MY WOLFIE

      Всё ещё сжимая ладони эльфа, Чан поднял голову и посмотрел на небо. Казалось, что даже оно собиралось пролить слёзы по Ёнбоку. Свинцовые тучи нависали над лесом, сгущаясь и заполняя своей мрачностью горизонт. Они выдавливали собой последние голубые клочки неба, перекрывали пути солнечным лучам. Погода из томной и жаркой постепенно превращалась в хмурую и неласковую, почти траурную из-за наступившего сумрака в разгар дня. Вдали сверкнула первая молния и раскат грома сотряс тяжёлый воздух, а крупные капли забарабанили свою партию по листьям.              В пещеру они вернулись уже полностью вымокшие. Чан немедленно развёл огонь и дал Хёнджину свою шерстяную накидку, чтобы тот избавился от мокрой холодной одежды. Сам же переодел только брюки и остался с голым торсом, так как ничего подходящего из верхней одежды у него не нашлось.       Они сидели у костра и слушали как снаружи буйствует природа и гремит грозовой марш. И молчали каждый о своём.       Чан первым оторвался от мыслей и взглянул на Хёнджина. Тот сидел, укутавшись в тёплую мягкую ткань и смотрел на огонь. Острые кончики ушей мило торчали из светлых длинных прядок, иногда слегка подёргиваясь, совсем как у маленького зверька. Хорошенькое юное личико выражало лишь безмятежность и спокойствие, которые передавались и Чану. А пушистые ресницы лишь добавляли этому выражению еле уловимую милую инфантильность. Чан обратил внимание, что эльф всё ещё дрожит от холода, и потому решил поискать, чем ещё укрыть его. Но, словно прочитавший мысли Хёнджин, остановил его. Юноша ухватился за предплечье Чана и не дал тому встать. Он полностью повернулся лицом к Чану, скинул накидку и произнёс, смущенно отводя взгляд: — Согрей меня, прошу…       На мгновение Бан Чан замер. Глядя на заливающегося краской Хёнджина, он понял, что не ослышался и всё понял правильно. Чан плавно притянул эльфа к себе так, что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, а взгляды пересеклись. Хёнджин увидел в глазах Чана пляшущие язычки пламени, то ли это было отражение костра, то ли внутри мужчины действительно разгорался огонь. Ничего не произнося, эльф слабо кивнул. Для Чана это послужило окончательным разрешением, и он больше не собирался сдерживаться.       Чан мягко, но уверенно взял Хёнджина за подбородок и поцеловал. Сначала нежно и осторожно, потом со стремительно нарастающей страстью, жадно раздвигая дрожащие губы. Не встречая сопротивления, его язык смело и бесстыдно ворвался в рот Хёнджина, исследуя нёбо, зубы, сталкиваясь и сплетясь с языком эльфа. Они целовались влажно и жарко, с покусываниями и стонами, до головокружения и покалывания в губах. Нехотя оторвавшись от горячих уст, Чан стал опускаться ниже. Он прикусил маленькую пульсирующую венку на шее, затем провел языком, словно зализывая несуществующую ранку. Хёнджин лишь охнул и запрокинул голову назад, полностью растворяясь в нахлынувшей волне удовольствия и возбуждения. Пухлые губы Чана продолжали оставлять невидимые огненные следы на шее эльфа, медленно перемещаясь на ключицы и юношескую грудь. Когда язык коснулся бледно-розового упругого сосочка, Хёнджина будто пронзил электрический разряд, и он упал на спину, целиком открыв своё оголенное тело перед мужчиной. Бан Чан ненароком залюбовался стройной фигурой парня. Кончиками пальцев он провел по молочной коже от шеи, затем коснулся возбуждённых сосков, опустился к животу и взялся за край ткани, что скрывала последнюю неоголённую часть тела Хёнджина. Эльф приподнялся на локтях и ласковым взглядом дал понять, что готов к продолжению.       Накидку Чан отбросил куда-то в сторону. От открывшегося вида у него по телу пробежала горячая волна и разлилась жаром на его щеках. — Хёнджин… Ты такой красивый… Позволь сделать тебе приятно.       Чан разместился между ног эльфа и развёл их в стороны. Маленькие красные бутоны поцелуев один за одним расцветали на нежных бёдрах Хёнджина, вытаскивая из него тихие стоны при каждом прикосновении. Постепенно жадные мужские губы приблизились к затвердевшему члену и опалили его своим дыханием, от чего орган нетерпеливо дёрнулся. Чан как не любил ждать сам, так и заставлять ждать других. Он провёл языком по мошонке, затем нарочито медленно поднялся по всей длине от основания к головке и легонько лизнул её. Хёнджин вздрогнул и стыдливо закрыл лицо изгибом локтя. Бан Чану понравилась такая реакция, и он продолжил ласкать член, понемногу опускаясь и вбирая его почти полностью. Ему неожиданно для самого себя понравилось чувствовать как горячий член скользит внутри между нёбом и языком, всё глубже и дальше. Он медленно вытащил его изо рта и продолжил доставлять удовольствие языком, целовал и облизывал головку, дразнил чувствительную маленькую дырочку, выдавливая из Хёнджина всё новые и новые непристойные звуки, что только больше возбуждали Чана.       