Право долга

      "Прекрасная возможность познакомиться лично с эрном Иррен выпала мне позавчерашним вечером, в одной из городских таверн. Я пришел поужинать и выпить вина, но меня ожидал не менее интересный подарок – эрн Иррен и его знаменитая Стая в полном своем составе тоже решили отужинать в этой таверне, вероятно, в честь завершения громкого дела о краже мехового плаща. К сожалению, не удалось увидеть самого эрна Найеха, но до меня дошли слухи, что теперь этот плащ, который стал известным на все княжество, теперь принадлежит самому юному члену Стаи, эрни Инстад. Могу вам сообщить, что беседа с эрном Иррен доставила мне истинное удовольствие, и я был искренне рад, что мне удалось познакомиться с одним из главных героев нашего недавнего рассказа. Мое впечатление об этой беседе превзошло мои представления об эрне Иррен, которые сложились из рассказов и наблюдения. Эрн Иррен весьма остроумный и хваткий собеседник и весьма опасный соперник в любой игре, играть с которым одно удовольствие, да и просто красивый мужчина, который притягивает взгляды. "   - Да мне кажется, хольд, он просто яйца катит к тебе! – Скойре не мог не промолчать. - Вот эрн Линегар ему их оторвет, если прочитает. - Лин? – от голоса эрна Иррен Линдре захотелось провалиться, а еще от того, что недовольство в этом голосе было заслуженным. – Что ты мне на это скажешь?   - Тетка… - Лину хотелось сгореть со стыда. - Она показывала плащ другим эрнис и хвасталась. Но я не знаю, как зовут тех эрнис, у нее столько подруг!   - Эрнис…эрнис… эрнис… - казалось, хольд из всего его оправдания услышал это слово. - Эрнис! Вот мы тут все дураки! С меня, Лин, причитается! Я к Иддеру!   ----- - Мы все слишком много о себе думаем! – сказал Эккен, расположившись в кресле у главы управы. - А знают-то больше женщины! Мой отец почти никогда не обсуждал дома дела управы, но отчего-то мама знала все, она угадывала, когда он не в духе, когда следовало не мешать, а когда у него было время для нас. Понимаешь? Все, что творится – знают женщины, и они говорят друг другу. Теперь я думаю, что это не Инце или другие мои братья, а кто-то из эрнис. Но не Эдана, она очень умная. Она умнее Инце… А у нас вечно толклись и их подружки, и подружки подружек. И везде наверно так, в каждом доме, где есть женщины. Они все верно рассчитывают, Иддер, никто не будет спрашивать баб, о чем говорят они там… Если бы Лин не признался, я бы не подумал сам об этом.   - Тогда все еще хуже, чем мы думаем, - нахмурился Иддер, - нам никто не разрешит спрашивать женщин, и поймать за яйца этих писак у нас не получится. Я предлагаю тебе пока забыть об этом и заняться тем, чем мы должны заниматься, что у тебя с оружием, что говорит Даири? - Тоже ничего хорошего. Это все делают вдали от застав, а ты не поставишь на каждой версте всадника. - Да что ты говоришь? – кажется, что Иддер подготовился к беседе. - Ты сам прекрасно знаешь, что мимо Ястребов проскочить невозможно, ты хоть раз проехал мимо их отряда? Нет. Мы должны знать, как они это делают, и делать так же. - Так не проще их и нанять? У них все равно больше тех, кто готов сражаться, чем тех, кто делает оружие. Если не хотят соперников – пусть этим и занимаются. Ты можешь предложить это Эарану. - Он не доверит Ястребам границы… - Найеха качнул головой, собрав руки в замок, - это то, чего пытался добиться твой благоверный. Уж кого, как не его спрашивать, как там дела на границах, и почему через нее все течет, как вода через решето. - Вот поэтому он и не занимается больше границами, раз Эаран не хочет слушать. Зато у всех есть дело! У таких, как Даири – смотреть сквозь пальцы, у нас – ловить Даири, тех кто покупает это оружие и тех, кто из него убивает. И даже у моего супруга теперь нашлось – учить княжеских сыновей.     - Лин, - Эккен вернулся к Стае, разговор с Иддером его вовсе не успокоил, - ты не желаешь ли жить отдельно от своей тетушки? Тут у эрна Найеха случайно в управе нашлись монеты, чтобы оплатить тебе собственные покои. Так что иди и ищи то место, где не будет посторонних ушей. Я бы пригласил тебя в одно поместье, но, боюсь, Скойре будет против.   