. Но Чимин замер, когда увидел недовольный взгляд Хосока. Из грудной клетки рвался отвратительный стыд за содеянное. Он всё это сотворил. Чуть ли не сжёг таверну. — Хосок… - вымолвил он тихо. — Потом поговорим. Просто чудо чёртово, что посетителей на ночь нет! — перебил его Хосок, а затем пальцем указал на пострадавшего. — Вылечи ему ожоги! — Уж пожалуйста! — бросил небрежно бард. — Мин Юнги, НЕ приятно познакомиться! — Какая честь! — расхохотался Чимин. Юнги на эти слова выгнул бровь, пока Пак подходил к нему. Достал из сумки небольшой пузырек с мазью и кинул барду. Но тот из-за обожжённых ладоней тут же его выронил. — Помажь, и всё пройдёт. — Чимин! — рявкнул на него Хосок. — Вылечи его! Сам и прямо сейчас! Нам и так придётся оплачивать ему ремонт Кармана, который сломал опять-таки ты! Не беси меня!       Хуже странных привычек только разъярённый Хосок. Поэтому Чимин тут же затушевался, ворча себе под нос, подошёл к Мин Юнги и поднял мазь с деревянного пола. Открыл, черпнул немного пальцами и посмотрел барду в глаза. — Садись на стол, — сухо потребовал он. — Вон как совесть грызет, аж покраснел! Как там тебя? Пак Чимин? — Юнги уселся, как его попросили. Его язвительный голос злил жреца, но тот пытался держать себя в руках. — Нравится людей поджаривать, а, Чимин-щи? — Как ты меня назвал?! — Пак уже хотел снова надавать этому хаму, да только почувствовал на своей спине мурашки от пронзающего взгляда Хосока. — Бляцкий бард… — Бляцкий жрец… — передразнил его музыкант.       Тем не менее, мазь и правда быстро давала свой эффект. Спустя несколько секунд она впиталась в кожу, и ожоги исчезли вместе с ней. Юнги слегка удивился, ведь не было ни капли больно. Он подвигал руками, согнул пару раз пальцы и суставы рук, да облегчённо выдохнул. Чимин же резким движением положил баночку в сумку, развернулся, чтобы покинуть таверну, и тут же выпучил глаза на Хосока. — В смысле платить за ремонт? — В прямом! Ты сломал, ты и будешь платить! — лучник сложил руки на груди и окликнул Юнги. — Сейчас мы поедем к нашим товарищам. Утром привезём вас в Итевон. — Да, без проблем! — В смысле привезём?! — снова вскрикнул Чимин. — А не надо огнём пуляться в прохожих! — подтрунил бард и вдруг снова усмехнулся, видя, с какой ненавистью Чимин пронзал его. Он спрыгнул со стола, подобрав свои вещи и взяв в руки лютню. Улыбка его отдавала интересом и неприязнью одновременно. — Вижу, я тебе не нравлюсь, Чимин-щи. Но ты не волнуйся…       Юнги подошёл к нему и встал напротив, поменявшись в лице. Улыбка исчезла, и перед Паком появился хмурый взгляд исподлобья, да чёрные прядки показались. Хосок, наблюдая за этой сценой, нутром понимал, что происходило. Эти двое всем видом давали понять, какие между ними отношения. Оно и понятно, особенно после такого переполоха. — Это взаимно… — выделил Юнги каждое слово.

