Неуловимый

Наутро все колюще-режущие ощущения сменились тупой ноющей болью, с которой вполне можно было жить. Андрей дотащился до кухни и с жадностью принялся пить воду. — Дядя Андрей, не надо пить из-под крана, — поучительно сказал гнусный Гена, который, разумеется, болтался тут же, возле плиты. — У вас может заболеть живот. — У меня уже болит живот, — процедил Андрей и сплюнул в раковину. — Правда? — Гена очень натурально захлопал ресницами и предложил: — Хотите, сварю вам овсянки? — Слушай… — Андрей раздул ноздри, борясь с приступом праведного гнева, положил ладонь на растревоженный живот и зашипел: — Я знаю, чего ты добиваешься. Я тебя насквозь вижу. — Вам на молоке или на воде? — миролюбиво спросил Гена. — Могу на миндальном или на кокосовом. — На миндальном — это чтобы цианид не выбивался из букета? — предположил Андрей, окончательно теряя веру в непричастность Гены. Любой невиновный удивился бы, а этот гнет свою линию, скотина. — Наверное, лучше на воде, — безмятежно продолжал Гена, насыпая в кастрюльку овсяные хлопья. — От молока бывает расстройство желудка. — От крысиного яда тоже, — отозвался Андрей и подозрительно спросил: — Ты же не думаешь, что я буду это есть? — Крысиный яд? — переспросил Гена. — Думаю, что не будете, потому что инстинкт самосохранения человека… Андрей хлопнул ладонью по столу, убивая лекцию в зародыше, и объявил: — Я не буду есть вообще ничего. — Организм человека может продержаться без пищи примерно два месяца, если доступ к воде не ограничен, — с сомнением откликнулся Гена, — но я бы не… — Я не буду есть ничего из твоих рук, — уточнил Андрей и бросил на него полный горечи взгляд. — Дядя Андрей, — с достоинством ответил Гена. — Я и сам не стану кормить вас с рук. Это было бы странно. Если вам так плохо, что вы ложку до рта не донесете, я могу вызвать скорую… — Не надо. Ничего не надо! — воскликнул Андрей. Он походил туда-сюда по кухне, потеребил пальцы и вдруг улыбнулся: — Ничего, твоя песенка спета! — Дядя Андрей! — с упреком сказал Гена. — Вы могли бы и знать, что я не пою. Я играю на фортепиано и на скрипке, а еще на арфе и немного на виолончели. — Да хватит уже! — вскричал Андрей. — Не паясничай! Хватит! Замолчи! Гена чуть выпятил нижнюю губу, состроил брови домиком и пожал плечами: — Ладно… — Я тебя разоблачу, — продолжал Андрей. — Я докажу, что ты на меня покушаешься. Я… Он резко и торжественно раскрыл холодильник и шумно сглотнул. — Дядя Андрей? — участливо позвал Гена. — А где… — Что? — Баночка с… Моя баночка. Вот тут стояла, на верхней полке. — Я не знаю, — с отвратительно честным видом заявил Гена. — Мама повезла образцы новых соусов на дегустацию, может, случайно прихватила?