Неуловимый

Андрей был уверен, что завершает день на самой минорной ноте. Он лег спать униженным, осмеянным, растоптанным. Оцарапанное плечо ныло, мысли об изворотливом Гене не давали покоя, и Андрей считал, что официально достиг дна. О, если бы он знал, какой кошмар разверзнется перед ним ночью! Казалось, ураган, царивший в голове, за короткое время сна переместился в живот, и разбуженный позывами Андрей едва успел добежать до туалета, где несколько болезненных минут спустя убедился, что избавиться от недуга не удалось. Живот по-прежнему крутило, будто организм тщетно пытался выпихнуть наружу еще что-нибудь. На лбу выступила испарина. Руки и ноги дрожали. Андрей с трудом поднялся и кое-как прибрал за собой, в порыве мизантропии радуясь мучениям соседей, до которых вентиляция донесет отголоски этого несчастья. Так им и надо, не одному же ему страдать ни за что! Андрей вымыл руки, поплескал себе водой на лицо и поплелся в спальню, где успел полежать спокойно минут пять, не больше. Во второй раз он не добежал. Проклятый стыд заставил замести следы, и Андрей крадучись вынес из квартиры изгаженный коврик, запрещая себе думать о том, как будет это объяснять потом. В третий раз живот решил опорожниться в другую сторону, но в те самые секунды, пока Андрей стоял на коленях перед унитазом и блевал, организм вероломно передумал и воспользовался задней дверью тоже. Коврика на полу уже не было, и Андрею пришлось отмывать плитку. Раскорячившись на умном полу с подогревом и пытаясь оттереть пятно позора полотенцем, Андрей вдруг всё понял. Конечно же! Гена отравил карпаччо. Но тогда выходит, что малолетний убийца хотел отправить на тот свет и мать. Сам-то не жрал… Но и она тоже не слишком налегала. Хвалила мясо, а сама гоняла по тарелке половинку помидора и тянула время. Андрей так и застыл с загубленным полотенцем в руках, переваривая это озарение. Тамара в доле! Конечно же! Она в сговоре с Геной, они хотят убить Андрея, чтобы… Чтобы… Вот тут логика дала сбой. Андрей никак не мог придумать причину, по которой его бы хотели убить они оба. Деньги? У него их нет. Имущество? Жалкие крохи, остатки былой роскоши. Личная неприязнь? Но почему? Что он им сделал? Ладно, Гена может ревновать, но Тамара? Если он ей так не нравится, рассталась бы, зачем убивать? Вовремя вспомнив об уликах, Андрей сходил на кухню, вытащил из шкафа одну из многочисленных баночек с плотно закручивающейся крышкой и собрал в нее образец плодов отравления. Надо будет отнести на экспертизу. Рассудив, что все анализы всегда хранят в холодильнике, Андрей пристроил туда свою баночку, решив, что утром непременно ее отправит в какую-нибудь лабораторию. Пусть поищут, наверняка там крысиный яд или что похуже. Тем временем буря в животе немного улеглась, но сомнения остались. Андрей уже собирался звонить в скорую и требовать госпитализацию и промывание желудка, но тут в спальню заглянула Тамара. — Ты что не спишь? — шепотом спросила она. — Бегаешь туда-сюда, воду смываешь… — Что-то мне нехорошо, — сдержанно ответил Андрей. — Переел, наверное, — с осуждением сказала Тамара. — Надо же, почти килограмм говядины в одиночку умял. — Да я не… — И я говорила, зря ты столько пьешь. Погоди, принесу тебе уголь. Она действительно ушла и вскоре вернулась с таблетками, но принимать их Андрею очень не хотелось. Кто их знает, этих отравителей, может, они уголь цианидом пропитали. — На, жуй. Тамара выдавила на ладонь несколько таблеток и почти силой запихала их ему в рот. — Том, я так тебя люблю, — прошептал Андрей, едва ворочая языком и плюясь угольной крошкой, взывая к человечности и надеясь на снисхождение. — Дурачок, — улыбнулась Тамара и погладила его по щеке. — Спи давай. После ее ухода Андрей тщетно пытался уснуть. Облегчение не наступало, но и ухудшения тоже не было. Отчаявшись, Андрей набрал Макса, выслушал череду ругательств и страдальчески объявил: — Макс, я попрощаться звоню. — Чё такое? — насторожился Макс, и Андрей, уловив в его голосе нотку неравнодушия, принялся излагать всё таким же умирающим голосом, умолчав только о самых позорных подробностях процесса. В трубке на секунду воцарилась тишина, и Андрей уже решил, что брат самым коварным образом уснул, но тут Макс подытожил: — Короче, обожрался и дрищешь, да? Ну, угля пожуй. Должно помочь.