Когда от каждого прикосновения Хёнджин начал вздрагивать и прогибаться, Чан понял, что тот уже на пределе. Он отстранился и аккуратно перевернул парня, поставив на колени так, чтобы открыть себе лучший доступ к другому чувствительному местечку. Хёнджин продемонстрировал эльфийскую гибкость, когда опустился на грудь, сильнее раздвинув колени. Чан несильно сжал мягкие ягодицы и немного развёл их в стороны. — Чани… Пожалуйста… Это мой первый раз, — трепещущим голосом произнёс Хёнджин. — Не бойся, я ни за что не сделаю тебе больно. Постарайся расслабиться, малыш.       Влажный язык нахально прошёлся между раздвинутых ягодиц, прямо по розовеющему входу. Хёнджина окутало странное чувство, одновременно стыдное и такое приятное. Он тяжело и прерывисто дышал, уткнувшись в шкуры на полу. Чан понял, что всё делает правильно, и стал ещё напористей вылизывать нежную дырочку, не стесняясь проникать внутрь.       Вкус у Хёнджина был совершенно восхитительный и дурманящий. Не сравнимая ни с чем сладость мёда с примесью цитруса заставляла голову идти кругом. Язык и губы жаждали ощутить как можно больше этого манящего букета, и Чан лишь потакал в этом желании самому себе.       Продолжая терзать языком заветный проход эльфа, который уже совсем перестал сдерживаться в стонах, Чан по одному начал добавлять пальцы. Он понимал, что такая подготовка просто необходима, если он не хочет причинить боль и дискомфорт Хёнджину.       Между ягодиц всё покраснело и было мокрым от обильного количества слюны Чана. Продолжая проникать пальцами внутрь, он подался немного вперёд и осторожно начал целовать спину Хёнджина. Каждый позвонок. Каждую родинку. Между острых мальчишеских лопаток. Переходя на худенькие рёбра и возвращаясь обратно. Опускаясь к маленькой ложбинке в районе копчика. Снова находя губами раскрасневшееся колечко, растянутое уже тремя пальцами.       — Хёнджин, малыш… Скажи, если будет больно.       Чан наконец избавился от брюк. Его каменный член уже давно изнывал и подёргивался от нетерпения. Чан обильно смазал его слюной и начал медленно и осторожно входить. Хёнджин незамедлительно напрягся и рефлекторно сжался внутри, сжав шкуру обеими руками и выдавив тяжкий болезненный стон. — Потерпи немного, прошу, — Чан бережно и ласково гладил Хёнджина по напряжённым ягодицам и спине, — обещаю, скоро станет приятнее. Но если ты хочешь, я остановлюсь, только скажи. — Не останавливайся, всё хорошо… Я хочу… — и Чан не останавливался. Красные огоньки вновь засверкали пред глазами, когда член вошёл на половину длины. Внутри эльфа было чертовски узко и горячо, Чан чувствовал, как тесные стенки приятно сдавливают его. От новых потрясающих ощущений его взгляд стал рассеянным, а разум окутал сладкий туман. И тогда он вошёл полностью.       Он двигался неспешно и очень аккуратно, но при этом уверенно и мощно. Толчки становились всё глубже и жёстче, а стоны Хёнджина всё слаще и развратнее. В них больше не слышалась боль, только наслаждение и страсть. Чан, слушая эти стоны, понял, что безумно хочет кончить, видя перед собой прекрасное эльфийское лицо. Не выходя из Хёнджина, он повалил того вместе с собой на бок, устроившись сзади. Одной рукой он опёрся на локоть, а второй подхватил ногу Хёнджина под коленом и приподнял. Юноша повернул шею назад и две пары губ снова сошлись в полном вожделения поцелуе. Не отрываясь от чужих губ, Чан продолжил движения, постепенно ускоряясь.       Последние минуты Хёнджин находился будто в нирване. Боль быстро прошла и превратилась в дьявольскую негу. Особенно, когда Чан перевернул его на бок и смог войти ещё глубже. Ведь теперь он гораздо чаще попадал по бугорку потаённой маленькой железы, от чего всё тело вздрагивало, а член всё больше просил разрядки. И скоро он её получил.       Чан уже перестал сдерживаться. Движения были всё свирепее, а поцелуй смазаннее. Сделав ещё несколько толчков, он замер и мощно излился внутрь.       Хёнджину казалось, что это не член внутри него пульсирует, а извергается вулкан. Что не жгучее семя приятно заполняет его, а настоящая лава. Ему не понадобилось больше времени, чтобы наконец дать разрядку и себе.       Чан аккуратно вышел из Хёнджина и сел рядом. Дотянулся до отброшенной ранее накидки и укрыл раскрасневшегося парня, и затем сам нырнул под ткань и прижался к юному телу. Такому тёплому, уютному и уже любимому. «Не отпущу тебя никогда», — успел лишь подумать Чан, прежде, чем провалиться окончательно в объятья сна.