*** ☬☬☬ ***

— Вы напряжены…       Чонгук от раздумий и тревог оторвался, когда услышал голос Ким Тэхёна. Направлялись на окраину Дэгуи. Вот-вот покажется соседний, более крупный и довольно красивый район «Итевон». Следовали они по невидимому следу, который чувствовал лишь друид. И где-то вдалеке позади за ними следовали Хосок с Чимином. — С чего вы решили? — спросил Чонгук. — Ещё немного, и вы мне рёбра сломаете… — посмеялся Тэхён. Чонгук лишь сейчас понял, как сильно вцепился в бедного юношу и, наконец, разжал хватку, а друид выдохнул с облегчением. — Что-то случилось? — Да… случилось… — ответил тихо Пам. — Выбранный мной путь под угрозой.       В голове бесконтрольно проносились мысли. Призраки прошлого и тучи настоящего. Отец, что не отпускал. Сестра, в чьих глазах надежда на лучшее, а снаружи амбиции к власти, дабы принести процветание и счастье народу. Дон Ён, что улыбался, когда принц решился изменить свою судьбу. Поломанный Хосок, у которого открылись глаза, Чонгук на это надеялся. Трущобы Севера и счастливый смех Южан. Всё смешалось в кучу. — Вы счастливы на своём пути? — снова спросил Тэхён, слегка оборачиваясь. Он понимал, что мечник сейчас не про то, что они, оставив товарищей вновь, бежали на зов о помощи. Пам Чонгук говорил о большем… — Очень. Я делаю то, что всегда хотел и должен был… — Чонгук грустно усмехнулся. — Но лишь в процессе осознаёшь, что жертв больше, — он поднял голову вверх, смотря на звёзды и луну. С надеждой впивался в небо и просил ответа, хотя бы знак. Тэхён же молчал, не хотел перебивать. — У меня была… есть сестра. Но мне пришлось её оставить, потому что наши пути слишком разные. Не знаю, грустно ей сейчас или нет, но вину я чувствую, ведь даже не попрощался с ней… — Я думаю, лучше следовать своему пути, даже если они и разнятся с родными людьми, — сказал Тэхён. — Возможно ваши жертвы приведут к счастью. — А если нет? — Чонгук улыбнулся горестно и посмотрел на друида.       Где-то на фоне шуршали лесные жители, вдалеке выли на луну дикие волки, посвящая ей свои серенады. Но Чонгуку это чуждо всё и неинтересно. Интереснее слушать мудрые слова и наблюдать, как белоснежные волосы Тэхёна буквально сияли под лунным светом, вылезшими прядями развиваясь на ветру. — Значит, он не ваш, - ответил Тэхён. - Верно избранный путь через тропу испытаний принесёт плоды счастья и мира. А понять, во благо ли эти испытания, помогут эмоции и ощущения. Если чувствуете, что поступаете правильно, наслаждаетесь пройденным, то то оно и есть. — А если ты — тиран и деспот? — спросил Чонгук, слегка поправляя волосы друида. — Даже самые безжалостные тираны и деспоты осознают, что причиняют боль окружающим. И от этого неспокойно, они тревожатся, потому что знают, что обратной дороги уже нет, - Тэхён невзначай нахмурился. - Их либо казнят, либо свергнут рано или поздно. Даже они не наслаждаются завоеваниями на полную, потому что понимают, что совершают бесчеловечные поступки. Пытаются скрывать за маской всевластия страх наказания.       Чонгук был поражён. Он прекрасно понимал смысл сказанного. И со всеми соглашался. Мудрые слова Ким Тэхёна придавали надежду, а ведь он даже не знал, что за этими сомнениями лежало. Чонгук всё вспоминал свою сестру. На ум приходили нотки заботы, которые он видел со стороны Ким Сокджина по отношению к Тэхёну как к младшему брату. Вспомнил, как он тоже иногда был рядом и заботился о Лиён, чтобы ей было хорошо и весело. Как поддерживал её рвение изучать политику правления, а она в ответ с ним играла в рыцаря и принцессу. Притворялась захваченной, пока Чонгук с игрушечным мечом фантазировал, что сражался с драконом, на деле путался в шёлковых королевских шторах, играющих роль огненного дыхания. Эти воспоминания вызывали улыбку, но в сердце немного кольнуло. Как Лиён сейчас? Как она вообще отреагировала на его побег?.. На душе сильнее заскребло, Чонгуку было очень стыдно. Он осознал лишь сейчас. Реакция сестры — это последнее, что его тогда заботило. Лишь сейчас вспомнил о своей заботе, которую перечеркнул. — Я верю, что вы однажды встретите свою сестру, — сказал Тэхён. — Разделённые во благо пути близких рано или поздно пересекаются. Случайно или осознанно, неважно. Вы обязательно увидите друг друга.       Друиду неспокойно на душе. Он так и не придумал, как отблагодарить Чонгука за помощь. Поэтому решил выслушать тяготы, облегчить чужие сомнения. Выслушал и проникся. Захотел понять сильнее. Но не сейчас. Сейчас нужно не потерять след, который с каждым пройденным метром стихал вновь, и это расстраивало. Но слёзы лить ещё рано, поэтому Тэхён попросил Луну ускориться, и они ехали дальше, пронзая ночные дороги Дэгуи.