Отклонение от нормы

Лошадка темная не в чести, Насквозь фальшиво пусть их безгрешье. От злых наветов нельзя спастись, Пусть хоть мой выбор, да будет взвешен.

Темные коридоры, освещенные лишь тусклым светом свеч, скользкий пол, по которому я бегу, балансируя на грани, лишь бы не упасть. Куда я бегу? От кого? Зачем? Черт его знает, но в голове бьет лишь одна настойчивая мысль: «Надо спрятаться». Моей жизни угрожает опасность? Знала бы я. Длинное платье ужасно мешает бежать, сковывая движения. Кажется, я бегу очень долго, потому что отдышка нереально затрудняет и без того не лучшее нынешнее положение. Длинная пышная юбка кажется сейчас ужасно тяжелой, у меня путаются ноги в этой идиотской ткани. Пытаюсь задрать вещицу повыше, но выходит прямо-таки не очень – руки вспотели, а потому тонкая шелковая ткань ужасно скользит. Где-то вдалеке я слышу звук приближающихся шагов. Начало конца? Наверное, только все-таки хотелось бы знать, кто за мной гонится. С другой стороны, если меня хотят лишить жизни, то какая уж разница? Ровным счетом, никакой. Медленно, но верно я приближаюсь к какой-то двери в конце коридора. Лишь бы она была не заперта, лишь бы не заперта. Паника окутывает меня ужасно, скриплю зубами лишь бы хоть как-то отвлечься. Глупая попытка, абсолютно глупая, не поможет ведь. Я резко останавливаюсь, хватаясь за ручку двери. Закрыта. Вот и все кончилось. Сейчас он придет за мной, и я останусь лишь мимолетным воспоминанием в жизни людей, знавших меня. Многое я сделать не успела. Поворачиваюсь и прижимаюсь спиной к двери, которая «не спасла» меня. Страшно? Почему-то лишь самую малость. Обидно? Наверное. Легкая ухмылка касается моих растрескавшихся от постоянного закусывания губ. Мне кажется, что то, что сейчас со мной происходит, это лишь банальная сцена из какого-нибудь фильма, снятого на манер голливудских. Шаги становились все отчетливее. Ну вот и настал тот момент, когда я встречусь с собственной судьбой (?) один на один. Наконец, показался силуэт, который уверенным шагом сокращал между нами расстояние. Паника вновь стала обуревать меня. Я нервно сжимала ткань платья в холодных ладонях. Кто вообще на меня нацепил эту шелковую тряпку в пол? По мере приближения этого человека, я все больше и больше сжималась куда-то в угол, лишь бы спрятаться хоть как-то, лишь бы меня не заметили. Только все это было бесполезно. - Ну давай, покажись, кто ты есть на самом деле, - дерзко крикнула я, но сорвавшийся в конце голос выдал меня с потрохами. Селяви. - Ты всегда была эксцентричной, - ответил спокойный мужской голос. У меня, по-видимому, уже начались галлюцинации, потому что я готова поклясться, что где-то его уже слышала. Нет, это точно сцена какого-нибудь дешевенького бульварного романа, которыми так любят зачитываться глупенькие девоньки, мечтающие о чистой и большой любви. Вопрос: при чем тут я? - Кто ты? – на выдохе шепнула я. С уверенностью можно было бы сказать, что мой непонятный не то писк, не то еще что-то не услышал бы нормальный человек, но отчего я была уверена, что незнакомец (а незнакомец ли?) услышал меня. - Короткая у тебя память, милая… - этих слов я не выдержала и закрыла глаза… Сама того не ожидая, я поднялась на кровати и резко открыла глаза. От такого резкого подъема голова немного закружилась, но спустя секунд двадцать все пришло в норму, если так можно сказать. Снова мне снится странный сон. Вот уже три дня в подряд я не могу спокойно спать. Почему? Черт его знает, по какому такому поводу мое подсознание выбрасывает столь гаденькие сны в «производство». Недосып, если честно, ужасно меня беспокоит, да только делать нечего. Посидев немного на кровати, я спускаю с нее ноги, надевая тапочки. Что ж, полторы недели моей болезни прошли, да и слава богу, а сегодня пора возвращаться в школу. Я