Никаких эрнис быть не должно. На эрнис тут женаты только Эльм и Арлинд, но они не из тех, кто будет болтать дома, да и то, что знают они – еще ни разу не появилось в сплетнях столицы. Все правосудие в Келлин касается только мужчин, за редким исключением, когда речь идет или о деторождении, измене, или о наследстве, и совсем уж редкой вещи – как брак среди двух эрнис. Случалось и такое, но на памяти Эккена – ни разу. Даже за измену женщину карают меньше, чем мужчину. И добраться дознанию до излишне болтливых женщин почти невозможно… Получается, что Иддер прав и нужно заниматься делами.     Что делать с этой контрабандой оружия – на самом деле, он не знал. Стая просто затыкает дыры в текущей насквозь бочке. Только одну заделаешь – начинает течь из второй. Интересно, измени Эаран закон о запрете оружия для всех, кому оно не надо по-настоящему, остановило бы это поток? Остановило бы, но работы бы прибавилось. Зная нрав соотечественников – Эккен не сомневался, что за любое резкое слово будут не просто выбивать зубы, а стрелять, и никакое наказание не остановит. Истелин тоже не будут продавать свои ружья втайне от государственных управ – даже Тидгеру понятно, чем это грозит. Сейчас они строят свои мастерские, подгребая под себя все, что можно сделать из железа, и богатеют еще больше на этом, вкладывая туда то, что награбили ранее. С другой стороны, Ястребы тоже заинтересованы, чтобы людское оружие не попадало в Келлин, значит надо, чтобы они тоже приложили к этому усилия, тем более граница с равнин – это их земля. Но что делать с остальными границами – Эккен не знал, да и заставить Ястребов тоже не в его силах. Иддер и тут прав. До самого вечера Эккен копался в бумагах, измучив и себя, и Лина, и все равно, даже если он сейчас распутает одну цепочку – завтра будет три новых. И непонятно, куда это оружие девается – оседает в домах. За всю его память – два убийства, где найдены патроны без знаков, зато со сбитыми знаками, изготовления Ястребов – несколько в год. Кто-то хочет иметь дома дорогие игрушки. Да что говорить, у него у самого было такое ружье, но подаренное ему Иддером, точнее, передаренное – Иддеру достался такой подарок от кого-то из людей, а оружием глава управы интересовался мало. И это ружье Эккен сам внес в бумаги в нужной управе. Одна незадача – тем, что делали Ястребы, стрелять из него было нельзя. И если думать дальше, то все контрабандные ружья должны или быть с припасом, или быть схожими с теми, что делают Ястребы. Истелин тоже не сами придумали ведь – взяли людское оружие и сделали похоже. Значит, ему нужны образцы. - Скойре, - он окликнул дознавателя, старательно делавшего вид, что он не спит, пойдем, спустимся, посмотрим кое-что, и позови мне кого-то из караулки, у кого есть снаряженное ружье. Лин, давай, тоже с нами. Ключи от хранилища, где лежали изъятые ружья и пистолеты, у Эккена были, вторые - только у Иддера лично, а эти ему отдал Змея. Немного мешал щенячий восторг Лина, который впервые в жизни видел то, к чему не допущены даже многие из дознавателей, не говоря уже об учениках. Он уже сравнивал и патроны, и ружья, но не мешало бы это сделать еще раз. И хорошо бы выписать, что сходится, а что нет. Наверняка, это всё знают Истелин, и лучше, чем все дознание, но обращаться к ним Эккен не желал, и даже просить Змею об этом не хотел. Это вообще не то, чем он хотел заниматься – его вполне устраивали допросы, где все, что от него хотели – знать, кто врет, кто боится и кто скрывает, это помогало дознанию, а складывать факты, случайности, копаться в бумагах Эккен терпеть не мог. Да и ума не хватало, хотя и Иддер, и Змея  считали по-иному. - Не знаю как, но надо заставить Иддера, чтобы люди привезли ему свои книги по оружию, чтобы мы знали все, что они делают, какие снаряды подходят к чему и какие подходят к нашим поделкам, - вот что хотел сейчас Эккен, сам не знавший, зачем ему это надо, опять нужно идти вслепую, - и когда мы находим тех, кто покупает эти ружья, мы бы знали, что одно куплено висеть на стене, а второе – обойти закон… Я бы выписал все имена. Лин, подними всё за десять лет, что мы установили по продаже и покупке оружия и выпиши, как называются ружья и кто их купил, и что точно он купил – ружье со снарядом, без снаряда, был ли замечен в этом после. Всё. Даже если к нему в подарок апельсины давали. - А вдруг эти покупатели и знакомы меж собой? Представляете, эрн Эккен, одни, кто купил просто игрушки, вторые, кто купили ружья с патронами, и они общаются! Это целый бы заговор получился! – отчего-то решил предположить Лин, окрыленный таким доверием. Мало того, что его позвали в секретное хранилище, так еще и дали интересное поручение. - Я бы не удивился, - вздохнул Эккен на такую фантазию. – Но, надеюсь, что такого не случится.   Это хорошее задание для Лина – такой въедливости мог бы позавидовать и Эльм, а сам бы Эккен уже бы рвал бумаги на второй час работы. Но дело долгое, нужно прочесать множество бумаг и сопоставить кучу происшествий и имен. - Нам нужно попытаться работать с эрнис, хотя бы негласно, - выпускать Иддера из этого дела Эккен не собирался. – Это касается не только газеты, но и всяких слухов в целом. Но, как только мы предложим женщинам работать на управу – об этом будет знать весь город. Я могу попробовать поговорить с Тессой, это сестра Хаки, у нее в доме подруги не переводятся. И я уверен в ней… - Это опасный путь, Экке, – Иддер погрустнел, потому что тема разговора была ему неприятна, -  может привести к тому, что мы вовек от насмешек не отмоемся. - Лучше отмываться от насмешек, чем от славы бездельников… Но, если получится – это даст нам возможность выяснить, откуда эта газета получает сплетни. Может, источник у нас под носом, а мы не видим.     ____   Эккен вернулся домой уже поздно вечером, даже не заходя поужинать, чем была явно недовольна охрана, но пусть заботятся о себе сами – до сих пор эта идея Иддера и Змеи ему не нравилась. Что толку от того, что за ним таскаются двое здоровенных лбов? Точнее, четверо – охранники сменялись через несколько дней. Пока он дома – пусть идут и ужинают где хотят,  а ему нужно побыть в тишине и хорошо подумать. Вся ситуация пока напоминала рассыпанную из кожаного мешка детскую головоломку, где часть фигурок разбросана по всему дому или потеряна. Уже несколько седмиц они копаются в этом мешке и пока ничего не нашли. Ни одна фигурка не подходила к другой. Поручение собрать все сведения о купленных припасах и ружьях Лин выполнил блестяще, и Эккен был вынужден признать перед Иддером свою неправоту в том, что отказывался от помощника. Однако, сведения эти помогли несильно, кроме того, что потянули за собой сложную цепочку новой работы, где предстояло узнать теперь, как менялись покупатели между собой, продавая контрабанду друг другу, и куда исчезла часть купленного. Конечно же, и эрн Тиэрнан не нашелся, в этом Эккен не сомневался, в том, что тот сидит в глухой горной или равнинной дыре, или его труп уже давно доели горные коты. Но, и паскудная газетенка попритихла, перейдя от атаки к легким покусываниям как Иддера, так и других глав управ.   - Плохо выглядишь, - Аэрис сегодня никуда не ходил, и Эккена встретило разобранное теплое ложе, - хочешь, я, например, твоему писаке зубы выбью? Просто так. Если это тебя порадует.   - Пятьдесят золотых монет, - пожал плечами Эккен, вспомнив виру за увечья подобного рода. – Можем себе позволить, в конце-концов. Но, я бы пока погодил с этим.   Аэрис не знал, что должно было бы случиться, чтобы он перестал хотеть Экке. Супруг еще только спустился в купальню, а Аэрис уже предвкушал, как тот поднимется наверх, с влажными волосами, каплями воды, затерявшимися между шрамов, туда, где не достало шерстяное полотенце. Пока Эккен приводит себя в порядок, можно сходить за вином, в доме может не быть еды, но вино будет обязательно. Чтобы супруг забылся хоть на ночь и вечер. Работа дознавателя, на взгляд Аэриса, была одна из самых нудных и тоскливых, где те самые подвиги, которые представляют себе все, кто слышит о дознании – погони, схватки и блестящие разгадки самых сложных интриг? Видели бы они Эккена, который просыпается среди ночи и идет в свой кабинет, копаться в каких-то бумагах, потому что посреди сна вспомнил о чем-то важном. - Лучше расскажи, - Эккен зевнул, пока наливал вино, - что ты сегодня делал? Ибо мне сказать нечего, я сам иной раз сейчас не понимаю, что я делаю. - Ничего особенного, - рассказать Аэрису как раз было нечего. – Как видишь, мне было лень даже дойти до таверны, готовлюсь к завтрашнему дню, их высочества знатно отнимут у меня сил. Но дело идет вперед с ними. А вот, с княжеской гвардией - так себе.   