Неуловимый

Уже за первый час работы Андрей проклял всё на свете, особенно — Макса. Тот не унимался, слал мемы и жуткие карикатуры на тему фемдома и страпонов. Ужаснее всего было то, что Тамара, в очередной раз сунувшись на кухню, чтобы проконтролировать, без тени стеснения заглянула в телефон, загадочно улыбнулась, привстала на цыпочки и шепнула: — Имей терпение. После этого Андрей совершенно растерялся и раскокал несколько бокалов. Бессердечная Тамара немедленно вписала их в свой гадкий список ущерба, и Андрей чуть не психанул, чуть не сорвал с себя омерзительный белый балахон. Но идти было некуда, и Андрей продолжил драить уродские хрустали с фарфорами, вкладывая в процесс всю свою фрустрацию. Как так вышло, что он тратит драгоценную жизнь на это унизительное занятие? У него ведь так много талантов, а Тамара заперла его на кухне! Еще гаже на душе было из-за насмешек за спиной. Андрей так и слышал, как перешептываются повара и официанты, так и видел, как они украдкой тычут в него пальцами. Плебеи! Так, наверное, пролетарии радовались казни царской семьи сто лет назад. Конечно, им-то не дано взлететь, вот и улюлюкают, вот и упиваются восторгом, когда подстреленной птицей падает тот, кто парил высоко. Провидению и этого оказалось мало. Вскоре на кухню заглянул Гена. — Ну что, дядя Андрей, как работа? Андрей поджал губы и промолчал, представляя, как Геночка спотыкается, падает мордой вперед и захлебывается в грязной мыльной воде. Или в морозильную камеру его, чтобы прямо по классике жанра. А потом достать и нарезать тонкими-тонкими ломтиками на машинке для ветчины. Карпаччо из Гены. Андрей аж разулыбался этим мыслям, вытер руки о балахон, игнорируя неприятные ощущения в сморщенных подушечках пальцев. — Разводы остались, — сообщил Гена, придирчиво разглядывая ряд вымытых бокалов. — Ополаскивать нужно холодной водой, вы разве не читали инструкцию? — Читал, — сквозь зубы откликнулся Андрей. — И руки нельзя вытирать об одежду, — строго добавил Гена. — Если придет проверка, вас оштрафуют. Андрей закатил глаза, уткнулся взглядом в висящую на стене разделочную доску с удобной рукояткой и представил, как чудесно было бы приложить ее к Геночкиной заднице. — Гена, ну где ты застрял? — позвала Тамара, приоткрывая дверь. — Опять на кухне? Она пыталась говорить строго, но во взгляде так и сквозила отвратительная беспочвенная гордость за отпрыска. Посмотрите, мол, какой умница, опять на кухню пришел, снизошел до простых смертных. Андрей мысленно сплюнул. — Пойдем, солнышко, шоколадный мусс и тарталетки сейчас принесут. Андрей просиял и принялся стягивать с себя балахон. — Андрюш, а ты куда? — спросила Тамара. — До перерыва еще почти два часа. — Томочка, — жалобно сказал Андрей, но Тамара уже обняла за плечи Гену и повлекла его прочь с кухни. Дверь за ними мягко закрылась, но Андрей успел услышать мерзкий голос Гены: — А здорово я придумал с работой для дяди Андрея, да, мам?