сладко потянулась, пытаясь прийти в себя после сна. Отчего-то состояние мое было каким-то разбитым что ли. Наверное, потому что уже не первую ночь меня терзают эти идиотские сны… Вяло поднявшись с кровати, я направилась прямиком в ванную комнату. У меня большие планы на сегодня. Мысли о том, как много мне хотелось бы сегодня сделать, придавали мне какого-то такого, понятного только мне, особенного позитива, так что спустя минут двадцать, я уже сидела на кухне собранная и бодрая, поглощая свой завтрак. - Надень сегодня теплую куртку, - не отвлекаясь от своей газеты, произнес папа, попивая утренний кофе. Спорить было бесполезно, хоть и на улице сегодня было не слишком холодно. Однако, как я уже говорила, спорить с моим отцом бесполезно, так что лучше повиноваться. Да и, в конце концов, хуже от этого мне не будет. - Ладно, пап, я оденусь тепло, - я опустила глаза, пристально всматриваясь в остаток своего чая в кружке. Мама с папой всегда меня ужасно опекали, отчего становилось немного не по себе. Вроде бы уже взрослая, вот-вот закончу школу и поступлю в университет, а они до сих пор заботятся обо мне, словно о маленьком ребенке. С другой стороны, позиция родителей в какой-то определенной ситуации всегда была правильной, так что мне грех жаловаться. Да и потом, они ведь мои мама с папой, как можно с ними не соглашаться в чем-то? Они прожили немалую жизнь, огромный опыт за плечами. - Очень надеюсь. Мне бы не хотелось, чтобы ты снова заболела. В конце концов, тебе скоро экзамены сдавать, - отец отложил газету в сторону и поставил чашку с кофе на стол. Его умные и пронзительные глаза внимательно наблюдали за мной, возможно, пытаясь понять, выполню ли я его просьбу. - Да, я все поняла, - оставив чашку с недопитым чаем, я поспешила ретироваться из-за стола, дабы не вынуждать отца напоминать мне еще что-то. Надо сказать, что родителей чрезвычайно волновал вопрос о моем образовании, поступлении, успеваемости и обо всем таком прочем. Почему? Наверное, потому что они возлагали на меня большие надежды, Денис-то, вроде как, был в пролете. Мама с папой мечтали, чтобы мой брат стал хирургом, ну, или на крайний случай, патологоанатомом, дабы продолжить семейную династию врачей. Однако, Денис оказался против этой затеи и его документы после школы были благополучно поданы на архитектурное отделение одного довольно престижного ВУЗа. Конечно, дражайшие родственники совершенно не обрадовались такому повороту событий, отец с Денисом даже месяца два не разговаривал. Но делать, как говориться, нечего, и спустя два месяца режима холодной войны в нашем доме воцарилось перемирие. Почему именно перемирие? Да потому что при любом удобном случае отец попрекал брата за сделанный им выбор, мол, работу найти будет очень сложно, а если ты ничего не добьешься в этой отрасли и все прочее в этом духе. Не могу сказать, что я также была воинственно настроена против Дениса, но я не одобряла его поступок. Вернее… Как бы это сказать? В душе я испытывала какое-то такое немое восхищение и благоговение по отношению к брату, потому что я вряд ли бы на такое решилась. Привычка все время жить по правилам мне бы просто не дала так бы поступить. Да и потом, родителей надо слушать. Пусть и не всегда, но в большинстве-то случаев они правы. Я быстро схватила сумку-почтальонку, накинула куртку и выбежала из дома, тихонько хлопнув дверью. На улице меня уже ждал водитель, дабы с комфортом отвести в школу. Если честно, то мне совершенно не хотелось ехать на машине, ведь погода была прекрасная, хоть и пасмурная, но довольно теплая. Но опять же, родители настойчиво просили меня сегодня поехать с Александром Петровичем, а их слово, как известно, закон. - Ну что? Поехали грызть гранит науки! – весело воскликнул мужчина и открыл дверь, приглашая меня в салон