Чего от него хотел Эаран относительно порядка в княжеской личной гвардии, Аэрис так и не понимал, даже за то жалование, что ему предложили – сделать гвардию еще более строгой, добавив в устав кучу новых статей? Легко… Вот только как бы после этого гвардия не разбежалась, таких отборных воинов будут рады видеть везде. Зачем делать лучше то, что и так хорошо? Скорее бы перетерпеть эти два года и не нажить себе новых врагов. Сделает, что может – займется оружием, что добавит Эккену головной боли. - Ну ее в задницу, - сообщил ему доверительно Эккен, - вместе с драгоценным князем, хотя бы на эту ночь. От него уже соблазнительно пахло вином, и предвкушением игры, глаза блестели. - Думаю, что я отниму у тебя больше сил, чем все наследники Хелльстрем, вместе взятые, - похабно ухмыльнулся Эккен, демонстративно дернув супруга за шнурок нижних штанов. – Так что хорошо, что ты остался дома.   Тот самый звук, который Эккен ненавидел слышать ночами. Стук в дверь, условленным стуком, как и было уговорено с охраной. Судя по чуть расходящейся темноте за окном, ближе к утру, самый сладкий сон, когда Аэрис, наконец-то, ускользал из крепких объятий и раскидывался на кровати, кладя свои длинные ноги на Эккена.  Супруг недовольно заворчал, просыпаясь – ему тоже не надо объяснять, что обозначает этот стук. - Сейчас… - проворчал Эккен, натягивая штаны, исключительно ради любезности, а не потому что ему так хотелось. - Иду. Валейр…Тоже сонный, и недовольный, но встревоженный. - Эрн Иддер прислал гонца. Выезжай в управу, хольд, там какое-то убийство случилось. Мы уже готовы.   - И что, оттого, что ты сейчас туда приедешь – кто-то воскреснет? – Аэрис сел на кровати. Ранние побудки, а тем более посреди ночи, он ненавидел отчаянно. – К чему такая спешка? - Не знаю, - отозвался Эккен, сон слетел с него, словно и не было. - Но, если Иддер просит приехать срочно, то значит дело важное. Я не знаю, когда я буду. Но тебе, хорошей ночи.   Нет времени идти пешком в управу, и три всадника вылетели в раннее келлинское утро. Управа напоминала расшевеленный палкой муравейник, здесь был Иддер, Змея, такой же вытащенный из теплой постели, оставивший там прекрасного Селина Вальтегиса, княжеского секретаря, и Иддер, который так и не ложился. - Нашли вчера вечером, около реки, там, где старый сгоревший речной склад, глухое место, - они втроем были в кабинете эрна Найеха, куда сонный Тамир (даже его приволокли из дома), принес им травяной бодрящий напиток, - избит и зарезан. Накануне, после обеда эрни Фаэлар встречался со своим поклонником, Лэйхо Истелин, в Лежбище. И там они поссорились. "Лэйхо", "Лайго", "Ларго", - Истелин любили такие имена… почему-то некстати подумал Эккен. Ленивые отцы Ястребов, которым лень толком назвать своих сыновей, и все вертится вокруг "храбрости", созвучной с этими бесконечными именами. - Откуда ты знаешь? – рассеянно спросил Эккен, надеясь понять свою роль в этом деле. Обычно его не звали на убийства, особенно там, где убийца был очевиден. Ястреб убил своего любовника. - Ты не проснулся? – участливо спросил его Змея. - Это мой родич, Лэйхо. Там были и другие Ястребы, а я вчера, как раз, принимал кое-кого из них дома. Но, Лэйхо не живет в городском Гнезде. Его скоро привезут. И я хотел бы, чтобы ты его спросил. Я с трудом могу поверить в это. Лэйхо не подарок, но…он любил Фаэ. Я не знаю, что и думать. - А кто из вас подарок? – поддел в ответ Эккен, которому очень не хотелось ввязываться в любое дело, касающееся Ястребов. – Так почему ты сразу подумал на