Неуловимый

Выбраться из ресторана через заднюю дверь оказалось не так уж и сложно. Попавшемуся на пути повару Андрей шепнул: — Я покурю, только Томе не говори! Повар гадко хихикнул и объявил: — Клянусь! Андрей мысленно выдал себе «Оскара» и выскользнул в моросящую прохладную тьму. Уколы! Анальный душ! Да что она о себе возомнила? За то, что Андрей взял ее с прицепом, она должна была ему ноги мыть и воду пить, а не вот это вот всё! Нет уж, пошел к чёрту весь этот проект. Сначала помириться с Кариной, потом вернуться и триумфально порвать с Тамарой. Можно даже пригрозить полицией и в качестве компенсации стрясти с нее пару миллионов. Нет, лучше! Андрей блаженно зажмурился, представляя, как раскладывает перед Тамарой козыри. Она поплачет, конечно, но потом согласится и позволит Андрею в качестве моральной компенсации выпороть Гену. О, они за всё ответят, за всё! Андрей шагал по улице, весело насвистывая и прикидывая, не выпороть ли и Тамару тоже. Да, пожалуй, ей это пойдет на пользу. Надо будет ее перекинуть через колено и отшлепать на глазах у всех ресторанных крыс, а то слишком много на себя берет. Когда Андрей подошел к машине, радость его несколько омрачилась: все колеса оказались спущены. — Гена, сука! Андрей от бессильной злобы пнул покрышку и вызвал такси. Ничего, это временные трудности, темный час перед рассветом… Скоро всё встанет на свои места. По пути к Карине Андрей заехал в кондитерскую за безглютеновыми коржиками, веганским шоколадно-авокадовым муссом и парой эклеров для себя, потом на последние деньги добавил букет из соседнего цветочного. Хорошо было бы заехать домой, принять душ и переодеться, но Андрей не решался искушать судьбу. Всё логово Тамары и Гены — сплошной капкан, неизвестно еще, удастся ли унести ноги, если сейчас туда сунуться. Поэтому к двери их с Кариной квартиры Андрей явился с букетом и коробкой сладостей, но мятый после рабочего дня и одетый в не слишком презентабельные джинсы и тонкую замшевую куртку. Он решительно нажал на кнопку звонка, репетируя щенячий взгляд и извинения, но надеясь, что всё это не понадобится, потому что Карину от первого шага удерживала только гордость. Не могла она разлюбить, не могла! Дверь открыл мулат.