автомобиля. Я слабенько улыбнулась в ответ и села в пресловутого железного коня, мысленно мечтая быстрее оказаться в школе. Александр Петрович свое дело знал и оказавшись на своем водительском сидении, взглянув в зеркало заднего вида, мигом завел автомобиль. Мы мчались по улицам Москвы просто с космической скоростью. Пробок на мое удивление совсем не было, так что минут через десять, я уже выгружала свое тщедушное тельце около ворот родной альма-матер. - Удачи, побольше пятерок сегодня там получи, - водитель ласково улыбнулся и, не дожидаясь моего ответа, сел обратно в машину. Иногда мне кажется, что Александр Петрович всегда улыбается. По крайней мере, я ни разу не видела его унывающим. Наверное, именно таким и должен быть человек: всегда на позитиве, чтобы дарить людям свою радость. От таких людей на душе становится как-то так радостно и светло, что ли, что хочется всему миру рассказать об этом. Я опомнилась только тогда, когда услышала звук уезжающей машины. Что ж, стоять на улице нет смысла, так что надо прямиком идти в школу. Народу, однако, была целая куча, яблоку негде упасть. Пробиваясь сквозь всю эту толпу, я только молилась, чтобы меня не затоптали. Собственно, в нашей школе всегда училось много народу. Я едва смогла протиснуться в раздевалку, чтобы повесить свою куртку. При таком сборище захочешь без верхней одежды ходить, ей-богу. Кое-как выбравшись из кучи малы, я поспешила ретироваться на второй этаж, лишь бы больше меня никто не толкал, не пинал и все прочее в этом духе. Поднимаясь на второй этаж, я увидела очень забавную и душещипательную картину: мой физик обнимал (это сказано слишком уж мягко, скорее уж лапал за все выпирающие части тела) мисс Шевченко, отчего та, по-видимому, получала неимоверный кайф. Один бог только знает, как мне было смешно наблюдать за этим зрелищем. По своей природе я человек не любопытный, но тут… Словом, на каждое правило найдется миллион исключений. - Кхм, ну и чего ты уставилась? – мое созерцание прервала главная героиня всего этого спектакля. Я нагло улыбнулась, пытаясь выглядеть дерзко, но чувствует мое сердце, что попытка с дичайшим треском провалилась. Но ведь главнее попробовать, правда же? - Да вот думаю, как я рада видеть вас вместе. Полторы недели мечтала увидеть вас. Прям спала и видела нашу встречу, - непонятно откуда взявшийся сарказм настойчиво бился наружу. Что ж, не всегда ведь мне быть пай-девочкой, иногда можно и показать не сахарный характер. - Хм, дерзкая такая, - наконец, вымолвил физик после своего уж больно затяжного молчания. Его серые глаза настойчиво наблюдали за моей реакцией на только что сказанную реплику. Наверное, в любой другой момент я бы промяукала что-то там нечленораздельное, но вот сейчас… Желание «показать» свой характер проснулось во мне спустя семнадцать лет моего существование в этом бренном мире. И настолько сильным было это желание, что просто так взять и заткнуть его я не могла. - У меня прекрасные учителя, Михаил Максимович, - я снова попыталась саркастично улыбнуться, но за отсутствием навыка попытка снова была сокрушительно провалена, судя по довольному лицу Ксении. Однако, та едва ли уловимая ненависть во взгляде Шевченко заставила почувствовать меня какой-то такой, невыразимый словами, прилив сил и уважение к самой себе. Что ж, сегодня я молодец. Я резко развернулась на своих каблуках, оставив в недоумении пару голубков, и пошла на второй этаж, спиной чувствую пронзительный взгляд Вишневского. Почему он именно на меня так странно смотрит? Что хочет узнать-то? Или может у меня просто обыкновенная паранойя, которая случается с каждым пятым? «С каждым пятым из психушки», - терпеливо добавила я про себя и пошла к кабинету математики. Начало дня, однако, казалось мне очень уж странновато-интересным, а то ли еще будет?