него? - Лэйхо вспыльчивый, резкий. – сказал Дагейд. - Не мне тебе рассказывать про нрав моей названной родни. - А что, ограбить не могли? Кто этот Фаэлар? – имя было Эккену незнакомо. Мало ли Фаэларов в Келлин. Да и поводов для убийства всегда у нордеа предостаточно, не одни Ястребы славятся скверным нравом. Хотя, конечно, ссора… Убийства он не любил. По множеству причин – дело это всегда неприятное, вокруг которого множество горя, и увернуться от чужих страданий ему не получится. Или убийца – всегда такая добыча, которую хочется разодрать в клочки, но сдерживает закон и клятвы. Но ничего нордеа так не любят делать, нарушая законы, как убивать друг друга… - Фаэлар Халио, младший сын одного из городских судей, половина года осталась до совершеннолетия. – Дагейд знал, что при упоминании судей, лицо Эккена станет еще жестче, - Вот видишь какое еще дело. Фаэ несовершеннолетний, но как многие юноши его возраста, любит проводить свое свободное время с мужчинами постарше. Любил. - Да, не все мужчины постарше соображают, что юношей его возраста положено провожать до дома, - ответил Эккен, совершенно не имея в виду Иддера. Если уж вспомнить, то Иддер-то как раз соблюдал это правило свято. Хотя, даже в то время скорее бы Эккен смог его защитить, чем наоборот. А тут Ястреб, наверняка здоровенный, как и большинство в их роду. - Вот ты его и спросишь об этом. – отрезал Найеха, понимая, к чему ведет разговор. Два разговора Змеи и Охотника из трех всегда заканчивались ссорами, которые начинал всегда Эккен. – Когда привезут. Пока, я бы хотел, чтобы ты понимал, во что мы влипли. Убийство несовершеннолетнего юноши, в столице. Это тебе не нож под ребра после пьяной драки или ссоры, кто чью бабку имел. Поэтому я позвал тебя, чтобы выяснить, как крепко мы влипли, просто или еще и с Ястребами… - Что представляет из себя этот ваш Лэйхо? – глаза все равно слипались, а день уже обещал быть тяжелым. – Чего мне ждать? - Ну… - Дагейд тяжело вздохнул, - Лэйхо это Лэйхо. Он из дальней ветви Ястребов, далеко от Тидгера и племянник хорошо знакомого тебе Лайго. - Значит, ничего хорошего не ждать, – дальше можно было и не слушать. Если этот Лэйхо такой же напористый баран, как его родич, то дела его плохи, а дела Фаэлара Халио еще хуже теперь. Но, должно быть несложно – Ястребы всегда богаты на чувства, искренние и яркие, и установить виновность будет легко.   Больше всего на свете Эккен хотел подняться к себе наверх, в комнату Стаи, и лечь на кровать, поспать еще немного. Но, по шуму внизу понял, что не видать ему покоя. - Привезли, – один из конвойных распахнул дверь кабинета, в нарушение всех правил, - и еще кой-чего с ним. Посмотрите, эрн Дагейд и вы, хольд Иррен. Эккен и Дагейд вышли из кабинета. Иддеру там делать нечего – не для того глава управы отдал дознание в руки Змеи, чтобы самому говорить с убийцами.   Ястреб был пьян. Так пьян, что несмотря на то, что его вытащили из постели на постоялом дворе спящим, не мог связать двух слов и не понимал, что происходит, вообще. Эккен поморщился – в этом шуме в щитах ничего не разобрать, кроме чужой головной боли, спутанного сознания, недовольства прерванным сном и полным непониманием произошедшего. Лэйхо Истелин в упор не различал, о чем его спрашивает Дагейд Змея, и на каком он вообще свете. Сколько же надо было выпить! Выглядел он тоже не лучшим образом – со встрепанными косами, опухшим от сна и вина лицом, но никаких следов драки на нем не было. Впрочем, он и верно был здоровенным, справится с мальчишкой легко. - Что ты несешь? – Ястреб мотнул головой, в ответ на вопрос Дагейда. - Фаэ домой пошел, дрянь мелкая. Только о серебре и думает… Видеть его не хочу больше!   - Вот что, - Эккен начал терять терпение и сердиться, - приводите его в порядок, как хотите, хоть в задницу трахайте, и как приведете, поднимайтесь и разбудите меня. А пока я толку не вижу никакого.   В покоях Стаи пока тихо. Еще достаточно времени до тех пор, пока придут Скойре, Лин и другие… Есть время побыть в тишине и насладиться ей, потому что потом он будет только вспоминать и мечтать о покое.